Как Две Капли Воды

Еще в детстве Ёсан осознал, насколько сложно устроен их мир. Еще в детстве омега, что пах цветущими пионами, понял, что в этой гонке на выживание он не вытянет счастливый билет, и не проснется однажды с золотой ложкой в зубах. Ёсан родился в семье священника, служившего при местной церкви в Сеуле. Был ли доход от такой работы? Был. Не превышающий вершину небоскреба, но и не падающий в пропасть бездны. Сказать, что его отец буквально был одержим религией — не сказать ровным счетом вообще ничего. Дедушка Ёсана был создателем той церкви, где сейчас работает его отец. Религия, утренние и вечерние молитвы, службы, вероисповедание и навязывание своих взглядов. Поначалу Ёсан, который был весьма лоялен и снисходителен к своему отцу, закрывал на это глаза, делая вид, что принимает взгляды и действия отца. Однако дальше все было в разы хуже: походы в церковь на его службы, совместные молитвы перед приемом пищи, стоявшие на каждом углу дома иконки и запах горящего воска, что так и бил в ноздри. Ёсана стало это раздражать, но в силу своего характера он не говорил ничего отцу. В отличие от его старшей сестры, Кан Ёнсо, что не стеснялась говорить отцу о том, что это переходит все границы нормы, и что служба отца не должна вливаться в их семейную жизнь. Несмотря на дерзость характера, Ёнсо от брата далеко во втором поле не ушла, хоть отец молил себе сына или дочь альфу. Такое они услышали вдвоем случайно, на одной из молитв отца, где он говорил, что омеги — причина похоти и рождения грязи в мире, что являлось грехом по его мировоззрению. Да уж, отец Ёсана и Ёнсо придерживался чистой жизни, без грехов, однако крики и ругань со старшей дочерью были одним из грехов его жизни, прощение за которые он вымаливал у бога. Ёсан не знал, сколько так могло продолжаться. Он не говорил отцу о том, что он не прав, хоть душа его об этом кричала в безмолвном крике. Ёнсо такое естественно не терпела, говоря, что два пола ребенка зависят исключительно от отца, что был альфой. Однако, Ёсан и Ёнсо знали одно — мама явно была на их стороне. Понимающая, светлая женщина, которая влиянием своей ауры могла легко успокоить мужа. Нередко она напоминала мужу о том, что он перегибает палку. Один раз Ёнсо и Ёсан услышали то, как мама кричала на него, и с тех пор отец старался не навязывать детям свою службу и религию. Несмотря на явную зависимость отца от религий, он старался быть для детей папой, интересуясь их благосостоянием и здоровьем. Одного только Ёсан не понимал, как их родители вообще нашли друг друга, влюбились, поженились и завели семью? Ведь их мама — продюсер музыкальной компании, что нанимала артистов для создания рок групп разного жанра. Нередко в такие компании шли люди, что писали лирики о сатанизме, поддерживая этот культ, нося черные кожаные, латексные и кружевные костюмы, чьи волосы были окрашены не то в разноцветные цвета, не то в обычные натуральные, на лицах был готический грим. К слову, мама Ёсана и Ёнсо была одной из таких людей, что создала свою собственную группу и выступала с ней в местных барах, а там компания одобрила контракт и Южная Корея узнала об их группе. И, узнала бы не только эта страна, если бы мама не поняла, что ей так запал в душу один священник, что проходил мимо и проклинал их группу. Как только она вообще сдержала своих ребят от того, чтобы не настичь и не напасть на их отца? Ёсан, каждый раз слушая эту историю, тихо смеялся. Должно быть отец готов был себя на костре сжечь как ведьму за то, что позволил себе влюбиться в эту женщину. А, может быть, и понял, что род деятельности человека не определяет его личность. Это и привело к тому, что спустя года он сделал ей предложение. В свое время мама поняла, что группа давно не в приоритете у молодежи, судя по продажам их альбомов, да и сама женщина видела свое будущее совсем другим, не таким, как она его себе однажды представляла. Это и привело к тому, что они имели. Ёнсо, узнав о тайнике мамы, была в лютом восторге, из-за этого моментально поменялась её девчачья жизнь: вместо одежды в пастельных тонах, гардероб сменился на полностью черные вещи, прежние волосы её натурального цвета становились не то разноцветными, не то черными, прежнее лицо без косметики было им буквально пропитано. С этим появлялись и новые друзья и если казалось, что они были из