Hate my until you love me

— Что это значит? — То и значит, Хван, — вздохнул мужчина. — Пойми, я тоже ничего сделать не могу. Не знаю… сдружитесь, что ли. Так сложно найти общий язык с человеком, с которым учишься? — снял очки. Девушка, не смирившись с таким ответом, потянулась за телефоном, но тот же спокойный и твёрдый голос остановил её: — Твой отец знает об этом. И был не против. — А я против! Она будет мешать мне! Вы что, не знаете её? Это же исчадие ада, я с ума сойду уже от одного часа рядом с ней, а вы хотите, чтобы я до конца учёбы с ней делила комнату? Ни за что! — Ладно-ладно, успокойся, — мужчина взял документы, перебирая их, будто что-то ища. Затем, остановившись на одной из бумаг, кивнул самому себе: — Если Рюджин завалит пересдачу, придётся её отчислить. Это единственное, что я могу сказать. Свободных комнат нет. И в ближайшее время не будет. — Значит, если завалит… — Йеджи мгновенно изменилась в лице, проявив усмешку. — Ясно, спасибо. — Гордо задрав голову, она направилась на английский, сжимая лямку портфеля. Из-за разговора она опоздала на несколько минут. Преподаватель не проявлял недовольства, но чтобы у других учеников не возникло вопросов, пригласил опоздавшую к доске. Йеджи кинула рюкзак на парту и встала в центре, устремив взгляд на Рюджин, не скрывая улыбки. Та не поняла смысла злорадной усмешки и просто проигнорировала её. Мистер Со сел за стол и спокойно спросил: — Alright, Yeji, please tell us about the story you read for homework. What is it about? (Хорошо, Йеджи, расскажи нам о произведении, которое ты читала в качестве домашнего задания. О чём оно?) — It’s a short story about two people who fall in love, but their relationship slowly falls apart. In the end, they realize they loved the idea of love more than each other. (Это рассказ о двух людях, которые влюбляются, но их отношения постепенно разрушаются. В конце они понимают, что любили саму идею любви, а не друг друга.) — Interesting. And do you think the story describes love correctly? (Интересно. А ты думаешь, в рассказе правильно показана любовь?) Йеджи сделала паузу, затем опустила взгляд. — I don’t know what real love is… but I know it kills. (Я не знаю, что такое настоящая любовь… но я знаю, что она убивает.) В аудитории на секунду воцарилась тишина. Мистер Со внимательно смотрел на неё и тихо кивнул. Рюджин, наконец, обратила на неё внимание, нахмурив брови, пытаясь понять, серьёзна ли девушка. — That’s… a powerful answer, Yeji. You may sit down. (Это… сильный ответ, Йеджи. Можешь садиться.) Йеджи села, игнорируя Хёнджина, который сразу же попытался пристать к ней с расспросами. Она на мгновение посмотрела назад, заметив внимание Рюджин, и поспешно отвернулась, уже без привычных усмешек. Возможно, забыла. Возможно, устала. — Вот реально бесчувственная, — наконец обратилась к подруге Рюджин, кивая на брюнетку. — Или просто хочет показаться умной. — А мне понравилось, — пожала плечами Ли. — Эй, ты забыла, чья подруга? — нахмурилась она. Черён посмеялась в ладонь, затем шикнула на девушку, чтобы та не отвлекалась. Преподаватель продолжил занятие, вызывая учеников к доске. Хёнджин всё ещё выговаривался Йеджи из-за проваленной сессии, которую ему даже не дали написать. Но та не слушала его. Погрузившись в мысли, она то хмурилась, то прикусывала губу. О чём думала — неизвестно, но это явно были неприятные мысли. Когда девушка вернулась в комнату, откинув рюкзак, она сразу же легла на кровать, устало вздыхая. Полежала несколько минут, позволяя себе расслабиться, затем услышала шум открывающейся двери и на мгновение забыла, что теперь живёт со своим врагом. Она приподнялась на локтях, а затем села, выпрямляя спину. Наблюдала, как Рюджин молча