Aranea

      Что такое страх?       Откуда он появляется?       Из темных углов, покрытых паутиной? Из легких невидимых касаний или едва слышных шорохов под кроватью? Почему одни испытывают ужас перед тьмой, а для других самое страшное не то, что в ней скрыто, а то, что лежит на поверхности? Как определить, чего ты на самом деле боишься больше всего? И возможно ли побороть свой страх?

🕸️🕸️🕸️

      Громкий женский крик разорвал утреннюю тишину Малфой-мэнора. Солнце, едва показавшееся за горизонтом, пробило серый ночной сумрак, и яркий луч упал на деревянный подоконник.       — Мерлин, Гермиона.       Драко закатил глаза, увидев, отчего его жена подняла такой переполох с утра пораньше.       — Всего лишь маленький паучок.       — Он такой волосатый, — дрожащим голосом произнесла она, прижимая ладони к лицу. — Убери его, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.       — Ты же волшебница, — из его рта вырвался тихий смешок.       — И это не мешает мне иметь фобии.       Все еще посмеиваясь, Драко смахнул маленького паука в ладонь, открыл окно и выпустил его на улицу, проследив взглядом за тем, как тот, ловко перебирая тонкими лапками, побежал по своим делам.       Лишь только когда защелка опустилась на место, Гермиона смогла вновь свободно вдохнуть и посмотрела на Драко. Ее передернуло, когда она скользнула глазами по подоконнику, на котором еще недавно ползал паук.       — Нужно наложить заклинание недосягаемости на окна, двери и любые щели, через которые эти чудовища могут сюда пробраться, — пробурчала Гермиона и взмахнула волшебной палочкой, заставляя небольшой чайник пролететь через кухню.       — Да брось, — усмехнулся Драко. Он оперся бедрами о подоконник, приманив к себе зеленое яблоко, и с характерным хрустом откусил спелую мякоть. — Они безобидные.       — Ты же в курсе про акромантулов?       — Этот был крошечный, — не унимался Драко, наслаждаясь кислым вкусом. — Я сомневаюсь, что он вообще тебя видел. Ты для него — огромный шумный вулкан в халате.       — Стоп. Все, хватит, больше никаких разговоров про этих ужасных существ, — Гермиона выставила вперед руку. — Одна мысль о них вызывает во мне чувство омерзения, смешанного с животным ужасом.       — Ты же раньше не боялась их.       — Боялась.       — Твоим боггартом была МакГонагалл, насколько я помню.       Гермиона недовольно насупилась и метнула на Драко яростный взгляд.       — Тогда у меня были другие приоритеты. И рядом не было пауков. Слава Мерлину, что я окоченела на втором курсе, иначе Гарри и Рон потащили бы меня с собой в пещеру к зверушке Хагрида. Думаю, я вполне могла умереть от страха.       Она раскрыла газету, явно намекая, что неприятный диалог окончен. Вздохнув, Драко посмотрел на часы и призвал к себе портфель. Глаза Гермионы показались над тонкой бумагой, испещренной чернильными буквами.       — Уже уходишь?       — Да, сегодня отчет.       — Что вы сейчас изучаете?       На ее лице было написано любопытство.       — Я не могу сказать, ты же в курсе, — Драко наслаждался тем, как Гермиона борется между тем, чтобы удовлетворить свою жажду знать все, и правилами, установленными для Невыразимцев, которым служил Драко.       Наконец первое победило. Как и всегда. Он слишком хорошо знал свою жену.       — По секрету, — заговорщически шепнула Гермиона, выжидательно уставившись на него.       Драко ухмыльнулся, отметив ее нетерпение, и, медленно наклонившись — так, что губы почти коснулись ее уха, — почувствовал, как Гермиона замерла.       — Не скажу, — выдохнул он и тут же отпрыгнул со смехом от ее взметнувшейся руки.       Издав разочарованный стон, Гермиона откинулась на спинку и недовольно насупилась.       — Так нечестно! Ну же, Драко! Хотя бы намекни! Это про временные петли? Про силу пророчеств?       Драко лишь молча пожал плечами и принял загадочный вид. Рыкнув в бессилии, Гермиона вздохнула.       — Какой толк быть замужем за Невыразимцем, если ты не делишься со мной тем, что вы делаете в Отделе Тайн?       — То есть хочешь сказать, что ты вышла за меня замуж только поэтому? — притворно оскорбленным тоном спросил Драко.       — Конечно, — незамедлительно кивнула Гермиона с серьезным видом. — Не вижу других причин.       — Хм, а я думал, из-за моего светлого ума, умения произвести впечатление на самую недоступную ведьму волшебной Британии и способности защитить ее от ужасных пауков.       — Это вторично, — отмахнулась Гермиона.       — О, вот как? Что ж, посмотрим, как ты справишься без меня, когда очередное членистоногое ворвется на эту кухню с целью растерзать тебя на тысячу маленьких кусочков своими крошечными волосатыми лапками…       — Эй! Прекращай, я поняла, — засмеялась Гермиона и подняла руки, капитулируя перед ним.       — То-то же, — Драко оставил поцелуй на ее щеке и, подхватив портфель, направился к камину. — Увидимся вечером и помни, что я всегда спасу мою принцессу от ужасных пауков!       Гермиона пробурчала что-то себе под нос и махнула ему на прощание. С хорошим настроением Драко отправился на работу. Сегодня и правда был важный день.

