Hate my until you love me

Хёнджин, который провожал Черён после прогулки, резко замер, услышав тихие слова Рюджин. — Сонмин?… — тихо прошептал он под нос, будто вспоминая что-то. Он обернулся, чтобы убедиться, что это действительно она, а потом рванул обратно в общежитие, набирая знакомый контакт. К сожалению, Йеджи не ответила, а охранник не пропустил его, прогоняя назад. Хёнджин хмуро дёрнул рукой и покинул здание, бросив взгляд на всё ещё сидящую на скамейке девушку. Выйдя за ворота на главную дорогу, он поднял руку, ловя такси. В голове было слишком шумно, а свободная рука сжимала телефон, дожидаясь звонка Йеджи. Но она так и не перезвонила. Ни ночью, ни на следующий день. После очередного утомительного учебного дня Рюджин зашла в комнату, сбросила портфель на пол и сразу подошла к столу, заваривая крепкий кофе. Йеджи уже сидела на кровати, вновь поглощённая какой-то книгой. Взглянув на розоволосую, она хмыкнула под нос и вернулась к чтению. — У тебя книга вверх ногами, — небрежно бросила Рюджин, неся кружку к своему учебному столу. Йеджи дёрнулась и перевернула книгу. Видимо, она была настолько поглощена мыслями, что даже не заметила, что читает. Нервно усмехнувшись, она добавила: — А я специально так. Очень развивает, знаешь ли. — Развивает тупость? — на мгновение обернулась Рюджин, уже садясь на стул. — Тебе бы не помешало иногда смотреть правде в глаза. — Взаимно. Йеджи откинула книгу и встала с кровати. Быстро собравшись и обуваясь, она услышала: — Ты куда? — Я обязана отчитываться? — подняла она бровь, закончив с обувью. Рюджин не ответила, продолжая пить кофе и листать учебник. Йеджи усмехнулась, заметив, что девушка всё-таки пытается учиться. Может, она и правда изменилась за время, проведённое здесь. Это не могло не радовать. Брюнетка покинула комнату, закрыв за собой дверь. Она достала телефон и позвонила кому-то. Выйдя из общежития, села в машину и быстро направилась по нужному адресу, где её уже ожидали. Она приехала точно вовремя, без малейшего опоздания. Её встретила молодая девушка, тепло поприветствовала и пригласила на мягкое кресло. — Сколько это займёт по времени? — поинтересовалась Йеджи. — У тебя длинные волосы, поэтому… — девушка слегка выпрямила тёмные пряди в руках, хмурясь от раздумий. — Думаю, за пару часов управимся. Вечером Йеджи вернулась измотанная в общежитие. Рюджин валялась под одеялом, смотря фильм на телефоне. Йеджи прошла внутрь, снимая куртку и вешая её на крючок. На шум Рюджин обернулась и подпрыгнула с кровати: — Какого чёрта, Хван? — Не нравится? — усмехнулась она, садясь на кровати и поправляя теперь тёмно-рыжие волосы, идеально подходящие к лицу и образу. Рюджин протёрла глаза, снова посмотрела на девушку, но волосы остались такими же непривычными и резкими для взгляда. Она вздохнула, поправляя свои короткие волосы и мотая головой. — Тебе же не нравятся такие цвета, — прищурилась Рюджин. — Забыла, как хотела сжечь мои волосы только потому, что они розовые? — Ну и что? — пожала плечами Йеджи. — Теперь мы сочетаемся. Рюджин фыркнула и закатила глаза. Йеджи тихо посмеялась, собирая волосы в хвост, всё ещё чувствуя слабый запах краски. Она не знала, зачем это сделала, но теперь, сидя с Рюджин в комнате, ощущала, что стала ближе к ней — просто из-за смены цвета волос. На следующий день Рюджин прогуляла пары и вместо этого поехала домой. Отца, как всегда, не было. Она прошла в свою комнату и подошла к столу, на котором стоял игровой компьютер. Чуть присев на корточки, Рюджин начала перебирать ящики в поисках старого дневника. Спустя некоторое время, сидя среди кучи бумаг, она наконец нашла потёртый и порванный дневник. Некоторые страницы сохранились, другие были просто вложены внутрь, разорванные на