Если обернусь

Цвия замерла на пороге дома. Она заснула в своей кровати, рядышком с посапывающим Агне, а очнулась уже здесь, посреди двора, огороженного деревянным забором. Словно безответное, бесшовное продолжение той сцены, что она показала Локи, и даже рыжая кошка мяукала, важно рассевшись на крыльце. Она видела, насколько зажиточными могут быть люди, и хоромы Ульвара ее действительно впечатлили. Но всё же в снах, не раскрашенных кровью и огненными всполохами, она оказывалась в слегка изменённом отражении избы, где прошло ее детство. В скромном и лаконичном жилище, с просторной комнатой, наполненной теплом очага; и большим столом, за которым вся семья собиралась вечером. Ну, разве что добавлялась кровать с мягкой периной — имела же она право на такую роскошь после соломенных тюфяков и жёстких коек. Цвия толкнула красную дверь, нетерпеливо прошла по сеням, и вот в нос ударил запах свежевыстиранных простыней, выпечки и лаванды. Это была та самая комната, прямиком из ее приятных снов, ставшими для нее редкими гостями. Но что-то неуловимо тревожило, знакомый вихрь иголочек пронёсся вдоль позвоночника и запах лаванды вскружил голову. Цвия сделала пару шагов и остановилась, прижав руку к груди, пальцы дрожали в такт захлебнувшемуся сердцу. Всё здесь было пропитано присутствием Локи, его сила отзывалась глубоко, резонировала через ту странную связь, что уже не достать, не вырвать, не вымыть родниковыми водами. — Отправить бы тебя к Х… — Цвия осеклась. Нет, к владычице мёртвых Локи идти уже не обидно и не страшно, сама смерть стала ему соратницей. Если бы йотун стоял рядом, она бы придумала, куда его послать так далеко и так красочно, что он бы не забыл дорогу. Опять прокрался в её голову, иначе происходящее не объяснить. И пронзительно, до сбитого дыхания, до мурашек по коже, воспроизвёл её желание, настолько выверенно, словно… Знал ее по-настоящему, без брони, без масок, без притворства и лжи. Довериться бы своему сердцу, пропустить сквозь нутро приятные домыслы, чтобы они прижились и пустили корни. Но Цвия не позволила зародиться даже крошечному ростку. Уж в последнюю очередь Локи двигали чистые, романтические побуждения. Хитрый лис как всегда преследовал свои цели, каждое звено его плана цеплялось к другому. Кошка потёрлась об ее ноги, замурчав, и Цвия взяла животное на руки, погладила между ушами. Зелёные глаза щурились от удовольствия. — Может, ты расскажешь мне, что мы тут делаем? Нет? Я так и думала. Она села на стул, и кошка свернулась клубком у неё на коленях. Цвия задумчиво зарывалась пальцами в мягкую шерсть и настороженно оглядывалась по сторонам, невольно ожидая, что напорется взглядом на мёртвых и молчаливо-осуждающих Дьяра или Мане. Видеть спокойный сон, не кошмар, ощущалось чем-то неправильным, и от макушки до пяток переливалась тревога. Скрипнули доски крыльца, и через несколько быстрых ударов сердца в комнату вошёл Локи. Цвия моргнула несколько раз, впервые засомневавшись, что сон сотворён йотуном, а не порождение её собственного рассудка. Перед ней стоял Флок, в холщовой рубахе и штанах, в его руках связка с копчёной рыбой. Кошка спрыгнула с колен и сразу подбежала к гостю, истошно мяукая и требуя немедленно покормить. — Какая нетерпеливая, — он цокнул языком и невозмутимо прошёл к столу. — Вот, пожарил на костре твою любимую рыбу, будешь? Цвия вскочила на ноги, задыхаясь от возмущения. Как он мог? Как ему ошмётков его йотунской совести хватило?! — Ты совсем охренел? — Да вроде нет, — он сардонически изогнул бровь. — Так будешь или нет, спрашиваю? Первый порыв — вырвать