подозрительных компаний, то эти сомнения Ёнсо быстро развеивала, говоря, что ни наркотики ни алкоголь в её крови плескаться не планировали. Однако новые культы, новое мировоззрение утягивали взрослеющую девушку в новые миры. Характер был единственным, что не изменилось, как и отношение к семье. Мама такое рвение дочери никак не оспорила, сама ведь была такой, однако по отцу было видно, что ему такое не нравилось. Если сначала мужчина терпел и молчал, то дальше все вновь стало возвращаться на круги своя, вот только мамино влияние отца уже никак не касалось. Папа отчаянно хотел, чтобы его дочь исповедовалась, попросила прощения за свои грехи. Ёнсо просто убегала из дома, когда не было сил кричать. А что Ёсан? Молчание благородно, но не всегда приносило пользу. Он был слишком мал, чтобы как-то помочь остановить эту шумиху, однако, когда все уже спали и Ёнсо возвращалась домой — они смотрели выступления разных рок групп в её комнате, и Ёсану начинало это нравится, вся эта культура, все то, чем жила его сестра и когда-то мама. Однако Ёсан, как бы не просила сестра, не становился на её сторону, но поддерживал, поначалу молча, затем старался что-то делать. Так и существовало в этой семье две стороны: отец и дети, пока одно страшное событие не объединило их вместе. Маме становилось хуже и хуже с каждым днем, одышки и кашель были слышны каждый день. Поначалу приемы у врача, что давал курсы лечений помогали. Однако, чем дальше, тем хуже — мама стала задыхаться, вплоть до потери сознания, если не до смерти. Разумеется, отец Ёсана и Ёнсо стал больше времени проводить на молитвы, на службы и вероисповедания. Правда, толк от них стал пропадать, когда они все узнали, что у мамы нашли рак легких 4 степени. Вот тогда-то молитвы отца не помогали от слова совсем. Вставал вопрос о лечении, что было весьма плачевно для их финансового состояния. Дети ждали, что папа примет верное решение, однако услышанное в тот день от их отца, поразило Ёсана в немой шок и взорвало вулкан из ненависти внутри Ёнсо, который потухнет однажды, стоит ей уйти из дома уже навсегда. Отец не видел смысла бороться за жизнь, которая угасает, оттого только усилил службы, чтобы проводить свою жену в последний путь, навязывая это дело и детям. Если Ёсан болезненно смирился, ища хоть какие-то способы заработать, то Ёнсо терпеть не стала, заявляя отцу, что он явно безумен, и что она жалела, что родилась в его семье. В свою очередь мужчина со слюной у рта доказывал, что все чем занималась дочь — чистой воды недоразумение и настоящее безумие, и что именно мамино занятие в прошлом навлекло на их семью такой страшный удар, впрочем, как и на само здоровье, которое никак не улучшить, ведь такое серьезное заболевание не лечится, лишь купируется, но какими средствами и за какую цену. Такое стало последней каплей для Ёнсо, что не могла терпеть отца. Тогда со стороны старшей сестры было принято решение: пойти по стопам матери окончательно и создать рок-группу, которая точно будет приносить доход. Эта идея безусловно нравилась Ёсану, однако он чувствовал, как его разрывало изнутри. Он не оценивал взгляды и идеи отца, но другого такого папы у него не могло быть в жизни. Он любил свою маму, но бросить свою родную кровь он не мог. Ёсан соглашался с отцом, навещая маму вместе, всей семьей, слыша его проповеди бога и нравоучения, стараясь не сойти с ума как он окончательно. В свою очередь старшая сестра через своих друзей нашла музыкантов и записалась на курсы по вокалу, развивая свой тембр голоса. Нередко Ёсана брали на такие встречи и на курсы, ведь мальчику нравилось увлечение его сестры. То, как она наряжается, то, как поет, то каким образом она жила и живет сейчас. Тогда омега, что пах цветущими пионами, не наряжался так, как его сестра, но небольшие предпосылки к этому уже появлялись. Он потихоньку брал пример со своей сестры, готовясь к нападкам отца, пусть он и пропускал все мимо ушей. Кругозор парня расширился достаточно сильно. Все эти люди, одетые в ту же одежду что и он сам, размышляющие как он, такие свободные как он. Парень вырвался из этого церковного плена религии отца, что утягивала его за собой в бездну, находя себе компании единомышленников и людей, что понимали его проблему и готовы были помочь. Тогда сестра уже научилась петь, хоть для их будущей группы это