Как Две Капли Воды

Юна была растеряна. Девушка, в которую она была влюблена долгое время, Лим Сана, альфа, что пахла сладким медом, дочь людей из богатой влиятельной знати, известной по всей Южной Кореи, та, к которой Юна никогда бы не смогла подойти из-за своих страхов, стояла в этой палате с букетом красных роз одетая в спортивную одежду, скрывающую альфу от лишних любознательных глаз. Растерянность омеги однако тут же сменилась теплым чувством радости: она не ошиблась в ней. Сана действительно переживала за Юну, за девушку, к которой всегда относилась как ко всем — смотрела сверху вниз, не стесняясь показывать где чье место, включая и саму Юну, какой бы умной и прилежной омега не была бы. Однако, за образом богатой дерзкой девушки скрывалась скромная и преданная девушка, та, что стала жертвой обстоятельств. — Сана… я не ожидала тебя тут увидеть, но я очень рада, что ты пришла. — Юна поборола в себе желание ринуться ей в объятия, ведь по сути — они друг другу никто, лишь одноклассницы, попавшие в один общий заговор и вражду между семьями. — Я могла тут и не оказаться, думаю, ты уже знаешь, что твой дядя против нашей дружбы и… большего. — Сана тяжело вздохнула, подходя ближе и садясь рядом с вздрогнувшей от последнего услышанного слова Юной, все ещё держа букет в руках. — К тому же, мне устроили допрос. Два раза. Как говорится: две организации — два допроса. — Оу, эм… Моему дяде наверняка ужасно стыдно, как бы он этого не признавал, и я уверена, что он обязательно извинится, как перед тобой, так и перед твоими родителями. — Юна почувствовала, как румянец наливается в холодных щеках. Однако, почему они допросили именно тебя? Почему не… твоих родителей? — Это было мое решение. — Сана тяжело вздохнула, было видно, что девушке неприятна эта тема, но она не молчала. — Я живу с ними вот уже пятнадцать лет, и я знаю кто они такие, знаю через что проходят, и поверь: мне есть, что тебе рассказать, обо всем этом, будешь как и директора Пак и Ким знать о том, что же двигало моими родителями, и как бы ужасно они не поступили — они не хотели. У них не было выбора. Да, они могли бы решить все деньгами, как это обычно делали все наши родственники, но мои родители не такие падкие на деньги да и пришедшие люди… им они были не нужны. — Сана… прошу, расскажи. Я обязана знать. Мой дядя обязан это знать. Юна хотела протянуть руки к девушке, совсем не интересуясь тем, почему Сана не отдавала ей букет. Ей, конечно, в такой ситуации тяжести держать нельзя, но все-таки тяжесть их совместных событий была ей по плечу. Вдруг раздался стук и дверь вновь отворилась, и на пороге была уже известная Юне девушка — Пак Ливьен, она несла сюда вазу. Юна увидела, что лицо младшей омеги было каким-то счастливым, даже слегка смущенным. — А вот и я! — Ливьен поставила вазу рядом с тумбочкой и Сана поставила туда букет. — Юна, как твое самочувствие? — Немного устала, голова не болит. — Юна улыбнулась. — Спасибо за вазу. — Сана кивнула и сдержанно улыбнулась. — Это моя работа, у тебя есть час, чтобы находиться рядом с Юной. Ей нужен будет отдых и проверка данных о самочувствии перед ужином. — Сказала Ливьен, напоследок улыбнувшись Юне радостной улыбкой и скрылась за дверью, судя по всему она догадалась о том, что это именно та девушка, о которой ей рассказала Юна. Хотя, трудно не заметить такой красивый массивный букет. Юна, взглянув на цветы, обратила внимание на то, что они были в красивой розовой упаковке, обмотанные красной волнистой лентой. — Спасибо тебе за цветы, они очень красивые. — Юна улыбнулась. — Я буду знать, что это твои любимые и дарить их тебе почаще. Они мне напомнили тебя. — Сана подмигнула Юне, которая ощутила