Aranea

      Пар густым молоком заволакивал стены и тесное пространство душевой. Гермиона стояла под почти обжигающими струями воды в попытке избавиться от напряжения, накопившегося за день на работе. Странный звук, похожий на скрежет, заставил ее вздрогнуть. Распахнув веки, она обвела взглядом душевую кабину, однако ничего необычного в ней не появилось.       «Это просто старые трубы, — тут же строго сказала она себе. — Нечего выдумывать».       Она снова закрыла глаза, пытаясь расслабиться, однако все ее чувства обострились. Воображение рисовало людей, которые раньше наполняли это поместье. Покачав головой, Гермиона фыркнула. Это смешно. Все они уже давно либо умерли, либо находились в Азкабане. Чтобы успокоиться, Гермиона намеренно начала напевать себе под нос веселую мелодию из старого мультфильма.       Когда воздушная пена растворилась под струями воды, Гермиона позабыла о страшных звуках и именно тогда краем глаза уловила движение внизу, у своих ног. Медленное, отвратительное шевеление в темном отверстии в полу.       Гермиона резко опустила взгляд, и у нее перехватило дыхание.       Из темного мокрого слива, преодолевая напор воды, не спеша выползало нечто большое, черное и мохнатое. Длинные, покрытые жесткими щетинками лапы, одна за другой, цеплялись за края, вытаскивая наружу блестящее тело. Паук был размером с ее кулак. Он выбрался из отверстия и замер.       Гермиона взвизгнула и инстинктивно отпрянула, прижавшись спиной к холодной кафельной стене душевой кабины. Ее тело застыло в леденящем ступоре, глаза, полные ужаса, были прикованы к отвратительному существу. Мысли путались, вся кровь, казалось, прилила к голове, и в висках застучало.       «Гермиона, ты же волшебница», — пронесся в памяти насмешливый голос Драко.       Точно. Но палочка лежала на прикроватной тумбочке в спальне, казавшейся сейчас такой далекой.       Беспомощность, острая и тошнотворная, накатила на нее, когда паук, словно почувствовав ее страх, сделал резкое движение и пополз в ее направлении.       Этот рывок вывел ее из оцепенения. С новым, уже истеричным криком Гермиона рванула из душевой кабины. Мокрые ноги заскользили по полу, но она удержалась, на ходу схватив с вешалки большое банное полотенце. На бегу она обернула его вокруг себя, не останавливаясь, и, словно преследуемая фуриями, влетела в спальню, запрыгнула на кровать и вцепилась в свою палочку.       Запыхавшись, словно пробежала стометровку, Гермиона обернулась и всмотрелась в темноту коридора, наставив туда оружие, как будто она ожидала, что паук погонится за ней и ворвется в спальню.       Спустя несколько напряженных минут и неистового бега сердца под ребрами Гермиона начала успокаиваться, понимая, как глупо отреагировала.       Только тогда она смогла перевести дух. Твердое дерево в руке успокаивало. Ее окружали знакомые запахи — свежего белья, дома и едва уловимый, но такой родной аромат одеколона Драко. Дрожь понемногу стихала.       «Соберись, Гермиона, — строго приказала она себе, делая глубокий вдох. — Это всего лишь паук. Ты не маленькая девочка, чтобы бояться их».       Она натянула халат, покрепче завязала пояс и, сжимая палочку так, что кости белели, решительно направилась обратно в ванную. Она не даст себя запугать каким-то крошечным членистоногим. В конце концов, она Гермиона Грейнджер.       Но ванная комната была пуста. На мокром кафеле душевой не оказалось никого. Только вода равномерно стекала в темную впадину сливного отверстия.       — Ревелио, — на всякий случай произнесла она, и кончик ее палочки вспыхнул.       Золотистый свет проплыл по комнате, но заклинание не выявило никаких следов пауков или иных живых существ.       Гермиона выдохнула, наконец позволив напряжению уйти. Нелепый, иррациональный страх отступил, сменившись легким смущением. Возможно, ей просто показалось. Дом, одиночество, усталость — все сыграло свою роль. И все же ей следовало подумать о том, чтобы поискать в библиотеке заклинание против непрошеных гостей подобного рода. Драко часто ездил в командировки, а оставаться на ночь у Гарри с Джинни из-за такой ерунды казалось ей верхом трусости и глупости. Такого Гермиона себе позволить не могла.       Она наскоро сполоснулась, на этот раз не спуская глаз со слива, и, потушив свет, быстро вернулась в постель. Зарывшись лицом в подушку Драко, она поймала себя на мысли, как сильно ждет его возвращения из командировки. С ним даже самые темные комнаты и старые трубы не казались такими пугающими.