было не так важно, там ты либо занимаешь рот скриммингом, либо звучишь как старый дед. Однако Ёнсо заимела другие принципы своего голоса. Она была одной вокалисткой в группе, остальные трое были парнями, что играли на гитаре, бас-гитаре и на ударной установке. Тогда же они стали давать первые но не официальные концерты, в тех же барах, соглашаясь с администраторами, чтобы им дали время. Им повезло, что большая часть из развлекательного округа знали их, потому вопросов, а почему они в таком возрасте задумали открыть свой музыкальный бизнес не возникало. Тогда же Ёнсо с группой придумывали новые песни, пропадая по часам в студии, время от времени занимаясь учебой, а в свое время Ёсан помогал им, разнося и развешивая листовки на их концерты. Они вдвоем не забывали навещать маму каждый день. Однако чем чаще дети видели их исхудавшую, облысевшую маму, с мешками под глазами и в ужасном состоянии, нередко возникали мысли о безысходности ситуации. Отца невозможно было переубедить в его мыслях, а первые заработки от игр в группе были, но их всегда было мало, их никогда бы не хватило на лечение мамы. Вдруг в жизни двух омег случилось весьма радостное событие: на один из концертов к ним пришел молодой начинающий менеджер, что работал на одну компанию звукозаписи. Ёнсо весьма сильно впечатлила его: девушка была ангельски красива, впрочем как и сам Ёсан, но речь не о парне. Она всегда была одета в черные одеяния, что развевались на ветру как и волосы черного цвета, голос девушки звучал не то чарующей сиреной, не то воющей на луну волчицей. В тот вечер парнишка видел вокалистку в лунном свете проектора и омега, что пах цветущими пионами, готов был поклясться себе, что между ними двумя загорелась искра. Ёсан это видел своими глазами, выступление своей сестры и взгляд того парня. Предугадал даже то, что они друг другу понравятся, и все чаще будут видеться. Парень не завидовал сестре, скорее был рад за Ёнсо, от всего сердца. Однако радость вскоре сменилась возможным счастьем, когда их новый друг предложил записаться на прослушивание в компанию, где он работал, и сестра согласилась, а младший брат пришел чтобы поддержать. Что ж, директор был под большим впечатлением, когда не только парни из группы поразили своим талантом играть песни, но и сама Ёнсо. У девушки были большие сомнения о предложенном ей в тот же миг сотрудничестве, ведь большая часть директоров таких компаний набирала в свои ряды исполнителей с целью собственной выгоды, чтобы как можно больше денег капало им с их шкур. Однако, не только тот факт, что мама двоих омег работала на их компанию, но и само отношение директора к детям было весьма положительным. Тогда же группа и подписала контракт с лейблом, в течении которого они обязались сделать альбом. Шло время. Группа работала над альбомом, проводя часы в студии, пробуя себя в написании тысячи различных текстов песен и экспериментируя в звучании инструментов, создавая уникальность. Не только Ёнсо с ребятами работали над этим творением, но и сам Ёсан понял, что у него есть одна идея, но не знал оценят ли такое ребята, оценит ли такое сестра. Однако стоило брату сказать сестре о своей идее, как незамедлительно она взяла брата с собой. Та ночь, в которой выступала его сестра, которая встретила того начинающего менеджера на их выступлении, оставила след в мальчике. Эта песня была о его сестре и о восхищении того парня образом Ёнсо. Стоило омеге, что пах цветущими пионами, открыть рот и начать петь своим завораживающим голосом, то у многих встал вопрос — а зачем они вообще тут работали, когда у них был такой скрытый талант ото всех глаз? Ёнсо, как бы сильно она не противилась этому слову, боготворила брата в тот день. Как выяснилось по счастливой случайности, тот парень, начинающий менеджер, который был близок с Ёнсо, играл на пианино, окончил музыкальную школу, а этот инструмент был неотъемлемой частью песни, что играла в голове у младшего брата Ёнсо. Тогда они провели часы и дни, записывая эту песню, добиваясь идеала, который играл бы в домах и в сердцах каждого, кто услышал бы это. Так и родился первый альбом с двумя заглавными треками, которые наиболее стали популярными в нем, а именно: песня Ёнсо «Leviathan» и песня Ёсана «Black Beauty». Это был один из хитов по продажам в свое время, тогда же компания задумалась и о