этот жест как выстрел стрелы в сердце и встав подошла к вазе, глядя на дверь. — Это она пустила меня к тебе. Другие медсестры старшие по статусу просто бы меня выгнали, но судя по всему вы сдружились и я ей буду должна. — Сана положила букет в вазу с водой и придвинулась ближе к девушке. — Она выглядела очень счастливо, будто ждала нашей встречи. — Юна опустила взгляд, комкая простыню. — Я… рассказала ей о своих переживаниях и… обо всем что было… и она пошла нам с тобой навстречу, помогла нам увидеться. — Тебе не нужно стыдиться того, что ты поделилась с ней своими переживаниями, вы ведь стали подругами, как она сказала мне. — Мягкая ладонь Саны погладила Юну по плечу, отчего девушка выпрямилась и не постеснялась посмотреть альфе в глаза. — Тебе не нужно стыдиться меня, Юна. Не нужно бояться, я — больше не та Сана, которой вынуждена была притворяться все это время. У меня нет желания делать все то, что заставляла делать себя все это время, но есть желание узнать тебя ближе, забрать твою боль и сделать так, чтобы ты могла мне доверять, чтобы ты знала и верила в то, что я имею благие намерения на тебя. — Сана. — Юна взяла девушку за руки. — Я не боюсь тебя. Никогда не боялась. Мой дядя научил меня навыку видеть людей насквозь, читать их как книгу и я всегда видела, что ты была не такой, какой показывала себя на людях, ты прятала в себе нечто серьезное и была вынуждена справляться в одиночестве. Однако, ты больше не одна, я хочу помочь тебе и я помогу чего бы мне это не стоило. Что-то в холодном как камень лице Саны треснуло и больше она не улыбалась сдержанно, но улыбалась искренне, а глаза засияли чем-то, что девушке было не знакомо в молодом возрасте, когда она ещё молода и только учится жить, только учится чувствовать и понимать свои чувства. Сана улыбнулась и Юна почувствовала, что ни один парень в мире не может выглядеть так красиво улыбаясь. Нет, Юна обращала внимание и на парней, но в жизни у девушки уже был важный человек, который прокрался в сердце, и это была Лим Сана, сидевшая перед ней. Альфа нежно перенесла руки омеги на свои щеки и накрыла их своими, прижимая ближе, и Юна чувствовала тепло от лица, ей хотелось придвинуться ближе и нарушить эту невидимую стенку перед ними, нарушить эту интимную границу на зоне их лиц, сделать то, о чем мечтала всегда, однако понимала, что это не совсем тот момент, ведь в отношения она хотела вступить не таким образом. Да, она слышала от девушек в классе что стоило им поцеловаться с кем-либо, и они уже встречались. Но, Юна хотела обсудить это. — Юна. Прежде чем мы… кхм… — Сана отвела взгляд, пытаясь найти правильные слова, но из приятно пахнущих ванильным мороженым ладоней Юны не вырвалась. — Прежде чем вступим на новый этап… я бы хотела рассказать про все, как ты и хотела. — Оу, да! Конечно! — Юна отпустила лицо девушки. — Я вся во внимании. — Начну я с того, что после скандала, что твой дядя, мистер Чон и мои родители устроили, с нашей стороны было выдвинуто решение — суд, в ходе которого твою семью лишат всех узаконенных статусов, а корпорацию Пак Корпорейшн лишат лицензии, уничтожая деятельность такой крупной юридической фирмы. Естественно я была против такого решения и такие перепалки всегда можно словесно решить, как успокоишься. Однако папа был настроен серьезно, мама уже остыла и пыталась его образумить, я слышала их разговор. Затем я рассказала о произошедшем им, и… люди они у меня чуткие — сразу поняли что… я к тебе неравнодушна, что я переживала за тебя и не хотела этого делать. Не думаю, что стоит говорить о том, что вчера они слезно просили у меня прощения за то, что заставили так поступить и впутали меня в это дело. Однако… выбора