разувается и проходит к своему столу, доставая учебники и тетради. Йеджи думала, что та будет готовиться к пересдаче, которая планировалась через неделю, но нет. Рюджин направилась к кухонной зоне, доставая привезённую из дома кружку, ведь Йеджи и не подумала бы с ней делиться. Когда девушка потянулась за чайником, брюнетка резко вскочила с места: — Нельзя. — Что? — Шин обернулась, сдвинув брови. — Тебе нельзя пользоваться моими вещами. — Сомневаюсь, что чайник принадлежит тебе, — устало вздохнула Рюджин. — Он принадлежит общежитию. Видишь это огромное здание? — развела руками. — Не ты его покупала. — И что? Всё равно я здесь дольше живу. — Тогда живи дальше. Я и так твоё не трогаю. — Разворачиваясь, Рюджин налила воду в кружку, размешивая три ложки сахара, делая чай не слишком крепким и обязательно с лимоном. Йеджи закатила глаза, но больше не спорила. Бесполезно, ведь Рюджин была права. «Почему я так остро реагирую?» — хмыкнула Хван, возвращаясь на кровать. Через некоторое время она села за стол и начала активно что-то писать. Хмурилась, зачёркивала, потом переписывала. К вечеру всё было готово. Она гордо подошла к чужой кровати и протянула исписанный листок. — Что это? — Рюджин отложила телефон и настороженно взяла бумагу. — Правила. Прочитав текст, розоволосая сначала сжала губы, затем громко рассмеялась, указывая на один из перечёрканных пунктов: — «Не разговаривать по телефону, пока я здесь»? Ты что, с ума сошла? — продолжала смеяться, затем указала ниже. — «Всегда придерживаться чистоты»? «Не курить в комнате, даже в окно»? Йеджи забрала листок, нахмурившись: — Прочитай каждое правило. И если нарушишь хоть одно — вылетишь отсюда, как пробка. И смеяться уже буду я. — Сухо кинула листок на чужой стол и ушла на свою сторону. — Рехнулась… — пробормотала Рюджин, неохотно садясь за стол и включая лампу. Она взяла бумагу и начала внимательно читать, на лице отражались все эмоции: от недовольства до злости.  Йеджи, следившая неосознанно, слабо улыбнулась, но тут же отвела взгляд. Рюджин закусывала губу, пытаясь сдержать желание вскочить и возразить по каждому пункту. Каждый был хуже предыдущего. Хуже тюрьмы. Больше они не разговаривали. Каждая занималась своим делом: Йеджи за уроками, Рюджин — всем, чем угодно, лишь бы не готовиться к пересдаче. Хван усмехнулась, понимая, что придётся потерпеть всего неделю, и Рюджин уйдёт. Наступили выходные. Йеджи недовольно шла к машине возле общежития. Достала ключи, села, поправила волосы и, собравшись с мыслями, завела мотор. Поглядывала на часы, опасаясь опоздать, но успела вовремя. Остановилась у огромного дома, где к ней сразу подошла девушка, вежливо приветствуя и приглашая внутрь. — Ты опоздала на минуту, — с этими словами её встретил отец, поправляя галстук и накидывая пиджак. Он был полностью собран, как и мать девушки, стоявшая возле зеркала и даже не обратившая внимания на приход дочери. — Всего минута, отец. — Не всего, а целая минута, — нахмурился он. — Пунктуальность важна. Как я могу доверить тебе компанию, если ты даже вовремя прийти не можешь? — Извини, — отвела взгляд Йеджи, сжав кулаки. — Я хотела поговорить с тобой насчёт… — Потом, — перебил он. — Иди собирайся. Ей пришлось смолчать и последовать за одной из девушек в свободную комнату. Там её накрасили, нарядили в приличное полностью тёмное платье, подчёркивающее статус. Волосы забрали в тугой высокий пучок, от которого Йеджи невольно поджимала губы, но перечить не могла. Помады было слишком много, но даже если бы она попыталась стереть её, ей нанесли бы снова. Смирившись с липкостью на губах, девушка поднялась, полностью готовая, и вышла к родителям. — Слишком закрыто, — осмотрел её отец, а затем метнул взгляд на прислуг, которые