мерче, который группа совместно с дизайнером разрабатывали для фанбазы, которая постепенно стала расширяться с каждым днем. Но что самое удивительное: песню Ёсана исполняла не вокалистка, а младший брат, автор этой песни. Первый раз, когда стеснительный скромный Ёсан исполнил эту песню на сцене произвел весьма объемный фурор, влюбляя в себя столько фанаток и фанатов, что порой отбиться от них удавалось с трудом. Ёсану это не нравилось от слова совсем, он не привык к такой жизни, однако находились и те, кто поддерживали парня, говоря прямо, что ему надо быть вторым вокалистом в группе, но парень не спешил. В отличие от сестры, он задумался однажды над кое-чем. Разве это правильно, вот так уходить с головой в группу, забывая о своей семье? Он понимал неприязнь девушки к отцу, но он видел, как сестра стала забывать о маме, уходя в славу группы и становясь ближе с новым кавалером. Ей уже становилось ближе к совершеннолетию, в то время как самому парню было близко к пятнадцати годам. Парень видел и чувствовал, что оба родителя лежат буквально на нем. Он не стал говорить такое своей сестре, которая пусть и собирала деньги для маминой операции, но младший из семьи Кан видел вкладываемый труд от группы. Однако мысль об отце, который пусть и старался сохранять с детьми хорошие отношения, все же становился одиноким, был один в своем деле и словно был один в своей жизни. Парень старался занять его разговорами о той же церкви, спрашивая отца о жизни и о церковной службе, мысленно молясь, чтобы отец не заподозрил в этих словах желание сына продолжить его дела, думая, что он бросил сестру и эту мерзкую по словам священника группу. Несмотря на все поступки и слова отца, Ёсан старался не оставлять его, в отличие от сестры что была занята новым любимым делом. Близился выпуск из школы, а там возможно сестра полетит на гастроли, ведь группой интересовались многие компании и директора лейблов, многие бренды стали заинтересованы в сотрудничестве. Родители буквально стали забытым пятном в жизни взрослеющей Ёнсо, и в один день девушка горько об этом пожалела. Нет, она никому не скажет об этом, однако Ёсан знал девушку как свои пять пальцев, он видел и чувствовал все то, что было у сестры на душе. Пожалел и об этом отец, который держался на своей правоте в своих словах и в своем деле до последнего, пока на них не обрушилось новое горе. Деньги были собраны для заветной операции, все это время мама была на лечении за счет больницы, оно не было сколько эффективным сколько продлевало жизнь женщине, что уже давно угасала внутри, и постепенно эти искра жизни стала гаснуть и снаружи на женщине. За окнами больницы шел сильный ливень, жизнь больницы кипела как чайник на утренний завтрак. Но, не в этой палате, где собралось трое человек, сидевшие у больничной койке. Отец читал молитву про себя, предпочитая закрыть глаза и не смотреть в глаза своему самому страшному кошмару, что лежал перед ним, который он не был готов встретить даже спустя столь долгие годы борьбы с ним. Ёнсо с энтузиазмом рассказывала о своей группе, о своем молодом человеке, о том как талантлив брат и как эта работа принесла свои плоды. Мама наблюдала за своим мужем, за человеком, которого приняла со всеми его минусами, за человеком, с которым у них родилось двое замечательных детей, продолжение их будущего, их кровь и плоть,что так ласково спали в кровати, когда они убаюкивали их, поя колыбельные и читая с ними сказки. Она была безгранично счастлива за них всех, даже за молчавшего до той поры младшего сына, Ёсана. Он держал маму за руку, глядя куда-то в стену перед собой. Парень не знал, что с ним было не так. Они шли к этому дню так долго, так удачно и так беспечно, однако омеге казалось, что что-то пойдет не так, что он явно будет жить с большим сожалением всю свою жизнь об этом дне. К этому присоединялись и мысли о том, что музыка стала важнее, чем родная семья, которая впервые за долгие годы собралась тут вместе, и у Ёсана возникли мысли, что это в последний раз, когда он мог обнять, поцеловать, поговорить со своей мамой, отцом и сестрой. Самая тяжелая часть всего этого — оставить все позади. Да, было легко, взять и уйти после стольких стараний. Однако, это казалось единственным адекватным, но таким тяжелым ощущением. Вот она и ушла в мир иной. В тот день, когда лило как из