у них не было, и я их прекрасно понимаю. Все дело в них — международных инвесторах. Эти люди всегда боролись за права присягнуть на власть Южной Кореи, если не завладеть правами на двух мастодонтов среди корпораций, а именно — Пак и Ким Корпорейшн. С первыми они вели более ярую вражду, чем со вторыми, однако и вторые умудрялись переходить им дорогу. А дело вот в чем. Разумеется, для таких как мы не должно быть секретом то, что две корпорации занимаются тайной деятельностью, а именно — убивают вражеских конкурентов из других крупных или малых организаций, таких же мафий как и они сами. Об этом такая организация как международные инвесторы в известии, и в свое время они активно старались выйти на контакт с властью Южной Кореи, заставить его открыть глаза и устранить двух крупных лидеров, убрать не то что с поста, а просто уничтожить с лица земли этот бизнес. Однако, зная не по наслышке от своих родителей — президент вел личную беседу с еще бывшими лидерами Пак и Ким Корпорешн, и те обязались служить стране, пусть и такими грязными способами. Разумеется, президент видел и мистера Сонхва с мистером Хонджуном, которые тоже поклялись ему в этом. Вот почему ни полиция, ни детективы, никто не встревает против таких как Ким и Пак Корпорейшн, ни против их людей, ведь президент сам лично стоит за их спинами. Однако, упорство международных инвесторов оказалось сильнее, и они решили прийти к нам — к семье Лим, богатым спонсорам, которые тоже имеют связь с президентом. Я лично слышала их разговор с родителями. Их было… четверо человек и что меня удивило — они наши земляки, тоже из Южной Кореи и они выбрали пойти по таким мерзким стопам. Так вот, ты и сама знаешь, что Пак Корпорейшн убирают людей по особенной цепочке: сначала они узнают о них подробную информацию, изучая карьерную и личную историю вдоль и поперек, составляя на них подробные финансовые таблицы, думаю, ты и сама знаешь, что за этим стоит твой дядя. Затем, уже сам директор Пак лично присылает им письма о предложении сотрудничества, и когда же рыбка попадается в сеть, мистер Пак оформляет с ними договор. Однако, договор не действует ни секунды, в дело вступает мистер Кан, он не только является правой рукой директора Пак, но ещё и один из сотрудников химической лаборатории Пак Корпорейшн, которые изготавливают снотворные средства и яды для оружия. Мистер Кан обладает привлекательной внешностью, и ему не составит труда отвлечь этих похабных людей, что приходят к ним, но когда мистер Кан делает вид, что уходит, оставляя жертву одну, он следит за ней во все глаза, и поймав нужный момент — стреляет в артерию на шее жертвы, усыпляя. Тогда же он передает уснувшего последнему, кто замыкает эту цепочку — мистеру Юнхо. Он главный палач корпорации, главный кто пытает их и мучает, выведывая еще больше информации о том кто они и сколько их, а затем — убивает. Ким Корпорейшн же всегда избавлялись от связей, в которых были жертвы убитые Пак Корпорейшн, и от побочных группировок, это было на их деле. Естественно это должно быть скрыто от ненужных ушей, но тебе будет полезно такое знать, наверняка знает и младший брат твоего дяди. Я же узнала об этом из их разговора с моими родителями, подслушала случайно. Обо всем этом мои папа с мамой как и вся семья Лим знают, потому что род Лим были долгими противниками Пак Корпорейшн, ведь моя семья в свое время финансово поддерживали международных инвесторов, и воспользовавшись тем фактом, что семья Чон, твоя семья, были не в ладах с моей, они выдвинули условия — поставить семью Чон в тяжелое положение, чтобы ослабить информационные позиции, дабы найти в них информацию о важных личностях, которые возможно были