угощение из его рук, чтоб запихать ему в глотку. Но выглядело и пахло вкусно, аж желудок предательски заурчал. Локи хмыкнул и положил добычу в тарелку на столе. Словно ничего необычного не происходило, принялся очищать одну рыбину, намереваясь покормить жалобно вопящую кошку. Цвия села обратно на стул. Ладно, кто она такая, чтобы отказываться от еды, пусть даже и во сне, пусть даже и приготовил её Локи? Она жадно обсасывала косточки, до последнего волокна соскребая нежное мясо. О, как же она скучала по этому вкусу. Настанет лето — первым же делом направится на рыбалку… Если будет жива к этому прекрасному моменту. И если мир ещё вообще будет существовать. Мрачная мысль заставила её оторваться от еды и взглянуть на своего возлюбленного. Он положил очищенное мясо в кошачью миску, и теперь сидел напротив Цвии, подперев ладонью щеку. Его взгляд одновременно мягок, струился прикосновением атласной ленты к телу. И наполнен пронзительностью стрелы, пролетевшей навылет. — Я же просила больше не делать этого. Не лезь ко мне в бошку. Он усмехнулся. — Хорошо, в следующий раз оставлю тебя в кошмаре, где всё горит и так странно пахнет деревом. Так интересно, что же это там происходит! Не расскажешь? Цвия нервно сглотнула. Он знал. Вероятно, знание было слишком невесомо и хрупко, чтобы облекать в слова, но и слишком опасно, ранило бы их куда глубже самого острого кинжала. — Мне так часто снится дурное, что я перестала запоминать, — беспечно парировала она. Локи молчал. Цвия раздумывала, вытереть руки о свою тунику или всё ж поискать какую-то тряпицу. Но зачем ей вытирать руки, если происходящее не взаправду, а только лишь в её голове? Она осторожно потрогала острый кончик рыбьей косточки. Слишком, до одури реалистично. Перекатила между подушечками пальцев жир. Причмокнула губами, отчётливо ощущая вкус только что съеденного лакомства. Насмешливый взгляд зелёных глаз следил за ней, не отрываясь. Она пробежала к окну и распахнула створки. Ветер ворвался свежим порывом, растрепал волосы, принёс с собой запах хвои и еловых шишек. Коснулся кожи, высушивая бисеринки пота, вдруг выступившие на висках. — Это не просто сон? Локи смотрел на неё невозмутимо, ни один мускул не дёрнулся на его лице. Он бросил ей тряпку, которой сам вытирал руки. — Аккуратнее, волчонок, шторы заляпаешь. Цвия опёрлась поясницей о подоконник. Воздух вокруг них стал тягучим, как поцелуи. Взгляд неразрывный, и она тонула в ворохе вопросов и воронке чувств, утягивающих ко дну. — Мысленно я постоянно возвращался к этому месту. Мне показалось это любопытным, — он кивнул на комнату, и в его взгляде плескалась невысказанная, глухая тоска. — В этой твоей мечте, может быть, что-то и есть. Если бы было место, где ты могла бы быть просто Цвией, а я… — Просто Флоком? — хрипло закончила она, в горле пересохло. Он лукаво улыбнулся. — Только потому что мои расшитые серебром и золотом рубахи здесь будут смотреться крайне неуместно. Он приблизился к ней вплотную, но не спешил прикасаться, чтобы не высечь искру, способную поглотить их обоих и сделать невозможным любой разумный диалог. Бесполезно. Каждая клеточка её тела кричала, требовала, чтобы он дотронулся до её обнажённой кожи, провёл пальцами по губам, вдоль шеи, ключиц, сжал грудь… Низ живота мгновенно отозвался приятной тяжестью, а щёки запылали от воспоминаний о том, как он целовал её той ночью и как соприкасались их обнажённые тела. Локи улыбнулся, будто бы безошибочно считал направление её мыслей. «Ты создал целый мир для меня», — пульсировало в её голове, отдавалось ноющей болью под рёбрами, где, вопреки