ведра, когда надежды были поставлены не зря, когда казалось, что молитвами можно чего-то добиться и когда мысли Ёсана оказались правдивы. Ни одни деньги не помогли им избежать того, что случилось в тот день. Слишком обессиленное, ослабшее тело мамы не выдержало операции, а деньги были возвращены назад семье вместе со словами о соболезновании горькой утрате. Мир уходил из-под ног, прекращал свое существование, когда младший из семьи Кан застыл, не веря своим ушам. Где-то кричала в отчаянии его старшая сестра, обвиняя в такой ошибке врачей, когда отец лишь поднял крест над головой и в молчаливом плаче прощался со своей женой, с девушкой, что однажды поменяла его мир, но вернула ему все то же самое своей смертью. Эти деньги ушли на похороны, на оформление места на кладбище, на выбор гроба. Среди гостей были как близкие родственники со стороны мамы, старые друзья, что вместе с ней делали рок-группу по молодости, друзья Ёсана и Ёнсо, друзья отца и все, кто ходил на службы к нему. В отличие ото всех, Есан так хотел, чтобы здесь были только самые искренние и преданные маме люди, а именно он, старшая сестра и папа. Было бы эгоистично, если бы Ёсан рассуждал так, что только он понимал маму как никто другой. Хотел быть к ней ближе, чем все родственники, чем все, кто знал эту замечательную женщину. Хотел бы все вернуть назад, туда, где мама еще была жива, когда она могла примирить отца с старшей сестрой, когда могла его успокоить и сделать их жизнь подобающей настоящей семье, быть для детей любящей и заботливой мамой, которая хотела подарить их жизни счастье. Стоило ей уйти, исчезнуть навсегда, то весь хаос, который Ёсан видел в их доме, не прекращался до одного момента. Ёнсо была девушкой взрослой, она вполне могла принимать серьезные решения самостоятельно, однако теперь она действительно должна была быть к этому готова. К тому, что в этой семье ничто больше не держало, что убегать из дома, чтобы потом вернуться и вновь зажить как раньше не получится, что младший брат точно не смог бы уехать вместе с ней. Это была очередная ссора с отцом, вот только молчать Ёсан уже не мог, ведь теперь это была ссора из-за умершей мамы. Эту ссору она точно не смогла бы остановить. После смерти мамы мальчик закрылся в себе, изредка разговаривая с папой и сестрой, буквально приковывая себя к кровати, не желая есть, не желая делать вообще ничего. Однако крики из кухни привели его в потерянные им чувства. Да, он слышал их и до этого дня, так почему же сейчас у него появились силы встать с кровати и выйти из комнаты? C этими криками пришло то черствое осознание того, что мамы больше нет, и что кроме сестры и отца у него никого не осталось. Он всегда был тем, кто заботился обо всех своих родственниках, не рассказывая о своей боли и не показывая усталости. Вот и сейчас его ноги неслись вниз по лестнице, а тело словно щит заслонило собой двух дерущихся ему дорогих людей. Удары, ссадины, боль в ушах из-за криков. Все это Ёсан испытал, когда встал между ними двумя, теми, кто остался у него в жизни. Они были его семьей, той, которую ему никто не заменит, если только сам Ёсан не решит ей обзавестись однажды. Словно по щелчку пальца его сестра и отец поняли, какой ужас они натворили, что мама, глядя на них с небес наверняка лила свои горькие слезы, видя то, во что превращалась любимая семья. Тогда Ёсан впервые горько перед ними расплакался, падая на пол, держась за голову, ожидая, что это не закончится и что он будет жить так вечно. Однако по обе стороны от него к нему потянулись руки. Большие и длинные, морщинистые и костлявые отца, и тонкие, приятно пахнущие кремом для рук с глинтвейном, гладкие, полные жизни руки старшей сестры. Они обнимали его и плакали вместе с ним, испытывая ту же самую боль, что и он сам. Да, это бы случилось однажды, как бы сильно они с Ёнсо не хотели, но только не в эти моменты его жизни, когда он должен быть счастлив и беззаботен. Но его словно отняли навсегда, со смертью матери. К этому куску оторванной души Ёсана присоединилась и новость старшей сестры о том, что она хочет уехать. Навсегда. Не возвращаясь. Речь шла не о гастролях группы, этим вопросом она уже занялась и компанией было решено то, что они поедут в тур. Однако брата с собой она не брала. Он нужен был отцу. Да, она могла бы остаться, но семье кто-то должен