🕸️🕸️🕸️

      — Ты мог отправить Робардса.       — Твоя безопасность для меня важнее, Гермиона, — чересчур серьезно сказал Гарри.       Гермиона подавила вздох и с благодарностью улыбнулась Гарри, когда он придержал ветку, чтобы та не отскочила ей в лицо. Древесный сук скрипнул, словно кость в тисках.       — Это обычный визит к кентаврам, ты сам видел, мы довольно мило побеседовали.       — Это ты называешь «мило»? Они чуть не устроили потасовку.       — В прошлый раз так и было.       — Я всегда говорил, что вашему отделу нужна дополнительная защита, — недовольно проворчал он.       — Брось, проблемы возникают только с кентаврами, остальные магические существа вполне миролюбивы, — отмахнулась Гермиона, пробираясь сквозь лесную чащу.       Ее голос прозвучал чуть громче, чем нужно, — попытка развеять гнетущую тишину, что висела между древними стволами. Воздух был неподвижным и спертым, пахло сырой землей и гнилой листвой, словно в склепе.       — Если только их не выращивал Хагрид.       Они остановились и, переглянувшись, взорвались смехом. Звук получился резким и неестественным, его тут же поглотила плотная стена тумана.       — До сих пор с содроганием вспоминаю соплохвостов, — подняв уголки губ, сказала Гермиона, но улыбка не добралась до ее глаз, бегающих по теням меж деревьев.       — Это еще ладно, их хотя бы можно оглушить! Тебе повезло, что ты не ходила с нами к Арагогу. Рона чуть инфаркт не хватил тогда.       Гермиона поежилась и, сглотнув, внимательно огляделась. Лес был похож на тот, который расстилался рядом со школой, такой же густой, неровный, усеянный скрытыми лощинами и корнями, торчащими из земли, словно руки мертвецов, готовые схватить за лодыжку. Насыщенный туман мешал дыханию, наполняя легкие липкой влагой и делая совершенно невозможным что-либо рассмотреть дальше чем на полтора метра. Стоял полдень, но из-за плотно сомкнутых крон деревьев солнце едва пробивалось вниз, поэтому ощущение было такое, будто они бредут в вечных сумерках. В этой полутьме каждое движение периферийным зрением казалось скользящей тенью, а дуновение ветра — чьим-то шепотом.       — Так как там… твоя семейная жизнь с Малфоем? — неловко спросил Гарри, искоса поглядывая на нее.       — Если ты хочешь знать, обижает ли он меня, то нет, Гарри, — Гермиона остановилась и повернулась к другу. — У нас все хорошо. Правда.       Гарри выглядел немного смущенным.       — Ладно, отлично. Просто… Вы вместе всего год и…       — Думаешь, этого недостаточно для свадьбы?       Гермиона продолжила путь вперед, внимательно осматривая поверхность деревьев на предмет пауков. Внутри пузырился страх, заставляя ее крепче сжимать палочку. Ее ладони были влажными, а между лопаток ползли противные, холодные мурашки. Гермионе повсюду чудились смутные очертания: комки высохшей листвы на ветвях казались коконами, а обычные лесные паутинки, сверкающие в случайном луче света, сигнальными нитями гигантских тварей — тронь одну и прибежит все скопище.       — Просто с Роном вы три года ходили вокруг да около, и ты отказывала ему…       — Потому что мне было с ним некомфортно, Гарри, я же говорила. У нас была… М-м-м… Подростковая влюбленность, не более. А с Драко… С ним все по-другому, понимаешь? — Гермиона заглянула в зеленые глаза друга, в очередной раз поражаясь их яркости и мудрости, плескающейся в глубине.       — Наверное, — скомканно произнес он. — В любом случае моя задача обеспечить твою безопасность, так что, если вдруг ты почувствуешь, что с Малфоем что-то не так, я рядом двадцать четыре на семь, без перерывов и выходных, — криво улыбнулся Гарри.       — Мы давно не в школе. И я уже большая девочка, сама могу за себя постоять. К тому же даже в Хогвартсе у меня не было с этим проблем.       