мелкие кусочки. Устало вздохнув, она аккуратно сложила все выпавшие листочки и отложила дневник, собирая разбросанные бумаги. Когда закончила, села за стол и открыла чистую, хоть и слегка помятую страницу. Достав ручку, Рюджин покрутила её в руках, вспоминая, как раньше писала. Ей хотелось вновь попробовать, ощутить те чувства, когда создаёшь что-то новое. Ей нравилось творить, придумывать, писать. Но сейчас не было ни вдохновения, ни сил, ни искреннего желания — всё из-за обещания, данного матери. Выругавшись под нос, она отбросила ручку и откинулась на спинку стула. Как бы она ни старалась, ничего не получалось. Взяв дневник, Рюджин запихнула его в портфель и пошла на кухню, осматривая всё по пути. В коридоре стоял стойкий запах чужих духов. Недовольно закатив глаза, она пробормотала: — Даже сюда своих баб приводит. Заметив на кухне две немытые кружки, она сжала кулаки и развернулась уходить. После такого у неё отпало желание даже просто прикасаться к чему-либо здесь, не говоря уже о еде. Но только она надела куртку, как открылась дверь, и в комнату вошёл отец с какой-то смеющейся женщиной. Рюджин замерла с рюкзаком в руках, сначала посмотрев на мужчину, а затем на его спутницу, которая чуть ли не повисла на нём. — Фу, — вырвалось у неё. — Как мерзко. Мужчина захлопнул дверь и кивнул женщине на кухню. Та, понимая, ушла туда, полностью беря всё в свои руки. Когда она проходила мимо Рюджин, девушка почувствовала этот резкий приторный запах духов, уже пропитавший почти всю квартиру, кроме её комнаты. Рюджин демонстративно прикрыла нос, а отец, заметив это, громко вздохнул, дождавшись, пока они останутся наедине. Затем он схватил дочь за руку и слегка толкнул к стене. Портфель упал, дневник вывалился вместе с другими принадлежностями. Его взгляд медленно опустился вниз и стал ещё злее: — Опять? — Тебе какое дело? — присела Рюджин, собирая вещи обратно в рюкзак. — Ты права. Мне плевать, — голос отца оставался беспристрастным, хотя глаза выдавали едва сдерживаемую злость. — Что ты здесь делаешь? Ты должна учиться. — Не могу прийти в свой собственный дом? — она закинула рюкзак на плечо. — Ох, или я мешаю тебе и этой… — кинула взгляд на кухню, — шлюхе? В этот момент ей прилетел удар по щеке. Она отшатнулась, но быстро выпрямилась, облизывая задевшую губу. Усмешка стала шире: — Смело, папочка. Очень смело. — Хватит, Рюджин, — сжал кулак отец, отходя. — Не заставляй меня причинять тебе боль. Имей уважение и к себе, и к другим. — К кому? К этой… нестоящей? — склонила голову в бок девушка. — Она так вешается на тебя, что трудно удержать тошноту внутри. Стоило бы выблевать всё прямо на неё. — театрально вздохнула. — Зачем ты пришла? — Может, хотела увидеться с тобой. — Не ври, — вздохнул он. — Тебе с детства было плевать, где я и что. — Потому что тебя рядом почти не было, — сказала Рюджин, прикусывая губу. — И ты изменял маме. Вот почему она ушла. — Так и будешь искать виноватых? Рюджин скрестила руки на груди и издала тонкий смешок: — Я думала, что это Хван не повезло с отцом, — тихо, почти сквозь зубы, пробормотала она, — но на самом деле всё это время не везло мне. Ни с отцом, ни с матерью. Оба стоите друг друга. Не дожидаясь ответа, Рюджин прошла мимо него, задев плечо, и с силой хлопнула входной дверью. На улице она замерла, опуская взгляд, пряча руки в карманах. Шепотом, почти себе под нос, произнесла: — Лучше бы у меня не было родителей… — Почему ты так считаешь? Рюджин дёрнулась, оглядываясь. Рядом стоял мотоцикл, а на нём сидела улыбающаяся Юна. Она чуть подпёрла рукой голову в шлеме, внимательно наблюдая за Рюджин, словно ждала её. — Напугала… — Знаю. — Юна улыбнулась шире. — Видишь, теперь я могу чувствовать, когда тебе плохо. Залезай, покатаю. — Кивнула