был делать деньги, хоть как-то, тем способом, который еще существовал. Той ночью он вместе с Ёнсо помог собрать ей вещи и упаковать их в машину таксиста вместе с кавалером сестры. Они ехали до вокзала, и с какой-то стороны парню так хотелось уехать вместе с сестрой, путешествовать по Корее, наблюдая этот мир, видя, как группа растет, как эти беззаботные дни жизни только начинались, но нет. Только в этот момент омега понял, что его семья уже не будет прежней, что в этом мире у него только одна дорога — к отцу, что остался совсем один. Тогда сестра сказала передать отцу то, чтобы он не волновался о ней, не спрашивал где она, не злился больше и не травил свое тело агрессией. Не винил себя в том, что сестра сделала такой выбор, который, как она считала, был самым лучшим решением в своей жизни. Только так она могла бы помочь семье деньгами, только так отец мог бы быть счастлив. Если бы только Ёнсо знала, что когда поезд тронулся с платформы и уехал прочь, которому младший из семьи Кан смотрел вслед, что счастьем отца всегда было то, что его дети рядом и здоровы. По его действиям и словам такого невозможно было сказать этого всего, однако Ёсан понимал это, но не оправдывал ни в коем случае. Скорее старался принять отца таким, какой он есть. Однако чувство того, что он остался совсем один, сжирало парня изнутри. Ссоры семьи прекратились, и дом был полностью пустым, иногда наполняясь разговорами отца с сыном. За окном пролетали дни, мимо омеги, что жил свою жизнь мимо себя. Прежние увлечения ушли вместе с сестрой и, чтобы хоть как-то себя спасти, Ёсан старался прилежно учиться. Однако однажды, когда он перевелся из среднего класса в старший, в котором должен был проучиться четыре года, он узнал о существовании музыкального клуба в школе, который выступал на благотворительных и развлекательных мероприятиях. Глаза парня загорелись прежней краской и страстью к жизни. Это то, к чему его сестра привязала страсть еще в самом детстве, то, что их мама любила больше всего. Особенно спасало то, что можно было создать свою группу из своих людей, не только среди школьников. Ёсан мог бы уйти в себя, отказываясь от этого всего, не идя на поводу у своих импульсивных желаний. Это все то, что оставило сильный след в жизни подростка, то, что как считал его отец, погубило их маму, а после и сестру. Однако отца погубили его же убеждения, из-за которых он не жил, а выживал, а Ёсан спасал его время от времени, отвлекая на разговоры и прибавляя хоть какие-то причины жить. Сестра все так же присылала деньги, их слава о группе разлеталась постепенно. Ёсан рассказывал папе о подробностях, однако кроме молчания и пустоты в глазах отца он ничего не получал. Да, парень мог сдаться, бросить это дело, но хотели бы этого его родные? Разве его сестра, что жила этим всей душой, что сейчас зарабатывала на этом деньги, путешествуя по Корее не по своей воле и с чувством стыда перед отцом, хотела бы ему такой участи? Разве папа, что теперь жил сам не свой, что все время думал, что был таким, каким ему надо было, а оказалось, что он делал хуже не только своей любимой семье, но и себе, хотел бы, чтобы его единственный сын был таким? Разве его мама, что теперь наблюдала за ним с небес, что жила этим делом почти всю свою жизнь, что несмотря на то, что она оставила это в хорошем воспоминании, но дорожила им всегда, была бы рада тому, что сын будет жить в страхе всю жизнь, не позная от своей жизни должные краски радости и счастья, утопая в вине и в бездне скуки жизни, что будет для парня таким разочарованием, что он бы предпочел умереть? Нет. Несмотря на все то, что омега испытывал в своей душе, всю ту боль, те негативные воспоминания из его жизни, Ёсан не сдавался. Он знал, что не пожалеет о том, что сделает. Парень вновь нашел всех тех их знакомых и друзей Ёнсо, что так и собирались в знакомых им местах и клубах, теперь уже он был там не как младший брат своей уехавшей восвояси сестры. Это был горевший новой надеждой парень, что найдутся те, кто поймет его боль и примет этот опыт через музыку. На его предложение откликнулось достаточное количество людей и уже на прослушивании в школе судьи сами сказали, кто им лучше подходит. Ёсан подходил безоговорочно, потому что его старшая сестра была весьма популярна в школе из-за того, что была вокалисткой в рок-группе, которую