Hate my until you love me

Достаточно громкая, ритмичная музыка раздавалась по небольшому залу. Зеркала, развешанные по стенам, чуть подрагивали от быстрых движений толпы. Хореограф внимательно следила за каждой из девушек, слегка наклоняя голову и притопывая ногой в такт. — Так, стоп! — хлопнула в ладоши, отходя от стены. — Рюджин, что за спешка? Юна, а ты слишком медлишь. Когда вы выходите в центр, весь танец портится из-за вас двоих. У остальных всё хорошо. — Она окинула взглядом остальных. Рюджин тихо выдохнула, поправляя футболку, ощущая жар. Мельком взгляд упал на стоящую поодаль высокую девушку с хмурым выражением. Всегда реагировала так, когда указывали на её ошибки. — Все свободны, кроме вас двоих. Тренируйтесь. Осталась неделя, — сказала хореограф и ушла, как и остальная часть ребят, оставив девушек наедине. Юна скептически изогнула брови и плюхнулась на пол, сматерившись. Шин молча наблюдала за ней. — Не буду выступать, — прошептала сидевшая девушка, разминая ноги и чуть потягиваясь. Чтобы развеять напряжённую атмосферу, усмехнулась: — Пускай ищут мне замену, раз такое отношение. — Серьёзно? — наконец проронила Рюджин, немного подойдя и садясь рядом на пол, не обращая внимания на скопившуюся на нём пыль после активных репетиций. — Никто не будет искать тебе замену. Нужно было раньше думать об этом. — Не мои проблемы. Тебе нравится, ты и продолжай тратить время на эти бесполезные танцульки. Я поняла, что это не моё ещё месяц назад, просто не решалась, — посмотрела на Рюджин. — И тебе, кстати, тоже это не подходит. Рюджин усмехнулась, пожимая плечами. — Это интересно. — Спорт тоже интересный. Не думала заняться баскетболом? У тебя резкие и быстрые движения, наверняка пригодилось бы в игре, — потёрла колено. — Могу составить тебе компанию. Рюджин отвела взгляд, задумываясь. И правда, она пошла на танцы только из-за ролика в Инстаграме, где девушка репетировала под популярную музыку, подписав под постом «Танцы — это жизнь». Прошло несколько месяцев, а она так и не поняла, почему танцы — это жизнь. Музыка в зале продолжала тихо играть, но в воздухе повисло напряжение. Юна потянулась за водой и неторопливо открыла бутылку, сделав несколько глотков. Затем протянула Рюджин, предлагая. Та, отвлекаясь от своих мыслей, благодарно кивнула и взяла бутылку, улыбаясь, вновь приняв поспешное решение. — Я согласна. Но давай выступим в последний раз. Не стоит подводить ребят, — протянула руку, и Юна с радостью её пожала. Выходные прошли быстро, и вот Рюджин вновь сидела на нелюбимом стуле, за нелюбимой партой и в нелюбимой аудитории с самым раздражающим её человеком. Однако этот день, на удивление, проходил спокойно. Йеджи даже ни разу не взглянула на неё, что заставило Рюджин задуматься. Стоит ли чего-то ожидать? Что ещё может придумать эта выскочка? Отмахнувшись от мысли, Шин плелась за болтающей Черён, совсем не слушая её, лишь изредка кивая. Затем подняла взгляд и выпалила, перебивая: — Я в баскетбольный клуб записалась. — О, правда? — Ли остановилась, с интересом осматривая подругу. — А как же танцы? Уже надоели? — посмеялась. — Ладно, думаю, тебе пойдёт баскетбол. — Чуть потрепала по макушке. — Вечно ты со своими подколами, — отстранилась Рюджин, хмыкнув. — Мы с Юной вместе записались, и нас приняли. Со следующей недели начнём заниматься. — Юна? — задумалась Ли, приложив палец к подбородку. — Это та, о которой ты рассказывала? Ещё старше тебя на два года, верно? — Вспоминая, добавила: — О, у вас ещё и фамилия одна, если не ошибаюсь. — Да-да, она. — Вы подружились? — Типа того, — пожала плечами Рюджин. — Просто разговорились после репетиции, и она предложила вместе пойти. Всё само произошло. Ли внимательно разглядывала её, а потом прищурилась. Резкий смешок прошёлся по почти пустому коридору. Она подтолкнула Рюджин в плечо, резвясь: — А чего это у тебя щёчки покраснели? — Ничего такого! — слишком резко вспыхнула Рюджин, разворачиваясь и пошагав к лестнице, сжимая лямку портфеля на левом плече. — Ну-ка стой! — смеясь, Черён побежала за ней. — Колись, влюбилась? Так они и дошли до кабинета, споря. Рюджин всячески избегала наводящих вопросов, а Ли, довольствуясь чужой смущённой реакцией, продолжала напирать на девушку. Стоило им войти в класс, как путь преградила высокая брюнетка, скрестив руки на груди и смотря свысока. — И чего встала? — хмыкнула Рюджин, затормаживаясь. — Хочу и стою. Рюджин цокнула и попыталась пройти, но Йеджи шагнула в сторону, не давая ей этого сделать. Усмешка расплылась на лице брюнетки. Шин понимала, что это специально, поэтому молча встретила взгляд, стиснув зубы. Через минуту молчания Хван наконец зашевелилась, доставая что-то из кармашка укороченного пиджака. В руках оказалась маленькая золотистая зажигалка — явно дорогая. Рюджин усмехнулась: конечно, у такой девушки не будет дешёвой зажигалки, которой пользовались бы только для мелочей. Затем, вспомнив недавнюю угрозу, Рюджин резко подняла взгляд на всё так же спокойно улыбающуюся девушку, и сердце её едва не сжалось. — Хван, заканчивай, — не выдержала Ли, ощущая секундный страх подруги. — Мы не в детском садике. — И взяла Рюджин за руку, протянув мимо Йеджи, слегка задевая её плечо, то ли случайно, то ли специально.   Йеджи даже не дёрнулась. Просто развернулась, наблюдая, как Рюджин садится на своё место. Прокрутив зажигалку в руке, она склонила голову набок и тихо вздохнула. Затем сделала несколько уверенных шагов к четвёртой парте и кинула вещицу перед Рюджин. — Дарю. Развернувшись, Йеджи вернулась к своей парте. Шин лишь приподняла брови, пытаясь понять, что только что произошло. Взяв зажигалку в руки, она рассматривала её и тихо спросила Черён: — Это намёк, чтобы я сама себе волосы сожгла или что? — Будь проще, — не сдержалась та. — Хван не стала бы мелочиться. Тогда уж сразу квартиру, а не волосы. — Подмигнула. — Да ну тебя. В класс зашёл Мистер Ли, и им пришлось замолчать, вставая в знак уважения. Он осмотрел всех, положил пачку бумаг на край стола и прокашлялся: — Садитесь. У меня для вас две новости, — громко и внятно сказал он. — Одна плохая, вторая… ещё хуже. В классе послышались недовольные вздохи. — Сессию перенесли. Пишем завтра, — продолжил он. — А сегодня вызову каждого к доске. Кто не ответит — к работе не допускается. — Что? — один из парней, сидевший ближе к учителю, искривился. — Так ведь нельзя. Сессию обязаны сдавать все. Преподаватель мгновенно изменил взгляд, сделал шаг назад от доски и сел на стул. Затем поправил галстук и едва заметную прядь седых волос, взглянув на смелого ученика: — Да, вы правы. — кивнул он. — Раз так хотите справедливости, прошу к доске. Так уж и быть, к сессии будут допущены все. Но если вы не ответите на все мои вопросы — автоматически получите незачёт. Хёнджин скрипнул зубами, желая возразить, но почувствовав, как Йеджи подтолкнула его плечом, выдохнул и встал, сжимая кулаки. — Первый вопрос: что такое темперамент? — Совокупность врождённых свойств