помогали ей с нарядом. — Подберите другое, из новой коллекции. Через десять минут девушка вновь вышла, в чёрном стиле, но теперь с оголённой частью ключиц, а длина платья заканчивалась чуть выше колен. Йеджи скованно поправила платье, наблюдая за реакцией отца. Тот одобрительно кивнул. На улице послышались сигналы машины. Вся семья вышла наружу с идеально подобранным выражением лица. Лишь Йеджи отставала, чувствуя себя некомфортно в наряде. Когда все сели в автомобиль, водитель поехал по адресу. — Отец, мы можем поговорить? — не унималась девушка. Он, сидя на переднем сиденье, мельком взглянул на дочь через зеркальце, затем коротко хмыкнул, делая вид, что слушает, хотя параллельно перебирал папку с документами, проверяя, всё ли взял. — Я… можно ли как-то сделать, чтобы мне поменяли соседку по комнате? Мне сложно сосредоточиться рядом с ней, — голос дрогнул. — В чём проблема? — он отвлёкся от бумаг. — Она пристаёт к тебе? Мешает как-то? Перестань говорить глупости и займись делом. — Разве ты не наслышан о семье Шин? Он нахмурился на секунду, и в его глазах промелькнула непонятная для Йеджи эмоция. Но мужчина быстро привёл лицо в порядок: — Я прекрасно о них знаю. И поэтому не против, чтобы дочь Шина жила с тобой. Ты будешь для неё примером. Разве не это ты должна делать? Показывать, какой должна быть. — Но… она отвлекает меня. — Чем? — тон не терпел возражений. Йеджи замолчала, поджимая губы, затем отвернулась к окну. — Я поняла. Извини. Вечер для девушки казался вечностью. Она держала улыбку каждый раз, когда разговаривала с людьми, даже с теми, кто ей неприятен. Приходилось терпеть открытые, порой извращённые комплименты в её адрес, или, наоборот, насмешки: мол, такая хрупкая девушка не справится с управлением целой компанией. Йеджи едва сдерживалась, чтобы не закатить глаза и не выплеснуть бокал шампанского прямо в лицо одной из неопрятных, старомодных женщин, которые считали себя выше всех, хотя на самом деле сидели на шее у своих ничем не отличающихся от похабности мужей. Она пожимала толстые, вспотевшие руки стариков, внутренне морщась от каждой встречи. — Такая красивая, а жених есть? — усмехнулся один из гостей, отвлекаясь от разговора со старшим Хваном и обращаясь к дочери. — Где учишься, милая? — Никого нет, — сдержанно ответила она. — Учусь в… — Господин, давайте лучше обсудим дальнейшие детали сделки, — перебил мужчина в чёрном пиджаке, бросив недовольный взгляд на дочь. Было видно, что он не желает, чтобы кто-либо знал, каким «бесполезным» делом занимается единственная наследница. — Пройдёмте, пожалуйста, сюда, — добавил он, медленно шагая вперёд рядом с престарелым мужчиной и что-то тихо объясняя ему по пути. Йеджи, поджав губы, развернулась и подошла к маленькой стойке, меняя пустой бокал на полный. Сделала несколько глотков, сдерживая эмоции. Старшая Хван подошла к ней, хлопая невинно глазками и улыбаясь остальным: — Что за вид? — прошептала, не привлекая чужого внимания. — Улыбнись для приличия, иначе подумают, что ты недовольна. — Я уже устала улыбаться. — Правда? — немного отошла. — Тогда объяснишь это отцу. Стоило ей это сказать, как брюнетка натянула улыбку, прожигая взглядом мать. В груди всё сильнее накапливалась ненависть ко всему, что здесь происходило. Ей было бы гораздо приятнее провести всю ночь за уроками, чем сидеть в этом зале несколько часов. Ей приходилось видеть, как мужчины оценивающе смотрят на неё, и с безысходностью игнорировать это. Видеть, как их жёны осуждающе осматривают её внешний вид, явно ощущая соперницу. Хван готова была сбежать, но заметив взгляд отца, лишь тихо улыбнулась и продолжила отвечать на вопросы присутствующих. Некоторые из людей, если честно, даже нравились ей. Их