сама же и создала. Когда же сестра узнала о решении брата, она прислала в лейбл письмо о том, что дает часть прав на песни ему, потому что он принимал участие в их создании. О парне уже давно знали, однако к себе приглашать не решались, не доросший был еще, и вот парень пришел сам, поражая всех своим голосом, харизмой на сцене и идеальным звучанием. В парня влюбилась большая половина школы. Шкафчики все были в любовных признаниях и письмах, на которые Ёсан стеснялся отвечать, читая с красным лицом. Все-таки в реальной жизни он был парнем стеснительным, даже слегка отстранённым от людей, предпочитая ни с кем не сближаться и никому не рассказывать о своей семье. О нем ходило столько слухов, но они все были пропущены мимо ушей, потому что большая часть были не правдой. Только то, что парень исполнял песни сестры с личного разрешения было то, что удивляло многих. Группа стала популярна в школе, что их стали звать в разные города и страны на различные мероприятия от школы, на разные благотворительности и просто — парни были везде. Денег от таких поездок они получали нормальным количеством для своих школьных лет, однако большую часть парень отправлял отцу. Ёсану было каждый раз стыдно уезжать из дома, оставлять отца одним, он боялся, что с ним что-то случится. Потому он и звонил ему каждый раз, разговаривая обо всем, о всяком и разном. Парню грело душу то, что отец говорил с ним голосом, полным жизни, полного смысла и надежды, а значит, парень все делал правильно. Сейчас Ёсану 15 лет и он вернулся с группой с другого города, с очередного благотворительного мероприятия. Он шел, одетый во все черное, кожаные джинсы, черная футболка логотипа группы его старшей сестры, кожаная куртка, переводные тату на лице, черные расчесанные волосы ровным пробором волнами лежали по бокам от его ровного, красивого лица. Черные глаза смотрели перед собой, не видя как о нем перешептывалась буквально вся школа, девочки визжали, кто-то не стеснялся звать его по имени, и чуть ли не падал в обморок, когда омега смотрел им в глаза и либо уверенно подмигивал, либо стеснительно улыбался. Сколько же девчонок визжало и кричало от одного его появления. Парни однако, либо завидовали такому как Ёсан, либо восхищались им, беря с него пример. Однако им точно не стать таким как он, звездой этой школы, если не Кореи, как уже стала его сестра. Они не знали о нем то, что о себе знал сам Ёсан, они не знали через что парню пришлось пройти и что все это он делал не сколько для наслаждения, а сколько для отца, даже не для себя. Конечно, это было не правильно, и однажды парень это осознал, когда в толпе на школьном концерте он увидел трех новых для себя ребят. Они смотрели на Ёсана с таким восхищением, удивлением, кричали его имя и его песни так оживленно, что парень вспомнил своих родных и всех, кто был с ним одного поля ягодами, когда они с сестрой создавали группу. Тогда он вновь осознал, что музыка была неотъемлемой частью его жизни, с детства и по сей день. Именно она спасала его в трудные минуты, когда он уходил в себя, удивляла его глаза, когда с сестрой они смотрели выступления рок-звезд по телевизору, ласкала его уши и душу, когда он был в клубах и барах. Сейчас парень жил моментом, исполняя одни из самых известных треков группы, видя, как воодушевлены были те подростки. Знал бы он, что именно эти трое станут ему новым глотком свежего воздуха, новым экспериментом в жизни, что разрушит его прежние границы, что он так упорно выстраивал вокруг себя. Даже та боль, что он испытает за время их общения, будет заменена не временем, а друг-другом, ведь в итоге их станет не четверо, а трое. Пусть эти трое, что сейчас так активно пели его песни и танцевали, воодушевляли омегу, все же он благодарен им троим за все, что было, за тот опыт, что у парня появился. Пусть их стало трое, он все равно отпустил и зажил другой жизнью, по какую бы сторону баррикад они бы не находились. Он никогда об этом не говорил этим людям, что с гордостью назвал друзьями однажды, что впустил их в свою жизнь пусть и не до конца, он бы так хотел об этом рассказать, обо всем, что было в его жизни, о том, чего не знали его друзья. Однажды он расскажет, даже о том, что простил того, кому один из них причинил серьезную моральную травму в прошлом. Трое не могли об этом знать, только он сам.