нервной системы, определяющих динамику поведения и эмоциональных реакций, — без сомнений проговорил он, поглядывая на следящую за ним Йеджи. — А когнитивный диссонанс? Хёнджин сглотнул. Он забыл. Девушка осторожно пыталась подсказать жестами, не разобрать точно, но студент, улыбнувшись, сообразил и ответил: — Психологический дискомфорт, возникающий при противоречии между убеждениями и поступками человека. Преподаватель задумался, затем вновь обратился к Хёнджину: — Назовите четыре типа темперамента по Гиппократу. — Что? Мы же это ещё не проходили… — голос дрогнул. — Это основа, которую вы должны были знать ещё со школы. Не знаете? Тогда незачёт. И задумайтесь, зачем пришли сюда, если не знаете элементарного, — сказал он, записывая что-то ручкой. Хёнджин сжал кулаки, пытаясь унять пыл и страх одновременно. — Это несправедливо! — В психологии нет ничего справедливого. Даже Рюджин, наблюдавшая всё время, чуть не поперхнулась воздухом. Она слегка подрагивала, боясь, что и её очередь настанет. По правде говоря, её бы завалили ещё с первого вопроса. Если кто-то и задавался вопросом: «Зачем я сюда поступила?» — так это была она. Рюджин ничего не делает для будущего, постоянно откладывая всё на потом, не свыкнувшись с тем, что уже не маленькая девочка, и пора бы браться за ум. Весь вечер после занятий Рюджин проигрывала в разные игры, игнорируя боль в глазах от яркого света горящего монитора. Отец не заходил и не проверял, поэтому смысла делать вид, что готовится, не было. Он снова ушёл, и она прекрасно знала куда. Ближе к ночи она выключила компьютер, взяла телефон и набрала Черён. Та ответила на видеозвонок, но как только Рюджин заметила, что подруга купается, громко воскликнула, прикрывая рукой глаза, вызвав тем самым чужой смех. — Я же не голая, в конце концов. — Ага, прикрывает лишь какая-то пенка, — фыркнула Рюджин, устроившись удобнее на кровати и протирая глаза. — Могу перезвонить позже, если неудобно. — Было бы неудобно, я бы не ответила. — И то верно, — хмыкнула Рюджин, задумываясь. — Иногда мне даже хочется перевестись в общежитие. Кажется, там гораздо спокойнее. — Здесь хорошо, — подтвердила Ли. — В каждой комнате туалет и ванная, жаль, что в моей нет кухни, но можно пользоваться общей. Зато родители на мозги не давят. Было бы ещё лучше, если бы ты была моей соседкой, а не эта скучная зануда. Рюджин посмеялась, переваливаясь на бок вместе с телефоном. — Ну, может, просто нужно найти с ней общий язык? Не все такие гиперактивные, как ты. Наверняка надоедаешь ей своими выходками. — Да я сама доброта! — Охотно верю, — прикусила губу. — Поиграем ночью? — Если тараканы в голове не дают тебе спать, ладно. Перезвоню, когда закончу, — чуть помахала рукой в камеру, попав водой на телефон и выругавшись. — Вот, нашла время звонить! Как всегда! Розоволосая залилась смехом и сама отключилась, упростив задачу Черён, которая не могла нажать кнопку из-за воды. Развернувшись на спину, она вновь посмотрела на потолок с нарисованными звёздами. Улыбка пропала, а в глазах проскользнула не просто ненависть, а скорее… призрение. Она поднялась, вставая ногами на кровать и проводя рукой по потолку. Если бы могла, заклеила бы эти уродливые каракули. Но что-то мешало. Фыркнув, вернулась к столу, включила компьютер и зашла в игру, ожидая подругу. «Немного поиграю и подготовлюсь к сессии, точно, так и сделаю!» — кивнула мысленно себе. За окном наступил кромешный мрак. Лёгкий шум города едва пробивался сквозь