🕸️🕸️🕷️

      — Нет, ты представляешь, этот кретин раскритиковал мой проект! Он даже ни разу не общался с кентаврами! Да что там, уверена, Уилкинс даже не в курсе их иерархии, у него просто мозгов не хватит осознать весь масштаб! — бушевала Гермиона.       Драко слушал ее внимательно, но на его губах играла легкая улыбка, какая появлялась каждый раз, стоило Гермионе начать возмущаться по поводу недалекости своих коллег.       — Хочешь, я заплачу кому надо и его уволят? — спокойно предложил он, отпивая глоток виски.       — Ты с ума сошел?! Если об этом узнают, кресло министра мне не светит!       Гермиона остановилась, задохнувшись от возмущения, а секунду спустя заинтересованно посмотрела на него, сощурилась и добавила:       — А это чисто теоретически возможно?       Драко рассмеялся и притянул ее в объятия.       — Моя маленькая нарушительница. А ты не гнушаешься использовать грязные методы, я прав? — сказал он, чмокнув ее в макушку.       — Только если противник этого заслуживает, — проворчала она и зарылась носом в его рубашку. Драко начал массировать основание ее шеи, отчего Гермиона тихо замурлыкала от удовольствия и закрыла глаза. — М-м-м, да, вот так.       — Это все новости? Кроме зануды Уилкинса, никаких происшествий, пока я отсутствовал?       — В ванной был огромный паук, но я справилась с ним, — довольно произнесла Гермиона.       — Ого! Ты дала ему отпор? Сама?       — Эй! Не смейся! — Гермиона ткнула его пальцем в бок, и Драко шикнул. — Он был очень жуткий и огромный!       — Я и не смеюсь, уж в ком я уверен, так это в тебе, — тепло сказал Драко. Он немного помолчал, а затем задумчиво протянул: — И все же я не помню, чтобы раньше ты так сильно реагировала на них, — он отклонился и посмотрел на нее. Гермиона заметила в его взгляде беспокойство и вздохнула.       — Драко, прекращай.       — Просто не могу понять. Боггарт показывает главный страх человека, — он нахмурился, о чем-то размышляя. — Но ты раньше видела Макгонагалл, которая сообщала тебе, что ты…       — Да-да, провалилась на экзаменах. Надо мной уже смеялись Гарри и Рон, только ты не начинай, — закатила глаза Гермиона.       — Нет, ты не понимаешь!       — Все я понимаю, Драко. Ты говоришь о том, что у меня сменился страх, но это нормально, в течение жизни что-то может меняться, в том числе и фобии.       — Но ты говорила, что у тебя это с детства, — продолжал упорствовать Драко. — И если бы это было так, то боггарт на третьем курсе превратился бы в паука.       — Тогда я боялась экзаменов больше, чем арахнидов, — немного раздраженно ответила ему Гермиона.       — И все равно мне кажется это странным…       — Замолчи и продолжай делать массаж, — приказала ему Гермиона и вновь прижалась к его груди. — Мне нужны все силы перед защитой проекта.       — Уверен, ты всех покоришь. И кретина Уилкинса в первую очередь.       — Жду не дождусь увидеть выражение его лица, когда пост начальника отдела станет моим, — злорадно ухмыльнулась Гермиона.