связаны с президентом путем взлома системы и предоставлением доказательств президенту об этом, желая его переубедить. Этим тяжелым положением было твое похищение, Юна. Похитив тебя, они бы увезли тебя далеко, и шантажировав твоего дядю и твою маму тем, что ты у них, они бы заставили твоего дядю сдать всю информацию. Мама и папа были против, говоря, что это их дело, и что делать такие мерзкие дела под силу только их побочным родственникам, ведь мой папа — один из главных в семье. Но… один из мужчин, их главный, решил запугать мою семью. Мои родители хранят одну тайну, но тебе я готова раскрыть к ней ключ — наше богатство не построено на благих делах, мы пользовались нашим высоким положением на душах бедных людей, которые отдавали нам последние гроши, веря, что мы спасаем этот город, этот мир. Да, ты скажешь, что все богачи так делают, но… все люди молчат, потому что наши побочные семьи платят им, за молчание. Мы спонсируем и поднимаем с колен бизнес не за наш счет, а скорее за счет бедных людей, что живут на самом дне, пока мы возвышаемся, по факту не трудясь и дня, чтобы облегчить жизнь бедных людей, пользуясь их ничтожным положением. О таком твоя семья знала издавна, и твой дядя не скрывал ненависти к моей семье никогда, даже тогда, в больнице. Его гневу поспособствовала и его личная травма, но не будем об этом. Тот мужчина… я видела его лицо: верхняя часть его лица была покрыта ожогом, а глаза были белыми, словно его облили кислотой, но видел он хорошо. Он запугал моих родителей тем, что помогут семье Чон разоблачить их, даже несмотря на вражду и тогда они бы сделали вещи хуже, чем твое похищение. Тогда встал вопрос: кто же тебя похитит. К тебе не подобраться: ты одинока, сама по себе, да и к тому же вокруг тебя серьезные оппоненты в лице твоего дяди, его младшего брата и даже мамы. Твои дедушка с бабушкой пусть далеко, но я знаю, что они финансово обеспечивают свою семью и компанию, в которой работает их старший сын. Мои папа и мама не могли марать руки, у них было много связей, а глаз, направленных на них, не сосчитать. Тогда же выбор пал на меня — твою одноклассницу. Я, конечно, всегда показывала себя не такой какой я являюсь на самом деле, я вела себя как типичная дочь богатых родителей, которой можно все, учителя молчали обо мне и моих поступках, и никому не давала к себе приблизиться. И… моей целью было заставить тебя возненавидеть меня так, что ты бы пошла за мной в школьный туалет, где тебя бы и перехватили. План был решен, и мне оставалось лишь действовать… против воли. Я… не могла отказаться, потому что я была на стороне семьи всегда, не важно, что они делают — моих родителей я не брошу. Однако, прошу, не думай, что я продолжала делать это все с тобой и с остальными, потому что таков был уговор, нет. Я держала лицо, чтобы все продолжали считать меня стервозной дочерью богатых родителей, которая может делать все, чтобы твое нападение было оправдано тем, что я тебя бесила. Я не желала зла всем тем слабым ученикам и уже после всего этого я готова была уйти в обычную школу, не для таких богатых и умных как мы. Я ждала от тебя зла… но ты… ты всегда смотрела на меня такими… большими, красивыми глазами… с такой нежностью и обожанием… всегда стеснялась и боялась меня… а я так… так хотела остановить этот бред, так хотела рассказать тебе все и чтобы знала твоя семья, чтобы тебя уберегли от того запланированного нападения… ведь я тоже… давно влюблена в тебя… в отличницу… хотелось стать тебе подругой, а там и больше… хотелось узнать, что такого ты там читаешь, что это занимает у тебя больше времени, чем окружающий нас мир из людей и природы… в тот день я так не хотела, чтобы на тебя