Гермиона вспомнила утренний эпизод с пауком и подавила ухмылку. Хорошо, что Гарри не видел, как она бесстыже капитулировала перед крошечным арахнидом. Мысль о том, что Гарри мог стать свидетелем ее иррационального ужаса, заставляла Гермиону гореть от стыда.       — О да, мы с Роном до сих пор вспоминаем твой удар, — Гарри мечтательно улыбнулся, отчего Гермиона толкнула его в бок. — Ауч, ладно-ладно, прости, это было не к месту.       — Вот именно. Когда уже этот лес закончится? Кажется, мы вечность из него выбираемся.       И правда, дорога до кентавров показалась ей короче, чем путь обратно. Гермиона остановилась и шепнула заклинание компаса. Они шли верно. Но лес словно жил своей собственной жизнью, перемещаясь и перестраиваясь, чтобы запутать их. Чувство безнадежного, липкого ужаса начинало подбираться к ее горлу.       Где-то в лесу громко хрустнула ветка, заставив Гермиону подпрыгнуть от неожиданности. Ей показалось, что там, на краю зрения, за деревьями, в самой гуще молочной пелены, что-то большое, темное и угловатое, состоящее из длинных мохнатых тонких лап, мелькнуло и тут же исчезло. Резко повернувшись в ту сторону, Гермиона замерла, напряженно всматриваясь в густой туман. Если здесь водятся акромантулы… Желудок сжался в ледяной комок.       — Что там? Ты что-то заметила? — тихо спросил Гарри, вставая рядом в боевую стойку.       Бегая зрачками по пространству, окутанному влажной белизной, Гермиона вслушивалась в звуки, но в ушах отчаянно билось только собственное сердце. Этот лес был слишком тихим и мертвенным. Как будто все живое попряталось или было давно съедено.       — Показалось, — выдохнула она спустя несколько долгих мгновений и опустила древко, чувствуя, как дрожь отдает в кончиках пальцев.       Гарри посмотрел на нее и протянул руку к ее волосам.       — У тебя тут па…       Ее реакция была мгновенной, основанной скорее на древнейших рептильных инстинктах. Ледяная волна паники накрыла Гермиону с головой, прежде чем мозг успел обработать информацию. Она коротко, пронзительно взвизгнула и отчаянно, с отвращением принялась смахивать со своей головы, шеи, плеч то, чего там быть не должно было. Ее пальцы судорожно впивались в волосы, выискивая воображаемое прикосновение мохнатых лапок, маленького, отвратительного тельца, ползущего по коже. Древко выпало из ослабевших рук, с тихим шелестом опустившись на смятую листву.       — …лочка.       Гарри озадаченно смотрел на Гермиону, которая, услышав конец слова, тут же пришла в себя, шумно выдыхая. Жгучий стыд мгновенно заставил ее щеки полыхать. Она стояла и дрожала, с растрепанными волосами и дико бьющимся сердцем, чувствуя себя полной идиоткой.       — Боже, Гарри, я думала, там паук, — слабым голосом произнесла Гермиона, приглаживая выбившиеся локоны, пытаясь вернуть себе хоть каплю достоинства.       Но внутреннюю дрожь было не унять. Гермиону снова передернуло, когда она с болезненной четкостью представила, как тонкие черные лапки, покрытые густыми волосками, пробираются по ее волосам к шее, а маленькое, но отвратительное тельце заползает в ухо, внутрь, туда, где его уже не достать. От этой мысли по спине пробежали ледяные мурашки.       — С каких пор ты боишься пауков? — все с тем же недоумением уставился на нее Гарри.       — С детства, — рявкнула она резче, чем планировала и, приманив к себе волшебную палочку, решительно двинулась в сторону выхода из леса. Ей нужно было отсюда выбраться. Сейчас же.       — Не припомню такого, — задумчиво протянул он, не отставая.       — Однажды мне приснился кошмар, как моя любимая игрушка превращается в огромного волосатого паука. С тех пор я их терпеть не могу, — поджала губы Гермиона, стараясь идти быстрее. — И я говорила вам об этом.       — Не было такого.       — Гарри, у кого тут память лучше? — Гермиона строго посмотрела на друга, но ее взгляд снова невольно скользнул по стволам деревьев, выискивая движение и любой намек на тень, которая таковой не являлась.       — Ну, это ты у нас зубрила, так что поверю тебе, — криво улыбнулся он, однако в его глазах все еще плескалось беспокойство. — Лично я никогда не мог запомнить все эти формулы для заклинаний и всегда поражался, как твой мозг может это все уместить.       Гермиона глубоко вдохнула, пытаясь успокоить расшалившиеся нервы, но атмосфера вокруг — гнетущая, мертвая и зловещая — не отпускала. Она впитывала страх как губка и отдавала его обратно в десятикратном размере. Гермионе не терпелось вернуться домой, к Драко, к свету, к нормальности. Она зашагала быстрее, почти бегом, продираясь сквозь толстые, узловатые ветви вековых деревьев, которые теперь казались не просто растениями, а безмолвными стражами этого места, скрывающего в себе ночные кошмары.       Пожалуй, хватит с нее на сегодня работы.

🕸️🕸️🕸️

      — Меня отправляют в командировку. На один день, так что не успеешь соскучиться.       Невербальное очищающее заклинание убрало пот с их разгоряченных тел. Драко с удовлетворенным выдохом отстранился, оставив на губах Гермионы легкий поцелуй, и лег на свою половину кровати.       — М-м-м, куда? — еле ворочая языком, спросила Гермиона, разомлевшая от ласк.       — В Непал.       — Ого!       Повернувшись к нему, Гермиона приоткрыла глаза, разглядывая профиль Драко. Ее пальцы заскользили по жилистому плечу и дальше, вниз, минуя мышцы груди. Драко перехватил ее руку и поднес к губам, мягко касаясь.       — Я бы хотела побывать в Непале, — задумчиво сказала Гермиона.       — Значит, обязательно поедем туда. Ты уже запланировала отпуск?       — Нет еще, с моим назначением на пост начальника отдела такая неразбериха, пока все не решится, нечего и начинать думать об отдыхе, — Гермиона закатила глаза, вспоминая бюрократические проволочки, которые так любило Министерство.       — Скажи, как будут известны даты, я подстроюсь под тебя.       Драко повернулся к ней лицом, не выпуская ее руки из своей. Гермионе нравилось, как он смотрел на нее. С таким трепетом в серых глазах, как будто она была для него самым ценным сокровищем в мире.       — Я люблю тебя, — нежно произнес он, потянувшись к Гермионе за очередным поцелуем.       — И я тебя.       Улыбнувшись, Драко убрал влажные от пота пряди с ее лица.       — Пауки больше не нападали?       — Мерлин, Драко! — Гермиона шутливо стукнула его по плечу, после чего услышала один из самых своих любимых звуков на свете — его смех. — Утром я туго соображаю, вот и не успела сориентироваться, когда увидела того паука. Я не такая трусиха, как ты думаешь.       — Ты?! Трусиха?! Салазар, Гермиона, ты самая храбрая ведьма из всех, кого я когда-либо встречал, — он усмехнулся и потерся носом о ее щеку, глубоко вдыхая. — И я очень горжусь тем, что ты выбрала меня.       — Ты был довольно настойчив, трудно устоять перед таким обаянием, — улыбнулась она, притягивая голову Драко к себе для нового поцелуя.       — Будешь читать? — спросил он, отстранившись.       — Да, недолго.       — Тогда оставлю свет. Спокойной ночи.       Он накрылся одеялом, и через пару минут раздалось его мерное дыхание. Гермиона, довольно улыбаясь, полежала еще немного, наслаждаясь теплом, исходящим от Драко, и приманила к себе тяжелый старинный фолиант, найденный в библиотеке поместья.       