🕸️🕷️🕷️

      Зал заседаний Визенгамота казался невероятно большим и мрачным. Строгие лица магов в пурпурных мантиях терялись в полумраке под высоким сводчатым потолком, и от их безмолвного внимания веяло ледяным холодом. Гермиона стояла у трибуны, сжимая в потных ладонях конспект своего выступления. Напротив, в ярко очерченном круге света, стоял ее коллега Уилкинс. Его лицо было расплывчатым, но ухмылка — отчетливой и ядовитой.       — И это все ваши доводы, мисс Грейнджер? — его голос гулко разносился под сводами, и где-то в темноте раздалось одобрительное хмыканье.       — Миссис Грейнджер-Малфой, — поправила его Гермиона.       Кретин специально опускал тот факт, что она является женой Драко, и Гермиона понимала, для чего именно — принизить ее значимость, показать всем, что она глупенькая девочка. Не выйдет.       — Ваш проект не только нежизнеспособен, но и откровенно опасен, — проигнорировал ее Уилкинс. — Вы предлагаете отдать кентаврам территорию, на которой почти сто лет существует волшебное поселение! После всей той крови, что они пролили?       Второй голос, старческий и скрипучий, поддержал его из темноты, выплюнув «детские фантазии».       Для Гермионы это прозвучало как пощечина. Она заставила себя выпрямиться и подавить злость, клокотавшую внутри.       — Вы неверно интерпретируете факты, — ее голос прозвучал громче, чем она ожидала, но тут же сорвался. Во рту немедленно пересохло, в горле запершило. — И упускаете из виду исторический контекст… — Гермиона сглотнула, пытаясь протолкнуть ком, внезапно вставший в пищеводе. Но он не исчезал, а лишь становился плотнее, поднимая вязкую волну тошноты все выше и выше. — Который… свидетельствует…       Она снова сглотнула, но мерзкое ощущение не проходило, лишь усиливалось и, когда подобралось к гортани, превратилось в отвратительное, неоспоримое шевеление.       Что-то ползло вверх по ее горлу.       — Кажется, у мисс Грейнджер проблемы с речью, — язвительно протянул Уилкинс, и его ухмылка стала еще шире. Несколько теней в пурпурных мантиях хохотнули, и раздались шепотки. — Может, вам стоит отложить защиту? Или вам… физически мешают высказать свою блестящую позицию?       Гермиона застыла, словно ее сковало заклятием оцепенения. О чем это он? Горячая волна паники нахлынула на нее, когда Гермиона почувствовала, как сквозь ее горло что-то пытается протиснуться.       Голос Уилкинса доносился до нее как сквозь вату, зал поплыл перед глазами, и Гермиона видела лишь его злобную ухмылку. Она ощутила, как нечто мучительно медленно пробирается по ее глотке. Что-то живое, мохнатое, с острыми лапами царапало нежную слизистую изнутри, заставляя ее давиться от ужаса и рвотных позывов. Она пыталась крикнуть, сомкнуть челюсти, но в ее мышцы словно перестали поступать импульсы, отчего они одеревенели.       Из ее полуоткрытого рта показалась первая волосатая лапа. Она легла на верхнюю губу, исследуя пространство. Затем вторая. Они уцепились за тонкую кожу, и пухлый черный паук начал медленно, с невыносимой неспешностью, вытягивать свое тело наружу. Его жирное, блестящее брюшко протискивалось сквозь ее сведенные судорогой мышцы, царапая небо. Гермиона чувствовала каждый его волосок.       