приоткрытую форточку. Йеджи сидела за письменным столом: идеально ровные стопки конспектов, чашка остывшего крепкого кофе и телефон экраном вниз. Она не знала, сколько времени прошло, но понимала, что сидит слишком долго. И спать пока нельзя — нужно быть готовой на все сто процентов. Вдруг тихий сигнал видеозвонка. Девушка ответила, тихо вздохнув. На экране появился отец, в идеально сидящем костюме, даже дома словно на деловой встрече. Мать спокойная, отстранённая, как будто мысленно уже где-то в зале заседаний. — Йеджи, ты подготовилась? — спросил мужчина, чуть нахмурив брови, словно между делом. — Да. Остался только повтор по общей психологии. Он кивнул, но взгляд холодный, оценивающий. — Не забывай, что должна быть лучшей. — Я помню, — ровно ответила Йеджи, сжимая пальцы в кулак под столом. — Наша компания не нуждается в посредственности. Даже если тратишь время на психологию, а не на что-то полезное, — с пренебрежением добавил отец. Йеджи на секунду подняла взгляд — мелькнуло что-то острое, почти бунтарское, но тут же погасло. — Я не трачу время. Это помогает понимать людей. А без этого управлять компанией невозможно. Мать впервые вмешалась: — Йеджи, твой отец просто хочет, чтобы ты не отвлекалась. Завтра покажи себя и докажи, что носишь нашу фамилию не зря. Ты должна быть лучше всех. Экран померк, звонок сбросился. Девушка ещё несколько секунд смотрела на отражение в чёрном мониторе. Лицо безупречное, но глаза уставшие, почти потухшие. — Я докажу. Даже если придётся сломать себя, — тихо шепчет она. С этими словами встряхнула головой, вновь взяв обычную ручку и записывая в уже исписанную тетрадь. Сон подождёт, если от этого зависит признание отца. Позже, в деканате, Рюджин всё ещё приходила в себя от недавних событий. Сессия закончилась неделю назад, а перед ней сидел мужчина в очках, листая распечатку с результатами.   — Шин Рюджин. — проговорил он спокойно, поднимая взгляд, — Вы завалили три предмета. Из них — два профильных.   Она сжала пальцы, стараясь не показать раздражение.   — Я просто… не успела подготовиться.   — Не успела или не хотела? — он посмотрел поверх очков. — Учёба — не игра. И вы должны были понять это ещё тогда, когда переступили порог здания. Девушка закатила глаза.   — И что теперь?   — Теперь вопрос стоит о переводе.   — Каком ещё переводе? — прищурилась. Мужчина убрал папку в сторону, снял очки и устало потер переносицу. — Ваш отец был здесь утром. Сказал, что дома вы всё время проводите за компьютером, и, возможно, смена обстановки поможет. Мы согласовали ваше переселение в общежитие. Как раз освободилось место, так как одна из учениц уехала по обмену. — Пауза. — И если вы не согласны, Шин, боюсь, нам придётся рассмотреть вопрос об отчислении. — Он… что?! — Рюджин не верила своим ушам. — Да я не просила! — Можете забрать ключи у коменданта после обеда. Мужчина сухо вернулся к документам, оставляя студентку в полном непонимании. Вдруг громкий хлопок двери заставил его отложить бумаги, прислонившись спиной к спинке стула и устало выдохнув. Это не первая и не последняя такая ученица. Он просто привык. Но всё это давило. Зачем вообще идти в университет, если не стараешься и даже не пытаешься? На улице начался лёгкий дождь. Рюджин достала телефон, нажала на знакомое имя в списке и приложила к уху, сжимая свободную руку в кулак: — Ты серьёзно?! — крикнула она, услышав голос отца. — Тише, Рюджин, — он говорил спокойно, словно это не его дочь, а рабочие вопросы. — Это