Поначалу она не хотела жить в Малфой-мэноре, но Драко и Нарцисса убедили ее в том, что дом сильно изменился со времен войны, а то крыло, в котором заседали Пожиратели, больше не используется. Гермиона сама убедилась в этом, когда Нарцисса пригласила будущую невестку на чай. В особняке оказалось много света и бежевых, спокойных тонов, глаз радовали букеты цветов, благоухающие из каждого угла, а портреты предков скрыли, пригрозив, что если они посмеют сказать хоть слово по поводу будущей миссис Малфой, то их тут же сожгут. Драко и Нарцисса окружили Гермиону заботой и любовью, которая при этом не ощущалась как удушье, что было в семье Рона.       Каким-то шестым чувством Гермиона знала, что с Молли будет непросто. И так оно и получилось. Гермионе было невмоготу выслушивать ее бубнеж по поводу частых задержек на работе и того, как плохо Гермиона готовит для ее сына. Даже несмотря на то, что Рон пытался осадить свою мать, у него плохо получалось. В итоге им пришлось съехать из Норы на съемную квартиру, чтобы хотя бы попробовать дышать полной грудью. Но даже там удушливая забота миссис Уизли находила их. Гермиона не врала Гарри по поводу причины расставания с Роном, однако не говорила всей правды. Она не хотела становиться Рону второй мамой, и хоть он не требовал от Гермионы этого, она все замечала. Его поджатые губы при взгляде на разогретую готовую еду из магловского магазина и кривую, натянутую улыбку, неискренние благодарности за подгорелый ужин и провальные попытки организовать худо-бедно романтичные свидания. Гермиона ценила его старания, но понимала, что рано или поздно это все накопится и, словно лавина, выплеснется в один день потоком ругани и сцен. А потому решила, что лучше они останутся друзьями, чем разругаются однажды в пух и прах.       Встретить потом в Министерстве Драко было… странно. Он вырос за те годы, что Гермиона его не видела, обучился на Невыразимца и теперь работал на этаж ниже ее кабинета. Так что в лифте Гермиона часто натыкалась на взгляд серых глаз и вежливые кивки. Постепенно она привыкла к нему, а после того, как Драко поработал с Гарри в Аврорате над описью конфискованных артефактов, убедилась в том, что он больше не тот раздражающий подросток, каким был в школе, и даже начала здороваться с ним. В один из дней Драко пригласил ее на обед, и Гермиона не увидела причин для отказа. Они прекрасно провели время, и Гермиона была действительно очарована им. Драко умел произвести неизгладимое впечатление чуткостью и способностью поддержать разговор на любые темы. Даже касающиеся магловского мира.       Он поделился с ней, что встречался с девушкой-маглом. Совершенно случайно столкнулся с ней в одной кофейне и решил попробовать. Ее звали Дара, они пробыли вместе несколько месяцев, а затем ее сразил магловский недуг. Девушка оказалась больна шизофренией, ей мерещилось, что за ней следят. С параноидальным расстройством ее определили в магловскую психбольницу после того, как она набросилась на Драко с ножом, оставив на его ладони жуткий шрам. Драко до сих пор иногда навещал ее, чувствуя, что должен поддержать ее в этом, так как у нее не было никаких родственников. Гермионе это показалось довольно милым — подобная забота со стороны мага, семья которого сражалась за плохих парней в войне за чистоту крови, была чем-то из ряда вон.       Драко добивался ее долго. Несколько месяцев после того обеда Гермиона отказывала ему в свиданиях, хотя Драко настойчиво звал ее на ужин, в театр и даже во Францию, стойко принимая ее «нет». Признаться, ей льстило такое внимание с его стороны, все же Драко был красив, умен, и Гермиона видела, какие взгляды на него бросают сотрудницы Министерства и не только, к тому же азарт, вспыхивающий в глазах Драко, раззадоривал и саму Гермиону. Он не бросал попыток завоевать ее, и в итоге спустя полгода Гермиона сдалась. К тому времени они уже стали если не друзьями, то хорошими приятелями, и первое же их свидание переросло в жаркую ночь. А после все закрутилось с такой скоростью, что Гермиона не успела опомниться, как