Наконец он вылез полностью и замер у нее на лице. Его крошечные пустые глазки-бусинки смотрели прямо на нее. Гермиона не могла оторваться от них, испытывая настоящий ужас, тот, который сковывает тело льдом. И только когда вслед за пауком из ее рта начали выползать маленькие, с тонкими лапками, падать на трибуну, ползти по ее лицу, шее и плечам, зарываясь в волосы, Гермиона смогла сбросить паралич. Визг, который не в силах был выбраться наружу все это время, наконец прорвался.       Резко, с тем же самым криком нечеловеческого ужаса, который все еще звенел в ушах, Гермиона проснулась. Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из-под ребер. Все тело было покрыто липким холодным потом, а губы и горло горели от призрачного, но такого живого ощущения мохнатых лапок.       — Гермиона! Я здесь, я здесь!       Рядом с ней резко двинулся Драко. Его голос был хриплым ото сна, но руки уже обнимали ее, прижимая к себе, пытаясь унять дикую дрожь, пробивающую все ее тело.       — О боже… боже… боже… — Гермиона бормотала, захлебываясь, вжимаясь в него, пытаясь стереть с себя это ощущение.       — Тс-с, все хорошо. Это был сон. Просто кошмар, — Драко гладил ее по спине, по волосам.       — Мне приснилось… — Горло все еще ощущало мерзкое шевеление внутри.       — Что? — Драко отстранился и посмотрел на нее.       — Я была на слушании по проекту, Уилкинс нес какой-то бред, и… что-то произошло, я не могла говорить, а потом… огромный паук вылез из моего рта, — содрогнулась Гермиона, наконец совладав с голосом, все еще дрожащим от ужаса.       Драко не сказал ничего, только крепче прижал ее к себе.       — Это просто волнение перед заседанием, — тихо сказал он. — Все будет хорошо, Гермиона. Тебе не стоит так сильно переживать, я уверен, ты сможешь достойно ответить на все его выпады.       Постепенно ее дыхание стало успокаиваться. Гермиона глубоко вдохнула и откинулась на подушку, испытывая облегчение оттого, что это был всего лишь сон.       — Чертов Уилкинс, — процедила она сквозь зубы. — Это все из-за него. Он знатно потрепал мне нервы, пока тебя не было, и я даже не могла обмыть ему косточки вместе с Гарри, его, как назло, сорвали на дежурство.       — Этот ублюдок ответит за каждый твой кошмар сразу, как только ты займешь место начальника отдела, — Драко поцеловал ее в лоб и убрал влажную прядь.       — Кресло министра, ты хотел сказать?       — А потом обязательно и его, — ухмыльнулся он, сжал ее руку и заглянул в глаза. — Может, пока не пройдет слушание, ты будешь принимать зелье Сна без сновидений?       — Нет. Обойдусь без него, — упрямо покачала головой Гермиона. — Больше никаких командировок, пока я не займу пост.       — Договорились.       Драко улыбнулся, и Гермиона легла на его плечо, прижимаясь к его теплу. Тело тут же расслабилось, едва Гермиона услышала живой стук сердца Драко и втянула его аромат, который дарил ей чувство покоя и защищенности.       Слишком много в последнее время она тратила нервов, нужно взять себя в руки и успокоиться.

