Песня белых волков

***

Тишина леса постепенно смолкла, уступая место первому дыханию рассвета. Трава была покрыта росой, серебро которой сияло под мягким лунным светом. По тропе, ведущей к горам, двигалось шествие. Впереди — чёрный волк, могучий, с глазами, в которых горело золотое пламя рассвета. Его шаги были тяжёлыми, уверенными, будто сама земля подчинялась его воле. Рядом, словно отражения лунного света, шли три белые волчицы — стройные, сияющие, с мягким блеском в шерсти. Самая младшая, крошечная Ларочка, бежала чуть впереди, весело посматривая на звёзды, что таяли в небе. А за ними — два гнома. Кили и Фили. Их лица были полны благоговения, но и тихой гордости — ведь они шли рядом не просто с семьёй, а с легендой. — Никогда не думал, что увижу это своими глазами, — прошептал Фили, стараясь не нарушить торжественность момента. — Мы всегда знали, что в нём есть сила, — ответил Кили, глядя на чёрного волка. — Но не думали, что она настолько древняя. Когда дорога вывела их из леса, впереди показались первые огни Эребора. Над горами медленно вставало солнце, и золотые лучи упали прямо на шествие. Свет скользнул по спинам волков, отражаясь тысячами искр. — Смотрите! — воскликнул часовой у главных врат. — Волки… идут прямо к крепости! Но никто не поднял оружие. Потому что даже те, кто был далеко, узнали глаза. Янтарные глаза вожака. Мудрые, властные, но полные тепла. — Это… Король, — прошептал кто-то из гномов. — Это Торин… Врата медленно распахнулись. Толпа собралась на площадке перед входом. Старейшины, воины, ремесленники — все стояли, не смея ни дышать, ни говорить. Чёрный волк вышел вперёд, остановился в самом центре площади. Белые волчицы обступили его, как сияние вокруг солнца. И вдруг воздух снова наполнился песней. Не человеческой, не гномьей — песней земли. Она звучала, как дыхание ветра в пещерах, как журчание воды в древних жилах Эребора. Люди не понимали слов, но сердце отзывалось каждой нотой. Ларочка подняла мордочку вверх и тихо протянула звонкий вой — детский, радостный. Арианна и Ангелина подхватили, их голоса слились в мелодию, похожую на зов весны. И наконец Торин поднял голову. Его вой был глубоким, мощным, как удар молота по наковальне. Сила звука прокатилась по горам, и откуда-то из глубин Эребора отозвался эхом рокот — будто сама гора приветствовала своего повелителя. Солнце окончательно взошло. И тогда, прямо посреди света, тела волков начали меняться. Белый свет окутал их — и из сияния снова вышли Ясенька, Арианна, Ангелина и Ларочка, а рядом — Торин. Он стоял высокий, с развевающимися волосами, его глаза всё ещё отливали золотом. Ясенька подошла к нему и тихо положила руку на его грудь, где всё ещё билось сердце волка. — Мы дома, — сказала она, — и теперь все видят, кем мы стали. Толпа опустилась на колени. Никто не смел произнести ни слова. Даже старый Балин, державшийся всегда стойко, тихо снял шлем и склонил голову. Кили и Фили встали рядом с Торином, как и положено — справа и слева от короля. — Брат, — сказал Фили с улыбкой, — если кто-то ещё усомнится, что ты истинный владыка Эребора, пусть вспомнит эту ночь. Торин взглянул на него, и уголки его губ дрогнули. — Пусть помнят не меня, — ответил он. — Пусть помнят нашу кровь. Белых и чёрных волков, что охраняют дом, где свет не угасает. Ясенька посмотрела на своих дочерей, потом на Торина. — И пусть дети наши знают, — сказала она, — что сила не в когтях и не в топорах… а в любви, что умеет быть ярче любой магии. Ветер поднялся, принося запах хвои и камня. На вершине горы в этот миг вспыхнул солнечный луч — прямо над Эребором, словно знак. Так Дом Дубощитов обрел новую легенду. С тех пор, когда ночь сгущалась над горами, стражи Эребора клялись, что видели вдали — на утёсе — чёрного волка и трёх белых, стоящих рядом, глядящих на звёзды. А маленький голос смеялся где-то среди ветвей, зовя их домой.