нападали… я старалась остановить тех нападавших, навыки моих тренировок на карате здорово помогли, но… случилось то, что случилось. О нападавших не беспокойся, мои родители отказались поддерживать их и в итоге они сидят в камере полиции, а слова о том, что виновата семья Лим — пустой шум, за деньги можно купить любое дело, в данной ситуации — к счастью. Что ж, после всего произошедшего, моя семья рассказала инвесторам о провале миссии, ожидая, что международные инвесторы в лице тех четырех человек начнут действовать, но их главный… был более чем доволен поворотом события, и я даже знаю почему. Наверняка они хотят убить двух зайцев одним выстрелом — и вас, и нас. Твоя неудачная попытка похищения, твоя травма, пребывание здесь, гнев твоего дяди, гнев моего отца. Теперь мы имеем то, что имеем — суд, где они натравят друг на друга свои аргументы. Сегодня я прошла через два допроса — сначала у директора Ким вместе с… мистером Чхве Саном, но для меня он просто Сан. Возможно, ты хочешь понять, почему для меня он просто Сан… его семья была связана с моей, можно сказать род Чхве — личные телохранители семьи Лим, палачи их врагов, но после смерти родителей мистера Сана, он держит их бизнес и стал моим телохранителем и не только — он мой лучший друг. Странно говорить такое о мужчине, который старше тебя на пятнадцать лет, хотя ты меня понимаешь прекрасно, твой дядя тебе как лучший друг. Они узнали лишь мою версию, то что было в туалете и зачем мне нужна была ты. То же самое после узнали и мистер Пак и мистер Кан. Я не стала говорить им все, что говорю сейчас тебе. Это предстоит им завтра узнать в суде. Давить на меня они не стали, а родителей допрашивать им смысла не было — они бы все равно не сказали им ничего, у них, конечно, есть козырь в виде Сана, но он всегда был человеком, что вел дела на своей собственной стороне. Повисла тишина, и с этой тишиной в голове у Юны было так шумно после всего, что рассказала ей Сана. Столько всего, и столько из этого Юна не знала. То, что она знала о делах дяди и что об этом надо молчать — это одно, но буквально всплывшие на поверхность подводные камни заставили девушку замереть и смотреть не на Сану перед ней, а скорее в точку внутри альфы, долго и с буквально отвисшей челюстью. Она, зная все это, не рассказала и бо́льшую часть людям, которые охотились на всех родственников семейства Лим, а могла бы, но это повлекло бы за собой необратимые последствия. То, что Сана рассказала об этом всем ей, а не кому-либо другому — говорило Юне о многом, но в первую очередь о том, что Сане она не безразлична, и что вся эта удерживаемая внутри девушки боль постепенно высвобождалась, Юна это видела по слезам, что скатывались тогда, когда Сана говорила о ней и об их с семьей плане, но утешить девушку она решалась — от того, что она слышала дальше тело просто не двигалось. Любой другой просто бы послал Сану прочь, выбрасывая подаренные ею цветы, но только не Юна. Омега, даже зная всю правду, не могла так поступить, и даже несмотря на то, что до их встречи и до этого рассказа Юна была при мнении о том, что Сана невиновна, она все равно осталась там, где стояла, но она не останавливалась а шла дальше, узнавая больше и больше. Да, Сану многим сложно будет оправдать, ведь она была в сговоре с семьей, делая хуже слабым в школе, однако Юна понимала, что делала она это вынужденно, и что если не любовь и понимание к этой девушке наводили Юну на такие мысли? Омега молча протянула альфе руки и нежно обхватив плечи девушки, аккуратно положила голову с длинными волнистыми каштановыми волосами на свое плечо, гладя по спине и прижимаясь к голове своей щекой. Что если не это было началом их доверия