Глава 5
25 октября 2025 г., 11:40
В Слизерине слишком хорошо знали, как ранят слова. Здесь умели улыбаться в лицо и подбрасывать нож в спину. Здесь уважали тех, кто держал голову выше, чем страх. А тех, кто падал — добивали молча, без жалости.
Аделина знала, в какую игру играет. Она держала лицо. Держала взгляд. Держала сигарету между тонкими пальцами так, будто держала саму себя за горло, чтобы не выдать настоящую суть.
Регулус это понимал. Они уже научились читать друг друга без слов.
— Ты знаешь, кто я, — сказала она ему вечером, сидя на подоконнике их заброшенной аудитории.
— Да.
— И всё равно рядом?
— Мне уже всё равно, кто ты. Ты не хуже остальных. Даже лучше.
Её ладонь скользнула по холодному стеклу. Озеро за окном тянуло воду лениво, словно мир замедлил дыхание.
— Иногда мне кажется, что я создана из пепла. Что всё, что я делаю — догораю.
— Я видел людей, которые горят хуже. Ты хотя бы горишь тихо.
Она усмехнулась.
— Я думала, ты скажешь, что мне надо меняться.
— А зачем? Я сам не поменялся ни на йоту. Ты мне нравишься такая, какая есть.
Эти слова сказаны были почти равнодушно, но она услышала в них куда больше. Вечерами, когда сигареты заканчивались, когда тишина сгущалась между ними гуще тумана, становилось ясно: они оба упрямо держатся за остатки нормальности. За то, что можно назвать своим. Хоть кого-то. Хоть взгляд, хоть дыхание рядом.
— Знаешь, что самое странное? — сказала она вдруг. — Я не помню своего детства как счастливого. Ни дня.
— А я помню каждый счастливый день. Их было два. Может, три.
Он говорил спокойно, даже не задумавшись. Но в его голосе было пусто.
— Мы похожи, — произнесла она. — Но ты всё равно живее, чем я.
— Я просто слишком хорошо притворяюсь.
Она посмотрела на него внимательно.
— Ты привык носить маску. А я — быть ей.
Тогда он впервые чуть коснулся её руки. Не по-настоящему. Скользнул пальцами по ладони — не обжигая, не требуя. Просто чтобы она знала: рядом кто-то есть.
— В этом замке нас двое. Остальные — тени.
— Тени не кусаются, если ты их не трогаешь, — усмехнулась она.
— Иногда они убивают.
Он знал. Она знала. Оба умели это читать с чужих лиц, с чужих шагов.
— У меня тоже есть шрамы, Грин, — сказал он тихо. — Но я их прячу глубже.
— А я свои ношу под кожей.
Их тишина снова стала общей. Такой, в которой не страшно. Такой, в которой можно дышать.