уже стояла у алтаря и говорила ему «да», испытывая чистое счастье. Драко делился с ней тем, что думал по поводу их свадьбы. Он был согласен, что это произошло слишком быстро, и сам от себя такого не ожидал, но, по его словам, одна лишь мысль о том, что Гермионы не будет рядом, наполняла его страхом. А она чувствовала себя на удивление спокойно в его крепких объятиях и была уверена в том, что Драко не будет заставлять ее становиться своей второй мамой или рожать наследников одного за другим. Они договорились, что заведут ребенка после того, как Гермиона устроит свою карьеру, и их обоих это вполне устраивало. Как сказал Драко, Малфои не разводятся, а значит, теперь он спокоен, самое главное для него, что они вместе, а остальное приложится.       Гермиона бегала глазами по строчкам книги, но не вникала в суть, погрузившись в собственные мысли. Тишина в спальне была почти осязаемой, густой и теплой, нарушаемой лишь ровным дыханием Драко и тихим шелестом страниц. Свет ночника отбрасывал мягкие тени, в которых знакомые очертания комнаты начинали казаться зыбкими.       Она перевернула страницу, и ее пальцы скользнули по шершавому пергаменту. И вот тогда, у самого корешка книги, в темной щели, где столетиями копилась бумажная пыль, что-то пошевелилось. Сначала это был просто смутный комочек черноты на краю зрения. Гермиона машинально подняла глаза, и весь воздух в легких застыл, будто на нее наложили Глациус.       Из щели медленно, с отвратительно неспешной уверенностью выползло нечто длинноногое и мохнатое. Угольно-черное, каждый его волосок, казалось, впитывал в себя весь скудный свет в комнате, превращаясь в частицу абсолютной тьмы.       Паук.       Огромный, отвратительный, живой комок чистого, первобытного ужаса.       Гермиона оцепенела. Ледяной паралич сковал ее мускулы, вцепившись в каждую клетку. Она не могла пошевелить ни рукой, ни ногой, не могла даже отвести взгляд от отвратительного зрелища. Это был древний, животный страх, отключающий разум и волю, превращающий добычу в неподвижный камень перед лицом хищника. Ее разум кричал, метался в панике, приказывая отшвырнуть книгу, отползти, закричать, но физическая оболочка не слушалась, застыв в ужасе. Она могла только наблюдать, как те самые тонкие лапы с кошмарной, неумолимой медлительностью перебирают по пожелтевшей странице, приближаясь к ее руке. В ушах стоял оглушительный звон, вытесняя все другие звуки, а сердце колотилось так бешено, что, казалось, вот-вот разорвет грудную клетку.       Ей почудилось, что по коже, прямо под пижамой, уже бегут тысячи невидимых лапок, что ее волосы шевелятся сами по себе, опутанные незримой паутиной. Воздух стал густым, как сироп, и затхлым, как в склепе. Гермиона попыталась крикнуть, но ее горло сжалось в неподвластном ей спазме, выдав лишь хриплый, сдавленный звук.       И только когда чудовище, казалось, приготовилось к прыжку, чары паралича ослабли. Ее тело дернулось в судорожном, неконтролируемом движении, и она с силой, на которую сама не рассчитывала, отшвырнула фолиант прочь. Тот с глухим стуком ударился о ковер, взметнув облако пыли. И лишь тогда пронзительный, истеричный крик наконец вырвался наружу, разорвав тишину комнаты.       Гермиона вжалась в изголовье кровати, обхватив свое тело, бьющееся в крупной дрожи, все еще ощущая ледяные оковы недавнего ступора в одеревеневших мышцах.       Рядом с ней резко дернулось одеяло.       — Гермиона? Что случилось?       Голос Драко был хриплым ото сна, но собранным. Он сел, его взгляд метнулся от ее бледного, искаженного страхом лица к книге на полу. Не говоря ни слова, он спустился с кровати, его движения были спокойными и точными. Он не стал смотреть на Гермиону, не пытался сразу прикоснуться, видимо понимая, что она на грани.       