друг к другу, что если не начало их связи, которая только зарождалась между ними? Те ниточки, которые тянулись друг к другу, которые Юна так давно хотела начать вязать, встретить их с Саной, обвязать крепко и никогда не отпускать. — Я так долго молчала, так долго вынашивала в себе эту правду обо всем, и смогла рассказать только тебе, Юна. Только тебе, потому что я доверяю тебе, я вижу, что мы с тобой похожи, как две капли воды, что упали в пучину всей этой заварушки, Юна. Если бы можно было повернуть время вспять, если бы мы с тобой встретились раньше… хотя, даже встретившись раньше мы бы… не познакомились бы. Все было бы как и сейчас. Богатство физическое не равно богатству моральному. — Констатировала Сана как новый Конфуций. — Сана. Послушай. — Юна посмотрела на Сану сверху вниз. — То что ты мне это рассказала — радует мое сердце, я рада тому, что ты мне открылась, ты действительно тот человек, та девушка, о которой я думаю как о человеке с доброй душой, как о человеке, который не отказывается от своих слов, но при этом желает блага другим. Я вижу в тебе того человека, который заслуживает прощения, хотя мне ты не сделала ничего плохого, Сана, и после всего, что я увидела и услышала я могу доверять тебе свое сердце. Альфа со сладким запахом меда округлила свои большие черные глаза в удивлении и, выпрямившись, она посмотрела на сидевшую перед ней омегу с запахом ванильного мороженого, что улыбалась счастливо, глядя девушке в глаза. Сана, все это время желая того же самого от Юны, сидела в неверии от услышанного. Это то, чего они обе так долго хотели, быть честными перед друг другом, открыть свои души и переживания, выслушать, понять и принять друг друга. — Ты… правда хочешь… ну, не хочешь чтобы мы отдалялись? — Сана хоть и была альфой с характером какой показывала людям, все же только Юна видела эту мягкую и застенчивую сторону. — Я хочу быть с тобой ближе, Юна. Ну, может, и не сразу, но… чтобы этот разговор нас не отталкивал друг от друга и эта встреча была не последней у нас. — Юна нежно накрыла руку Саны своей. — Я просто не могу в это поверить. — Сана улыбнулась. — Я была готова к тому, что ты вообще выгонишь меня отсюда и букет выбросишь, и что после сказанного мной все же сделаешь так. Но… я вижу, что ты принимаешь меня, что я тебе не противна, что хочешь быть со мной… как и я с тобой. — Может, и не сразу, но мы… придем к тому, чтобы быть друг с другом ближе, быть в отношениях. Ты согласна? Все эти события, которые происходят, могут нас отдалить друг от друга, и, думаю, будет лучше, если мы переживем их вместе, сближаясь постепенно, проживая их вместе, становясь ближе. — Сказала Юна. — Я согласна, Юна. С каждым твоим словом. Люди нашего возраста наверняка посчитали бы эти слова сущим бредом, но не я. Ты абсолютно права, мы не можем знать всего, что будет завтра утром, что вообще будет, но если мы будем постепенно сближаться, узнавать друг друга и проживать все это вместе… думаю, мы станем встречаться официально. — Сказала Сана. — Да. Спасибо, что понимаешь меня, я очень это ценю. Не хочешь ли прогуляться в саду? — Хочу. Но тебе придется одеться потеплее. Спустя время Юна была переодета в теплую спортивную одежду и пусть она была с повязкой на голове, Сана сопровождала девушку под руку, несмотря на слова медсестер о том, чтобы гуляли они недолго, чтобы Юна потом оказалась в постели. Хотелось послать эти слова прочь, ведь за каждый момент, что они провели вместе в этом саду, Юна готова отдать свою душу. Она была так искренне рада тому, что опасения всех не затмили веру девушки в Сану, в то, какая она на самом деле, и что на самом деле все они ошибались. Юна однажды расскажет им об