на заднее сиденье. — Такое ощущение, что я уже использую тебя как бесплатного водителя… — вздохнула Рюджин, ощущая, как внутри становится чуть легче. — Давай тогда в кафе? Я угощаю. — Не могу отказать. — Юна подмигнула и протянула Рюджин запасной шлем, словно всегда носила его с собой специально для неё. Они быстро доехали до ближайшего кафе, подсвеченного тёплым жёлтым светом. Рюджин спрыгнула с мотоцикла, глубоко вдохнула свежий воздух и широко улыбнулась. Телефон в кармане завибрировал. Она достала его, посмотрела на экран: несколько сообщений от Йеджи — «Ты почему сегодня прогуляла?», «А ты вообще где?», «Эй, ты когда вернёшься?», «Я вообще-то есть хочу, Шин». Рюджин лишь усмехнулась и собиралась ответить, но голос рядом отвлёк её, напомнив, что она не одна: — Мы идём? — А, да, конечно. — кивнула Рюджин, быстро убирая телефон в задний карман джинс и следуя за старшей. Она оглянулась вокруг, осматриваясь, — Это место кажется знакомым. Наверное, я здесь была в детстве. — Я тоже бывала здесь. — Юна чуть замедлила шаг, чтобы идти рядом с Рюджин в одном темпе. — Кстати, что насчёт твоих родителей? Они тебя чем-то расстроили? — Пустяки. — Рюджин улыбнулась, заходя внутрь и занимая ближайший свободный столик, ожидая официанта. Юна сняла лёгкую куртку и взяла ещё у Рюджин, чтобы повесить на вешалку. Когда они уселись за стол, к ним подошёл вежливый официант, готовый принять заказ. Рюджин быстро определилась, а Юна долго разглядывала меню, не зная, что выбрать. Младшая тихо улыбнулась и слегка наклонилась вперёд, заглядывая в чужое меню: — Попробуй этот салат, — сказала она, указывая на выбор Юны. — Уверяю, тебе понравится. — Отлично. — Юна расслабилась и подняла глаза на официанта. — Тогда мне этот салат, пожалуйста. И… После того как заказ был сделан, официант кивнул и отошёл, оставив девушек наедине. Плечи Юны вновь напряглись. Она посмотрела на спокойную Рюджин и не удержалась: — Так и не расскажешь? — Почему тебе это так интересно? — вздохнула младшая, опираясь на спинку стула. — Я не люблю говорить о семье. — Извини. В голосе Юны слышалось разочарование, смешанное с виной. Рюджин сжала рукоятки стула и внимательно посмотрела на неё. — Вообще, у меня только отец остался, — начала Рюджин неуверенно, пододвинувшись ближе к столу и подперев подбородок руками. — Мама ушла, когда мне было пятнадцать. Я не знаю, почему, и с тех пор не могу с ней связаться. Даже не знаю, жива ли она, а может, у неё уже другая семья. — Она устало усмехнулась. — С отцом у меня никогда не ладилось. В детстве он постоянно пропадал на работе, и они с мамой часто ссорились. Я всегда была на её стороне, вот и слушала только её. Однажды она сказала, что отец изменил ей. Конечно, я поверила. Но он клялся, что это не правда. В этот момент официант принес заказ. Рюджин поблагодарила его и сделала глоток прохладного сока, прежде чем снова обратиться к Юне: — Тебе и правда это интересно? — спросила она с лёгкой долей недоверия. Юна поспешно кивнула, не отводя взгляда. — Но если тебе не хочется об этом говорить, то… — Всё нормально. — перебила её Рюджин. — Так вот… я на самом деле не знаю, кто тогда был прав, а кто виноват. Да и это уже не играет никакой роли. Они, по-моему, никогда не подходили друг другу. Когда мама ушла, отец сначала стал меньше работать, а потом и вовсе уволился с работы и открыл какой-то небольшой бизнес. Я даже не знаю, откуда у него взялись деньги, но магазин почти не приносил дохода. Если и приносил, он быстро всё тратил. — Рюджин отвела взгляд. — Единственное, за что я благодарна ему, — это оплата моего обучения. Без этого я бы не поступила в университет, в котором сейчас учусь. А год назад он полностью обанкротился и продал магазин. Теперь снова