разговоры касались только бизнеса и не вторгались в личные границы, и именно таких собеседников Йеджи ценила. Когда всё закончилось, она наконец смогла выдохнуть, расслабив лицо. Родители настаивали, чтобы она осталась на ночь, но девушка предпочла вернуться в общежитие. На улице было темно. Переодевшись в одежду, в которой приехала домой, она выехала на дорогу, включив негромко музыку. Ехала осторожно, мечтая о кровати. Доехав до здания, припарковала машину, прикрывая глаза от порывов ветра. Развернулась и зашла в общежитие. — Постой, — остановил её охранник. — Постарайся больше не задерживаться так, ладно? — он понимал, что прямо запретить ей ничего не сможет, но обязан был напомнить об общих правилах. — Иначе другие начнут брать с тебя пример. — Поняла, — коротко кивнула Йеджи и прошла мимо. Поднявшись на второй этаж, девушка остановилась у двери, глубоко вдохнув перед тем, как войти. Открыв её осторожно, она столкнулась с кромешной темнотой и тишиной — Рюджин, очевидно, уже спала. Выдохнув, девушка прошла внутрь, стараясь не издавать ни звука. Сняла обувь и ветровку, поправляя волосы. — Можешь не стараться, я не сплю, — послышался голос, и голова Рюджин слегка выглянула из-под одеяла. — Я и не старалась, — фыркнула Йеджи, подходя к своей кровати и беря домашнюю футболку со штанами. — Закройся обратно, — бросила взгляд. — Всё равно темно. Чего боишься? Рюджин вздохнула, но всё же отвернулась, снова зарывшись головой в одеяло. Позади раздавалось шуршание: Йеджи переодевалась. Через несколько минут Рюджин слегка стянула одеяло вниз, перевернувшись на бок лицом к соседке. Йеджи уже легла, накрывшись одеялом. Свет луны пробивался в окно, освещая часть её кровати. Рюджин прищурилась, чтобы лучше разглядеть соседку: та выглядела простой и расслабленной, глаза закрыты, а свободная рука обнимала край скомканного одеяла. Девушка не смогла сдержать усмешку, чем и привлекла внимание Хван. Та раскрыла глаза, нахмурилась и крепче сжала ткань в руке. — Интересное что-то увидела? — Да, — спокойно кивнула Рюджин. — И что же? Та пожала плечами, будто не знала, и вновь спряталась в одеяле, оставив Йеджи без ответа. Брюнетка хоть и разозлилась, но быстро успокоилась. Всё же здесь было лучше, чем дома, где каждый угол пропитан холодом родителей. Когда стрелки часов перевалили за три ночи, Рюджин невольно сморщилась, услышав грохот в комнате. Её сон всегда был чутким. Она инстинктивно подскочила, опираясь на локти, и заметила упавшую на пол лампу с тумбочки возле кровати Йеджи. Вздохнув, она подняла её и поставила на место: — И как она упала? — хмыкнула под нос. — И неужели эта спит так крепко, что не услыш… Шепчущий голос прервался, когда Рюджин услышала тихие всхлипы. Опустив взгляд, она заметила, как тело, спрятанное в одеяле, заметно дрожит. Брови приподнялись. Она не знала, как реагировать. Но поддавшись инстинкту, Рюджин сделала шаг к кровати и аккуратно приподняла край одеяла, открывая лицо Йеджи. Лицо соседки было нахмурено, по щекам катились слёзы. В Рюджин что-то дрогнуло. Она присела на корточки, слегка заправила прядь тёмных волос и осторожно вытерла скатившуюся слезу. В этом моменте она увидела в Йеджи себя. Когда-то она тоже плакала во сне после кошмаров. Приподнявшись, Рюджин обошла комнату в поисках чего-нибудь подходящего. Найдя маленького плюшевого медвежонка, подаренного мамой, она поджала губы, вернулась к Йеджи и уложила игрушку к её груди. Девушка, словно почувствовав прикосновение, двинула руками и обняла медвежонка. Рюджин улыбнулась, закутала её обратно одеялом и вернулась на свою кровать. Всхлипы постепенно прекратились, и она смогла спокойно заснуть. Утром первой проснулась Йеджи. Протерев глаза и почувствовав ломкость в