этом снова, и хотят они или нет — им придется принять такой выбор, ведь она была счастлива рядом с этой девушкой, с этим человеком, с которой ей было комфортно не только сейчас, в этом саду под ночным небом, но и думать о ней, вспоминая красоту волос и лица, вспоминая ход мыслей и голос, вспоминая нежное, ласковое поведение. Это отношение Саны к ней — вот что заставляло Юну так тепло о ней думать и не отвергать то, что она к ней чувствовала. — Ты знаешь про ATEEZ? — Спросила Юна удивленно, когда их разговоры зашли о музыкальных интересах. — Знаю. Я слышала каждую их песню, слушала каждый альбом, собираю мерч и хотела бы попасть на их концерт. — Сана улыбнулась. — Ты мне нравишься все больше! — Юна восторженно воскликнула. — Моему дяде тоже нравится эта группа, мы их слушаем в машине постоянно! — У твоего дяди есть вкус. Думаю, нам надо с ним поговорить, обсудить это все, не только наши ситуации, но и нас. — Сана сказала уже более серьезно. — Он обязательно извинится. Думаю, дядя поймет то, что натворил не со зла, и хочет он или нет, но принять мои чувства ему все же придется. Мы ведь с ним… — Юна запнулась, вспоминая разговор с Кёнмином, после которого ей было неприятно на душе, ведь она чувствовала себя первое время виноватой, но и за него ей было больно, она знала, что альфа, что пах жженым деревом, чувствовал по этому поводу. — …как две капли воды. Ты и твой дядя. — Закончила за девушку Сана. — Да. Просто… признавать это немного больно. — Хочешь поговорить об этом? — Дело в том, что дядя хоть и против того, чтобы мы общались, и не только он, однако дядя действительно был в такой же ситуации как и я, но в разы хуже. Над ним издевались за то, что он… влюбился в человека своего пола. В то время его родители, дедушка и бабушка, были против однополых союзов и браков, ведь мой отец женился на моей маме, дедушка человек старой закалки и старых порядков, он не особо принимал новые уставы, что в нашем мире можно любить кого хочешь. Возможно, это одна из травм в его душе, что дедушка не принимал его влюбленности, не принимал упрямый нрав сына. Однако то, что он омега, никогда его не расстраивало, даже несмотря на то, что он хотел троих сыновей альф, он любил их троих одинаково. Возможно, у них был тяжелый разговор, даже ссора, что повлекло к тому, что… мой дядя лежал здесь, но в психиатрическом отделении, в состоянии полного отсутствия эмоций и чувств, когда когнитивные функции ослаблены и человек не живет, а выживает. Я не могу сказать всего, но… чувства дяди отвергли, а затем случилась и ссора с родителями, а потом… спустя время умер мой папа… это и свело дядю с ума. Сейчас он в порядке, живет эту жизнь, по крайней мере старается, но я вижу, что ему тяжело, и что он боялся того, что эта история повторится со мной, но она не повторилась. И несмотря на это, я… все же желаю ему лучшей жизни, в плане любви. Я уверена, что он… сможет найти того, что примет его и с кем ему будет хорошо. — Рассказала Юна. — Я могу сказать, что твой дядя действительно переживает за тебя, вы очень близки. Однако, его личный опыт травмы, что он перенес, не обязательно должен быть связан с твоей, ведь несмотря ни на что, ты жива и здорова, уверена он желает тебе всего наилучшего, но то, что он боялся за тебя, что все это повторится — да, имеет место быть. Думаю, не стоит скрывать того, что тот, в кого твой дядя влюбился — был Сан. Я не могу сказать всего с его стороны, но… ему было жаль, это видно по его рассказам и воспоминаниям о тех дня, жаль за все, что было, и пусть он не говорит, но он хотел бы все вернуть вспять, быть вместе. Были обстоятельства, что мешали им быть вместе, то, что заставило Сана так поступить. Но… он