прошлому и будущему, гнездилась привязанность, слишком сильная, опасная и отчаянная. — И как это место работает? — спросила она, не позволяя одержать верх желанию поцеловать его. Он принял правила её игры, но скользил по её телу взглядом, уже давно расстегнувшим все ремешки её туники. — Похоже на Гиннингукап. Нас не хватятся. — Ты… — она не могла подобрать правильных слов. Этот дом с красной дверью — громче, чем любое признание в любви, но и болезненнее, чем любая острая нить, впивавшаяся в кожу. Локи привязывал её, чтоб потом сыграть на чувствах ту мелодию, какую захочет. То обоюдоострая связь, и до крови, до зияющих ран порежет обоих, Цвия знала. — Создал для нас карманный мир, да, Цвия, всё верно, — с усмешкой произнёс Локи. Он взял её ладони в свои. — Этот мир настоящий и одновременно нет. Он существует только для нас. Но однажды мы бы могли сделать всё, что захотим, ты понимаешь это? — В твоём новом мире? — ядовито сказала Цвия. — Где будет справедливость только для йотунов и, может быть, если повезёт, для людей? Слова оставляли тяжелые следы, оседали в них обоих, недоверием прожигая тонкие ниточки чувств. — Я не знаю, как ещё тебя убедить, что мы на одной стороне, — его голос пропитан печалью, выбивал почву у неё из-под ног. Цвия смотрела в его зелёные глаза, надеясь найти в них смешинку, лукавство, притворство, что угодно, позволившее бы ей отпрянуть, успокоить своё глупое, влюблённое сердце. Увериться, что она не влипла по самые уши в пагубную взаимность. — Не врать мне, вот так и убедить. Это довольно просто, не находишь? — О, только если ты пообещаешь мне то же самое. Сможешь? Невидимые разряды молний плясали вокруг них, жалили, распаляли, подначивали. Локи не удержался и наклонился к ней, поцеловал в щёку, в уголок рта. Она толкнула его в грудь, отстраняясь. — Я же рыбу ела! — Так я тоже. Он положил руку ей на поясницу и притянул к себе, спускаясь требовательными поцелуями от губ к шее. Она сдержала стон, не собираясь сдаваться первой. Скользнула пальцами между их телами, по его напряженному животу, ниже, под пояс штанов… Локи выдохнул стон ей в ключицу, и довольная улыбка расцвела на её губах. — Этот дом будет существовать, когда мы уйдём? — Да. И ты сможешь сюда прийти одна, я научу, — шептал он, не переставая целовать её. — Он твой. В разгоряченной крови произнесённое разлилось оглушительным признанием. Цвия россыпью мурашек по коже могла ощутить асову силу, но едва ли хоть единожды ловила за лисий хвост истинные намерения и чувства. И только сейчас, между словами и прикосновениями, сквозила кристально-чистая, новая степень искренности, где шепотом и умелыми ласками выведено «и я тоже твой». Фраза, что даже под страхом смерти не будет произнесена вслух, никогда, ни при каких обстоятельствах. — Ты столько сил затратил, чтобы переспать там, где бы нас точно никто не отвлек, — она сжала его волосы в кулаке, заставляя посмотреть ей в глаза. — Ну наконец-то дошло. Он снова поцеловал её в губы, глубоко, отчаянно, и одновременно справился с одной пряжкой на её тунике, со следующей, потянул ткань вверх… Цвия толкнула его по направлению к кровати. Их будущее подёрнуто мрачными тайнами, тянущимися от одной к другой. Война не оставляла шанса на уютную, спокойную старость в домике с красной дверью. Но об этом лучше не думать. Особенно сейчас. И потому, борясь и поддаваясь, отвечая на жадные поцелуи Локи, Цвия отправляла в самый дальний уголок сознания свои опасные сомнения, позволяя бурному потоку чувств утянуть её на самое дно с головой. Чтобы пропасть окончательно и бесповоротно.