пойдёт тебе на пользу. Может, перестанешь тратить время впустую и поймёшь, что жизнь — это не только игры и тусовки. — Ты даже не спросил моего мнения! — Не всё в жизни делается по твоему мнению, — сухо ответил мужчина. — Документы уже подписаны. С сегодняшнего дня ты живёшь в общежитии. Он оборвал звонок первым. Рюджин стояла под дождём, чувствуя, как холодные капли стекают по щекам. То ли вода, то ли злость. Она уже подумывала о переезде в общежитие, но это были лишь мысли. Осознанно она бы этого не сделала. Дома хотя бы был компьютер.   Вечером она стояла у двери комнаты. На ключе была наклейка с номером «213». Сердце колотилось от раздражения.    — Отлично. Ещё одна клетка. — пробормотала себе под нос, вставляя ключ в замок.   Но дверь уже была открыта. Хмыкнув, Рюджин потянула за ручку и приоткрыла её. На кровати у окна сидела девушка с всё так же идеально прямыми тёмными волосами, листая конспект. Подняв взгляд, она застыла, а на лице мгновенно отразилось то же самое недоумение, что и у вошедшей.   — Ты… серьезно? — почти одновременно выдохнули обе.   Пауза. Йеджи медленно поднялась, скрестив руки на груди и откладывая стопку из бумаг. Она не скрывала неприязни на лице.   — Ещё чего не хватало.   Рюджин фыркнула, бросая сумку с вещами на свободную кровать.   — Взаимно.   Тишина натянулась между ними, как струна, и только дождь за окном тихо стучал по подоконнику. Розоволосая тяжело выдохнула и наконец огляделась. Комната была типичной для общежития — небольшое пространство, где всё словно делили пополам линейкой. Слева аккуратно заправленная кровать, тетради сложены стопкой на идеально чистом столе, а над ним висело расписание пар и несколько фотографией Йеджи, где она стояла с родителями, на каком-то приёме в дорогом платье, и с группой таких же сияющих однокурсниц.  Было видно, что Хван одержима чистотой и порядком. В таком идеальном пространстве Рюджин чувствовала себя неуютно. Она привыкла к беспорядку, к куче ненужных вещей, разбросанных по комнате, и хаосу, который царил на каждой свободной поверхности. Справа — теперь её место. Кровать, на которой лежала сумка с вещами, и пустой стол, будто ждал, когда его заполнят привычным беспорядком. В углу располагалась дверь в крошечную комнатку с душем и туалетом, а напротив — небольшая кухонная зона: узкая столешница с раковиной, мини-холодильник и микроволновка. Всё блестело от чистоты, как будто здесь только что сделали генеральную уборку. Неудивительно, что такая комната досталась именно Хван — у дочери состоятельной семьи, похоже, даже в общежитии всё особенное. Но как сюда попала Рюджин?   Воздух пах чем-то дорогим и сладким — парфюмом Йеджи. Он витал в воздухе повсюду, словно отмечая территорию хозяйки. Слишком стерильный, слишком правильный запах, от которого хотелось открыть окно пошире.   Она устало провела рукой по волосам, села на кровать и глухо пробормотала с нескрываемым сарказмом: — Прекрасно. Просто идеально. Йеджи холодно наблюдала, как та осматривает комнату. — Надеюсь, ты понимаешь, чья это комната, — произнесла она тихо, но с явным предупреждением в голосе. — Думаю, ясно, кто здесь старается выглядеть хозяйкой, — фыркнула Рюджин с ноткой презрения. Брюнетка усмехнулась, чуть приподняв бровь: — Стараться? — переспросила она спокойно, но в голосе скользнуло ледяное превосходство. — Ну, посмотрим, кто же здесь будет задавать правила. Воздух между ними стал плотным. Их взгляды, полные ненависти и вызова, встретились.