всегда был рядом, несмотря ни на что, и я уверена, что он готов принимать твоего дядю таким, какой он есть, даже если понадобится время для того, чтобы подступиться к нему снова, он готов ждать столько, сколько потребуется для твоего дяди. — Отвечала Сана. — Ого… есть столько всего, чего мы не знаем. — Удивилась Юна словам Саны. — Но ты права, его опыт и мой — две разные вещи. — Лучше нам и не знать — это их общее дело, и пусть они разберутся в этом сами, а я уверена — они разберутся. — Улыбнулась Сана. — У них неплохо получается, видела бы ты как мой дядя мистера Чхве к стене прижал! Мне так хотелось чипсов и даже пива, которое мне дядя понятное дело не разрешает. — Рассмеялась Юна. — Что, правда? Прямо в больнице решил устроить ему разборки? — Удивленно хохотнула Сана. — Да! Я свидетель! А так же мистер Ким и… еще какой-то мужчина, низкий, коренастый, всюду с мистером Кимом ходит. — Чхве Чонхо, однофамилец Сана. — Сказала Сана. — Ну дает. Думаю, безбашенность это ваш с ним конек. Сан рассказывал, что твой дядя был скромным и тихим на вид, а открывался совсем другим человеком, с заметным характером. В тебе это видно. — Мы, семья Чон, все такие. Скромные и тихие на вид, но умеющие постоять за свои права. Думаю, ты понимала, в кого влюблялась. — Юна подмигнула Сане. — Я влюблялась в приятную характером и в красивую по внешности девушку, которая может больше чем быть прилежной зубрилкой, а именно человеком, что может быть собой и видеть лучшее в людях. — Сана остановилась и обняла Юну. Юна просто молчала, тая в объятиях девушки. Лучшего момента в жизни она еще не испытывала ни разу, но она ошибалась — он был дальше. — Мне пора идти, Юна. Я рада, что мы поговорили, но как бы я не хотела оставлять тебя здесь… мне нужно домой. Меня отвезут, не переживай. — Сана взяла Юну за плечи, глядя в глаза, а затем отпуская и немного отходя. — Сана… мы ведь еще увидимся? — Шепотом спросила Юна, словно виделась с девушкой в последний раз, и такой встречи больше не будет, и что все это — сон в больничной палате. Сана ничего не ответила, лишь молча приблизилась ближе к девушке, все так же беря за плечи, а была она выше Юны, что была ей лбом до подбородка. Юна не успела опомниться, как Сана резко нагнулась и нежно коснулась Юну губами, целуя. Перед Юной пронеслась вся жизнь, а за спиной выросли ангельские крылья, что уносили девушку прочь, и она несла Сану на этих крыльях, окутанная нежностью и любовью. Первый поцелуй. Их первый поцелуй. Юна не могла мечтать о большем, чем об этом, о том, чтобы быть с Саной вместе, чтобы целоваться с ней под звездным небом. — Пусть это будет тебе ответом, Юна. — Сана улыбнулась. — Пойдем к главному входу, и я поеду. Юна была безмолвной, приятно шокированной тем, что сейчас случилось. Ей не хотелось отпускать Сану сейчас, но позднее время говорило об обратном, и сейчас, стоя у ворот лазарета, она наблюдала как девушка, что ответила ей взаимностью, уезжала прочь, и все их встречи будут для Юны глотком свежего воздуха, приятным воспоминанием и тем, ради чего она готова будет идти дальше по жизни, не только ради них двоих, но и ради себя. Юна вспомнила о Ливьен уже в палате, ведь судя по реакции младшей омеги, что пахла клубничным пончиком с посыпкой, ей хотелось знать про них с Саной. Однако кое-что не давало Юне покоя, ведь зная рассказ Ливьен про свое прошлое, она боялась и ненавидела мужчину, который убил её родителей и сестру. В ходе самообороны она облила его кислотой, что попала ему в глаза. А у мужчины, что был выходцем из Южной Кореи, тем, кто пришел с другими тремя мужчинами к родителям Саны, и запугал их, был ожог от кислоты и белые глаза. Что если… это был он?