работает где-то, если вообще работает. Я о нём почти ничего не знаю, даже если мы жили под одной крышей. Всё, что его интересует — моя учёба. Больше ничего. — Она снова посмотрела на Юну, подмечая, как та внимательно слушает. — И ещё… у меня был брат. Был… потому что четыре года назад он умер. За один год я потеряла самых близких людей. — Глаза слегка блеснули, но Рюджин продолжала улыбаться, словно защищаясь. — Надеюсь, этого достаточно, чтобы утолить твоё любопытство. — Она сделала ещё один глоток сока. Юна молчала, перебирая кольца на руках под столом. Её взгляд ни разу не отводился от Рюджин. Казалось, она слушает так внимательно, словно от этого зависела её жизнь. В конце концов она встала и села рядом, взяв руку младшей в свою. Когда Рюджин недоумённо сдвинула брови, Юна лишь мягко улыбнулась и сжала её ладонь. — Закрой глаза. — тихо прошептала она. Рюджин сомневалась, но всё же прикрыла веки, поджимая губы. — Что ты видишь? — Что за вопросы? — улыбнулась Рюджин. — Ничего, конечно. — Не «ничего», а темноту. Другим словом — «пустота». — Юна сжала её руку сильнее. — И это самое спокойное место. Когда чувствуешь, что всё потеряно, просто закрой глаза и расслабься. Там тебя никто не тронет, потому что там никого нет. — Голос был тихим, почти на ухо, позволяя Рюджин всё глубже погрузиться в собственную темноту. — И каждый раз, когда будешь опускать руки, закрой глаза и напомни себе: чтобы вновь увидеть свет, нужно открыть глаза. — Она медленно отпустила руку, продолжая улыбаться. — В жизни всё так же. Юна чуть отодвинулась, давая Рюджин пространство. — Когда я была маленькой, я делала это всегда. Когда боялась, когда плакала, когда казалось, что мне нет места в этом мире… — Рюджин слушала её, затаив дыхание. — Может, это звучит глупо, но когда я потеряла бабушку, именно это помогло. Я сидела часами с закрытыми глазами, слушая себя. В этой темноте я чувствовала себя под защитой. Там не было боли. И когда я открывала глаза, понимала: нужно взять себя в руки, иначе темнота поглотит всё. То, что мы видим с закрытыми глазами, и та тёмная сторона, о которой говорят, — это совсем разное. — Юна посмотрела на Рюджин, слабо улыбнулась, придвинулась и заправила прядь розовых волос за ухо. — В первый раз, когда я увидела эти волосы… мне показалось, что ты — свет. Яркий свет. Рюджин, не дыша, наблюдала за ней. Когда кафе начало закрываться, она резко вскочила, нервно улыбнулась и накинула куртку. — Спасибо за эти слова. — сказала она, замедляя шаг, глядя на Юну. — Мне нравится. Юна улыбнулась и поспешила за Рюджин, накидывая на плечо куртку, даже не надевая. Они вышли на улицу, где уже стемнело. По глазам Юны было видно, что она не хотела расставаться. Стоило ей развернуться, чтобы предложить прогуляться ещё, как Рюджин быстро опередила: — Можешь подбросить меня до общежития? Уже поздно. — А, конечно. — Юна неуверенно улыбнулась и протянула ей шлем, — Ты придёшь на занятие завтра? — Думаю, да. У нас же скоро соревнования? — Ага. — Тогда точно приду. Иначе тренер меня прибьёт. — Рюджин хихикнула, забираясь на мотоцикл и цепляясь за Юну, — Ну что ж, водитель, вперёд. Обе одновременно посмеялись, их смех смешался с ревом мотора, когда мотоцикл выехал на главную дорогу. Рюджин расцепила руки, отпуская чужую талию, и ухватилась за задние бортики. Юна дернулась, почувствовав это, но из-за шума спросить ничего не могла. Хотелось остановиться, но она понимала, что, возможно, сегодня слишком перегнула с прикосновениями. Прикусив губу под шлемом, Юна лишь сбавила скорость, чтобы младшая не упала, и продолжила ехать, ощущая, как сердце бьётся всё быстрее. В глазах защипало, будто вот-вот прольются слёзы, но она отогнала тяжёлые мысли, продолжая следить за дорогой.