теле, она вздохнула, приподнялась с кровати и мельком взглянула на спящую Рюджин. Сегодня был выходной, спешить некуда. Когда что-то упало на пол, девушка склонилась и хмыкнула: — Что это? Нелепость. — Откинула мягкую игрушку обратно на кровать Рюджин и направилась в ванную. После утренних процедур и душа брюнетка вышла через час, заметив, что соседка всё ещё спит. Нахмурившись, она подошла к кровати и ткнула Рюджин в плечо: — Хватит спать! — Боже, отстань, — сонно проворчала Рюджин, отворачиваясь. — Нет. Вставай! Йеджи начала тормошить её, пока Рюджин, отталкивая руки, не поднялась, недовольно протирая глаза. — Какая тебе разница, сплю я или нет? Сегодня выходной! — Потому что нельзя так долго спать, — надулась Йеджи, отходя к кухне и заваривая кофе. — Меня это раздражает. — Если бы ты ночью не… — Рюджин стиснула зубы, решив промолчать. — Что я? — Ничего, достала. Розоволосая поднялась, собрала волосы в хвост и направилась в ванную. Стоило ей дотронуться до ручки двери, как раздался раздражающий голос: — Долго не сиди. Экономней будь. Прикрыв глаза, Рюджин глубоко вдохнула и зашла в комнату, хлопнув дверью за собой. Сразу включила воду в раковине и душе, чтобы потратить как можно больше. Усмехнувшись своему тщеславию, она начала умываться и чистить зубы. Потом зашла в душ, оставляя воду в раковине включённой. Провела там около получаса, пока не услышала настойчивые стуки в дверь. Выругавшись про себя, она выбралась из душа, вытирая тело сухим полотенцем и выключая воду везде. Открыв дверь, Рюджин встретила нахмуренное лицо Йеджи, но сдержанно улыбнулась, промакивая волосы полотенцем: — Проблемы? — Шин, не смей идти против меня, — скрестила руки на груди. — Ты всё равно проиграешь. И если думаешь, что я не додумаюсь до твоих пакостей, ошибаешься. За воду и электричество будем платить пополам. — Подмигнула и ушла. Рюджин цокнула языком, опустившись на кровать. До пересдачи оставалось меньше недели, и мысль о том, чтобы наконец сесть за подготовку, казалась одновременно необходимой и неприятной. Но всё время она откладывала это, тем более что сегодня было занятие по баскетболу, а встречу с Юной пропускать точно не входило в её планы. Усмехнувшись, Рюджин достала телефон и быстро набрала сообщение объекту своих мыслей: «Привет. Зайдёшь ко мне, и пойдём вместе?» Ответ пришёл мгновенно: «Конечно. Комнату напиши» Как же всё-таки повезло, что баскетбольный клуб принадлежал университету, где училась Рюджин — от общежития до зала всего минут десять ходьбы. Юна сегодня была на мотоцикле, поэтому Рюджин, едва получив её сообщение, поспешила собираться. Она быстро высушила волосы и принялась рыться в шкафу в поисках шорт. Нашла их не сразу, но, обнаружив наконец, швырнула в сумку вместе с футболкой. Йеджи всё это время спокойно сидела на кровати с книгой, время от времени бросая недоумённые взгляды на суетящуюся соседку. Наконец, не выдержав, она усмехнулась и язвительно бросила: — К любовнику торопишься? — Ага, — спокойно кивнула Рюджин. — А что, ревнуешь, жёнушка? — Фу, — скривилась Йеджи. — Оставь свои нелепые прозвища для таких же отбросов, как ты. — И кто же, по-твоему, эти «отбросы»? — Рюджин приподняла бровь, не удержав лёгкой усмешки. — Ты. — Справедливо, — хмыкнула та, не споря. Она хотела добавить что-то ещё, но в дверь раздался стук. Рюджин тут же улыбнулась шире, схватила сумку и направилась к выходу. Йеджи, приподняв брови, холодно напомнила: — Правило двадцать третье: никаких посторонних в комнате. — А никто и не заходил, Хван, — подмигнула розоволосая и, не дожидаясь ответа, вышла, тихо прикрыв за собой дверь. В комнате снова стало тихо. Йеджи осталась одна — с книгой, своими мыслями и раздражением, которое никак не проходило.