Песня белых волков

***

Лес был тих. Только ветер лениво перебирал верхушки елей, да где-то вдали ухнула сова. Торин шёл впереди, опираясь на топор, а за ним — Кили и Фили, настороженные, с луками в руках. — Что-то странное, — пробормотал Фили, останавливаясь. — Ни птиц, ни следов. Как будто всё живое ушло. — Или спряталось, — отозвался Торин низким голосом. — Будьте готовы. Он сделал ещё шаг — и вдруг между деревьями мелькнуло белое пятно. Потом второе, третье… четвёртое. Из тумана вышли четыре волка — снежно-белые, будто высеченные из света. Один — огромный, с глазами, в которых отражались молнии. Остальные — меньше, но с той же странной, почти человеческой осознанностью во взгляде. Кили занял позицию, натягивая тетиву: — Торин, они окружают нас! Но Торин поднял руку. — Не стреляй. Волки не нападали. Они стояли полукругом, глядя прямо на них. А потом... запели. Голоса не были волчьими — это было человеческое пение, чистое, но пронзительное, будто шло из самой земли. > "The capillaries in my eyes are bursting..." Эти слова, чужие и знакомые одновременно, заполняли пространство. Казалось, что даже ветер замер, слушая. Лес светился от мягкого сияния, которое исходило от белых тел волков. Кили опустил лук. — Это… что происходит? Торин не ответил. Он стоял, будто околдованный. В груди у него что-то дрогнуло — странное чувство узнавания, будто он слышал эти голоса прежде. Особенно один — тёплый, мягкий, как шёпот весенней реки. > "For somebody I thought was my saviour..." Голоса сплетались, превращаясь в хор. С каждой строчкой их свет усиливался. И вдруг воздух вокруг них словно лопнул от тишины. Торин прикрыл глаза, чувствуя, как волосы на затылке шевелятся от древней силы. Когда он снова взглянул — волков уже не было. На их месте стояли четыре фигуры. Первая — Ясенька, в белом плаще, с распущенными волосами, мягко сияющими в лунном свете. Её глаза были полны света и грусти. Рядом с ней — Арианна, высокая, решительная, с огненной прядью в тёмных волосах. Дальше — Ангелина, похожая на мать, но с мягким выражением лица и лёгкой улыбкой. И последняя, едва достававшая до пояса сестёр, — Ларочка, шестилетняя, с крошечными ладошками, всё ещё в тонком ореоле белого света. — Ясенька... — прошептал Торин. — Это… ты? Она кивнула. — Мы услышали зов. Лес позвал нас. Он знал, что вы здесь. Кили ошеломлённо уставился на них: — Вы были волками? Все? Арианна улыбнулась: — Не совсем. Это старшая магия. Мама научила нас, как оберегать Эребор, если случится беда. Торин шагнул ближе, но остановился — словно боялся, что она исчезнет, если он дотронется. — Я думал, ты… — Пропала? — тихо закончила Ясенька, глядя на него. — Нет. Я была здесь, в сердце леса. Хранила вас. Ларочка бросилась к нему и уткнулась лицом в его колени. — Папа, не сердись, — прошептала она, — мы просто хотели помочь. Торин наконец опустился на колени, обняв их всех сразу — Ясеньку, дочерей, дрожащими руками прижимая к себе. — Мои девочки… мои волчицы. Фили стоял рядом, ошарашенно переводя взгляд с одной на другую. — Это было… красиво, но и страшно. Кили усмехнулся, пряча волнение: — Да уж. Песня волков, которая заставляет гнома плакать. Кто бы подумал. Торин не ответил. Он поднял взгляд к небу, где между ветвей мелькала луна, и прошептал: — Если даже лес узнаёт их голоса… значит, я снова дома. Ясенька улыбнулась — тихо, почти невесомо. — А лес теперь знает, что мы — одно. И если придёт тьма, мы снова обернёмся волками. Туман снова лёг на землю, словно укрывая их своим мягким плащом. И среди ветвей ещё долго эхом звучала та песня — песня белых волков, что защищают своих.