Эти пять дней

— Думаете, это честно? — спросила Сабинка, отложив альманах и уставившись на нас с Сашей. — Мы тут все старались, писали… А этот просто взял письма и слегка их переделал! — Ну, найти их ведь тоже было не так просто, — вздохнула я. — Часто ли ты находишь письма времён Великой Отечественной войны? — Если бы они были в подвале моей же школы, нашла бы! — буркнула Сабинка. — В самом деле, — подала вдруг голос Саша. — В этом ведь и суть, надо самому что-то придумать. Рассказ там, стих. На худой конец, есть же целая номинация переводчиков. Но вот так брать чужие письма… Я молчу. Знаю, что девчонки правы. Богдан умудрился пройтись по грани, отправив переделанные письма — чуть-чуть, и произведение бы не пропустили под предлогом «против правил». Может, спасло то, что письма не были защищены авторскими правами. — Всё равно Наталия знает, — говорю я наконец. — А решающее слово остаётся за ней. Вряд ли она отдаст победу тому, кто вот так… Замолкаю. Мне не хочется ругать Богдана, он хороший человек. У нас вообще вся номинация — хорошие люди. Может, мне так кажется лишь потому, что у нас одно увлечение на всех — а как известно, людям со схожими наклонностями часто удаётся найти какой-никакой общий язык. И все же, факт есть факт. А когда в той же категории, что Богдан, находятся Света со своим рассказом на схожую тему и Маргат, написавшая целый иссекай в сеттинге войны Японии с Россией и Монголией, очевидно, что в приоритете окажутся не переписанные письма. А это ведь только рассказы про войну! У старших вообще выиграть тяжело, это нам повезло — приехали лишь пять человек, один из которых вне конкурса. — Ну да, — пожала плечами Самира. — Да и надейся он выиграть, вряд ли бы стал принижать свой труд. — Труд! — фыркнула Сабинка. — Письма переделать! — Зря ты так, — вздохнула Саша. — Мы ж не знаем, как это происходило. Может, он просто вдохновился письмами. А занизил из скромности. Даша вон свой стих тоже ого-го как ругает. — Это уже конспирология какая-то, — усмехнулась я. — Чтобы знать, надо с ним близко общаться. — Он хоть с кем-то общается? — спросила Сабинка. — У нас все пацаны вместе тусуются, ваших я не знаю. — Вроде наши тоже, — сказала Саша. — Да, точно, с Иваном и этим… Как его называть в итоге правильно? — Не знаю, — усмехнулась я. — Я так поняла, Миша. Хотя будь у меня второе имя типа Гао, я бы только на него и отзывалась. — Видимо, он в Китае уже этим Гао по горло насытился, — сказала вдруг Маша, которая до этого читала. — Дайте ему хоть где-то побыть Мишаней. Мы переглянулись и рассмеялись. Потом пришла Аделя и позвала нас на огонёк, а после огонька мы всей комнатой играли в Дженгу аж до часу ночи, пока та же Аделя нас не разогнала. А о письмах Богдана никто в тот вечер больше и не думал вспоминать.