🕷️🕷️🕷️

      — Слушай… Я все никак не мог понять, почему фамилия Уилкинса не выходит у меня из головы…       — О чем ты? — невнятно пробормотала Гермиона, наслаждаясь мягкими, но уверенными движениями пальцев Драко на своей шее.       Они сидели перед камином в гостиной после тяжелой для них обоих недели и общались друг с другом.       — Кажется… Если я прав, то… он связан с Пожирателями. Точнее, с теми, кто был в тени.       — Что?! — Гермиона отстранилась и уставилась на Драко. — Его бы не допустили до работы в Министерстве, если бы это было так. Ты же знаешь, как тщательно проходят проверки, ты сам подвергаешься им раз в три месяца.       — Да. А еще там процветает коррупция. Мое предложение все еще в силе, — поддразнил он ее, но Гермиона пропустила это мимо ушей.       — Уилкинс не может быть связан с Пожирателями, это исключено.       Драко поколебался минуту, но затем все же кивнул самому себе, будто что-то решил.       — Пойдем.       Он направился к выходу из гостиной.       — Куда?       — В кабинет моего отца, — коротко сказал Драко, и Гермиона поежилась.       Комната Люциуса находился в закрытом крыле, и ни Драко, ни Нарцисса его не посещали с того момента, как захлопнули двери в ту часть здания, навсегда отрезая себя от темного прошлого.       Тяжелая резная створка со скрипом отворилась, словно нехотя впуская их внутрь. Воздух ударил в лицо — спертый, холодный и густо пропахший пылью, временем и чем-то сладковато-гнилостным.       — Осторожнее здесь, — предупредил Драко, первым переступая порог.       Голос прозвучал приглушенно, его тут же поглотила звенящая, гнетущая тишина заброшенного помещения.       Гермиона последовала за Драко, инстинктивно прижимаясь к его спине так близко, что чувствовала сквозь одежду тепло его тела. Ее взгляд против воли скользил по углам, где в полумраке клубились толстые, седые от пыли кружева паутины. Они свисали с дубовых перил лестницы тяжелыми, неряшливыми гирляндами. Каждый шаг отзывался глухим эхом в пустоте длинного коридора. Ей повсюду чудились на краю зрения смутные шевеления, и она силой воли заставляла себя не всматриваться в эти тени, не думать о том, сколько пар крошечных блестящих глаз могут наблюдать за ними сейчас из темноты. Она сжала руку Драко, чувствуя, как по ее собственной спине пробегают ледяные мурашки.       «Всего лишь паутина, просто пыль», — твердила она себе мысленно, но ее ладони стали влажными, а дыхание то и дело застревало в глотке.       Драко, казалось, чувствовал ее напряжение. Его большой палец успокаивающе проводил по ее коже.       — Почти пришли, — тихо сказал он, и в его голосе не было и тени насмешки, лишь понимание.       Наконец они остановились перед массивной дверью из темного дерева. Драко вынул палочку, и щелчок замка прозвучал невероятно громко.       Комната была погружена в кромешную тьму, пахнущую кожей и старым пергаментом.       — Люмос, — уверенно произнес Драко.       Яркий шар света вырвался из кончика его палочки и завис под потолком, заливая кабинет холодным, но чистым сиянием.       И, словно по мановению руки, жуть отступила. Гермиона смогла выдохнуть, ее плечи расслабились. Да, это все еще была комната Люциуса Малфоя — мрачная, наполненная темным прошлым. Но теперь это просто помещение, а не логово неведомых чудовищ. Свет разогнал тени, а с ними и наваждение. Гермиона набрала в легкие воздух, показавшийся ей уже не таким спертым, и отпустила руку Драко, чувствуя, как нелепый страх отступает, сменяясь любопытством.       — Ладно, — она выпрямилась, деловито оглядывая кабинет. — И что мы ищем?       — Отец был жутким педантом, — сказал Драко, подходя к огромному вычурному столу. — Он хранил буквально все обо всех. Копии этих документов хранятся в Аврорате, но попасть в архив мы вряд ли сможем, так что…       Драко порылся в ящиках и достал оттуда несколько коробок, наполненных забитыми до отказа пухлыми папками. Гермиона с интересом наблюдала за ним. Драко перебирал их одну за другой, пробегая глазами по строкам.       — Кажется… Где-то здесь… Я точно видел эту фамилию… — бормотал он. — Есть!       Гермиона, изучавшая другие документы, перевела взгляд на то, что показывал ей Драко.       — Каллистер Уилкинс… Но моего коллегу зовут Патриком, — подняла на него глаза Гермиона.       — Да, но фамилии! И вот еще смотри, — Драко указал на строчку внизу страницы. — Патрик двоюродный племянник Каллистера, а тот, в свою очередь, симпатизировал взглядам Пожирателей.       — И что? Ты думаешь, Патрик Уилкинс темный маг и втайне ведет кампанию против меня? — фыркнула Гермиона.       — Ну, кампанию против тебя он ведет очень даже открыто, — пробормотал Драко и поднял на нее глаза, в которых теперь читалось неприкрытое беспокойство. — А что, если он что-то сделал с тобой?       — Что ты имеешь в виду? — нахмурилась Гермиона.       — Мог ли он наслать на тебя какое-то проклятие, чтобы… не знаю… свести с ума?       — Погоди, ты про мой страх?       — Да.       — Это глупо, Драко, как это поможет Уилкинсу занять место, которое с вероятностью девяносто девять процентов предназначено мне? Кингсли осталось только подписать приказ о моем назначении и все, — скрестила на груди руки Гермиона, насмешливо уставившись на Драко.       Он выпрямился и обошел стол, затем положил ладони ей на плечи и сжал.       — Может, так он хочет вывести тебя из игры?       — С помощью пауков? — не скрывая иронии, уточнила Гермиона.       — Иногда страх может приобретать довольно ужасные формы. Доводить до паранойи. Тебе снятся кошмары, наполненные пауками, ты видишь их везде, это ненормально.       Гермиона хотела возразить, но слова застряли в горле. Воспоминания нахлынули волной: паук в душе, шевелящаяся бахрома закладки, мнимые акромантулы в лесу и ночной кошмар… Да и в глазах Драко сверкала такая неприкрытая тревога, что становилось не по себе.       Слишком много совпадений за такой короткий срок.       — Ты правда думаешь, что он меня проклял? Но как? — произнесла она, веселость полностью исчезла из ее голоса. — Я бы почувствовала темную магию.       Драко провел рукой по волосам.       — Некоторые проклятия действуют как медленный яд. Особенно те, что связаны с разумом, — его лицо на мгновение стало мрачным. — Пожиратели использовали разные методы. Может, тебе стоит посетить Мунго?       Драко потер шрам на руке — так было всегда, когда он волновался. Гермиона понимала его беспокойство, однако она работник Министерства, если информация о ее состоянии попадет в «Пророк»…       — Ты хоть представляешь, как взорвутся газеты, когда узнают, что я посещаю целителей?       — Я могу организовать тайный визит, — тут же сказал Драко, но, увидев, что Гермиона открыла рот, чтобы возразить, продолжил, не дав ей вставить слово: — Гермиона, это нельзя пускать на самотек. Тут явно что-то нечисто, — он сцепил зубы и глубоко вдохнул. — Я знаю, что это не магловское, у волшебников не бывает шизофрении. После того случая я изучал это.       Он был прав. Магия в крови Гермионы защищала ее от магловских болезней.       И тогда оставался вариант с проклятием. Гермиона почувствовала, как по спине пробежали мурашки, но на этот раз от страха перед тем, что человек, с которым она работала бок о бок, сотворил с ней что-то плохое.       — Гермиона, я не могу потерять еще и тебя, — дрогнувшим голосом тихо сказал Драко. — Я уверен в том, что это что-то темное. Ты бы с легкостью справилась с любым страхом.       Внутри Гермионы все сжалось. Он и так многого лишился в жизни. Всего год назад его лучший друг, Теодор Нотт, покинул его — сердце просто остановилось, несмотря на то, что он был так молод. Отец Драко умер в Азкабане, а Нарцисса хоть и осталась жива, но ее здоровье ослабло.       — Хорошо, — в конце концов сдалась Гермиона. — Допустим, ты прав. Но прежде чем бежать в Мунго… Может, мы сначала поищем здесь? — Гермиона обвела взглядом кабинет, полный темного наследия Люциуса. — Скорее всего, это какое-то специфическое проклятие, связанное с… пауками… Возможно, тут есть информация. Если не ошибаюсь, твой отец коллекционировал знания о темных искусствах? Он мог поделиться ими с этими людьми, — она махнула рукой на папки.       