Драко подошел к книге и осторожно двумя пальцами поднял ее. Гермиона зажмурилась, ожидая, что сейчас он вскрикнет или отпрянет.       Но вместо этого раздался его тихий, обезоруживающе мягкий голос:       — Гермиона, посмотри на меня.       Она с трудом разлепила веки. Драко стоял перед ней, держа в руках раскрытый фолиант. А между страниц, безжизненно свисая, лежала длинная истрепанная черная бархатная закладка. Одна ее сторона была бахромой, эти шелковистые нити так точно имитировали тонкие, жуткие лапы паука, так что неудивительно, что Гермиона в полумраке, в состоянии полусна и внезапного испуга, приняла ее за монстра из своих детских кошмаров.       — Это просто закладка, — сказал он, проводя пальцем по бархату, стирая вековую пыль. — Видишь? Старая и потрепанная. Тебе показалось, что это паук?       Гермиона через силу кивнула. Драко протянул книгу к ней, но не близко, давая ей самой убедиться. Ужас начал медленно отступать, сменяясь волной жгучего стыда и облегчения, от которого свело живот. Дрожь в руках не утихала, сердце все еще бешено колотилось, отдаваясь в ушах оглушительным гулом. Гермиона сглотнула, пытаясь вернуть влагу в пересохший рот, и выдохнула, не в силах вымолвить ни слова.       — Давай уберем ее, — тихо произнес Драко и отложил книгу в прикроватную тумбу.       Драко сел на кровать и взял ее ледяную ладонь. Его пальцы мягко коснулись ее запястья, обхватывая его, и он принялся проводить медленные, размеренные круги по ее коже. Это прикосновение было твердым и теплым якорем в бушующем море ее паники.       — Все хорошо, — его голос был низким и спокойным, почти гипнотическим. — Все уже позади. Дыши, Гермиона. Просто дыши со мной.       Он намеренно сам стал делать это громко и ровно, заставляя Гермиону неосознанно подстраиваться под этот ритм. Когда дрожь в ее плечах немного утихла, он осторожно поднял одеяло и помог ей лечь, сам устроившись рядом, не выпуская ее руки.       — Может, мне лучше отменить командировку? — тихо спросил он.       Гермиона резко покачала головой, наконец-то вновь обретя контроль над собственным голосом, и хрипло произнесла:       — Нет, не надо. Все в порядке. Я… Я справлюсь. Просто… — она закрыла глаза, пытаясь отогнать остатки жутких образов. — Просто нервы.       — Ты снова была в лесу?       — С Гарри, — кивнула Гермиона. — И мне везде мерещились акромантулы. Я просто устала и перевозбудилась. Со мной все будет хорошо. Правда.       Драко с сомнением смотрел на нее.       — Я могу переночевать у Гарри с Джинни завтра. Правда, Драко, не стоит беспокоиться.       — Может, выпьешь зелье Сна без сновидений?       — Не стоит. Оно вызывает привыкание. К тому же не хочу завтра ходить на работе как сонная муха, — ее губы сложились в слабую улыбку.       — Я беспокоюсь за тебя.       — Драко, не переживай, я действительно в порядке, — уже твердо произнесла Гермиона.       Он смотрел на нее с нескрываемым сомнением, но спорить не стал. Знал, что Гермиона не из тех, кто легко сдается.       — Ладно, как скажешь, — Драко натянул одеяло ей до подбородка, погасил заклинанием ночник, погрузив комнату в мягкую темноту, и обнял. — Но если что… я всегда на связи и вернусь домой по первому зову.       — Я же самая храбрая ведьма из всех, кого ты когда-либо встречал, забыл? — Гермиона оставила на его щеке поцелуй.       — Точно. Моя храбрая принцесса, — сонно усмехнулся он и крепче притянул ее к себе.       Через несколько минут его дыхание снова стало ровным и глубоким. Гермиона лежала на спине, глядя в потолок, и прислушивалась к этому звуку. Он был успокаивающим.       Но след от жути, липкий и холодный, еще долго ползал по ее спине, напоминая, как тонка грань между уютной реальностью и тем, что прячется в тени.