Драко долго смотрел на нее, видимо принимая в своей голове какое-то решение, и все же молча кивнул, и его взгляд стал сосредоточенным.       — Ладно. Посмотрим здесь. Но если ничего не найдем, пообещай, что сходим к целителю вместе?       — Обещаю.       Она сжала его руку, пытаясь успокоить. Гермиона видела, как сильно он переживает за нее, и была благодарна за заботу.       Драко подошел к книжному шкафу, запертому на сложный магический замок.       — Алохо… Нет не то. Апери Стати… Салазар, — он пробормотал несколько заклинаний, но шкаф не поддавался. — Отец защитил его получше министерского архива.       — Дай я попробую, — сказала Гермиона, доставая свою палочку. Она закрыла глаза, пытаясь отбросить остатки волнения и сосредоточиться. — Ностра инвенто… — Ничего не произошло. — Хм… Нет, это не должно быть взломом… Ревелис Саентиам!       Кончик ее палочки вспыхнул фиолетовым светом, и луч направился к замку. Раздался щелчок, и дверцы шкафа медленно отворились с тихим скрипом. Пыльные фолианты со зловещими названиями, вроде «Теневые нити: нейромантия и контроль над сознанием», предстали перед их глазами.       Драко посмотрел на нее с неприкрытым уважением.       — Иногда я забываю, с кем связал свою жизнь.       — Почаще напоминай себе, — Гермиона попыталась улыбнуться, но вышло напряженно. — Теперь давай попробуем найти тут что-то полезное. И… — она сглотнула. — Возможно, узнаем, что именно на меня наслали. Если это так.       Ее взгляд упал на толстый массивный том в потрескавшемся черном переплете. На корешке поблескивали потертые серебряные буквы: «Фобии: анатомия страха». Сердце учащенно забилось — возможно, ответ был прямо здесь. Осторожно, почти благоговейно, она потянула книгу на себя.       В тот самый момент, как фолиант сдвинулся с места, из-за него, из щелей полки, словно черная лавина, хлынули десятки маленьких юрких пауков. Они облепили ее руку, их тонкие, колкие лапки заструились по коже, поднимаясь выше, к локтю, к плечу. Гермиона почувствовала, как они запутываются в ее волосах, бегут по шее, под воротник блузки.       Реакция была мгновенной, животной и абсолютно неконтролируемой. Резкий, истеричный вопль вырвался из ее глотки. Она дико замотала головой, яростно тряся рукой, пытаясь смахнуть с себя эту шевелящуюся, ползающую черноту. Ее тело дергалось в судорожных спазмах, отбрасывая ее назад, в сторону от Драко.       — Сними их с меня! Сними! Сними! — она кричала, почти не узнавая собственный голос, полный чистого, нефильтрованного страха.       — Гермиона! Стой! Стой, здесь ничего нет!       Драко схватил ее за плечи, крепко, почти грубо, заставляя замереть. Его голос прозвучал резко и испуганно.       — Посмотри! — он сжал ее запястье и поднес к ее собственному лицу. — Смотри! Ничего нет!       Гермиона, вся дрожа, с ужасом уставилась на свою кожу. Она была чистой. Никаких пауков. Никаких ползающих ощущений. Только мурашки от паники и холодный пот.       — Но… я видела… чувствовала! — задохнулась Гермиона. — Их жуткие лапки в волосах… везде…       — Я знаю, — его голос смягчился, но в глазах читалась тревога. Он не отпускал ее, давая опору. — Я понимаю, но тут ничего не было. Это похоже на… галлюцинацию…       Он провел рукой по ее волосам, показывая, что в них пусто.       — Гермиона, это не просто нервы. Это… неестественно. Мы не можем это игнорировать. Ты должна посетить целителя. Сегодня же. Нужно проверить, не наложено ли на тебя проклятие. Я не позволю этому… чему бы это ни было… довести тебя до настоящего безумия.       На этот раз Гермиона не спорила. Она лишь кивнула, прижимаясь к нему, все еще испытывая дрожь и омерзение оттого, насколько реальным было это чувство ползущих по ее руке тонких лап. Рациональная часть ее сознания, всегда такая сильная, теперь кричала: это не просто воображение. Кто-то играл против нее. И им нужно было найти того, кто это сделал.