Глава 4. Никто не учит быть живым
24 октября 2025 г., 21:20
В Хогвартсе всё циклично. Осень пахнет сыростью и проклятиями, зима стынет в пальцах, весна ломает людей на изломах нервов. И только лица остаются одинаковыми — масками, из которых вырастают взрослые чудовища.
Аделина это знала. Она смотрела на них, на своих однокурсников, как на марионеток: кто-то уже мечтал служить Лорду, кто-то тихо дрожал перед фамилией, кто-то отчаянно искал повод выжить в этом серпентарии хоть ещё день.
Регулус не искал. Он наблюдал. С тем ленивым, выжженным спокойствием, которое всегда свойственно тем, кто слишком рано понял: спасения не будет.
— Скажи, Блэк, ты умеешь быть живым? — спросила она однажды на перемене.
— Нет. Но я хорошо делаю вид.
— Меня этому не учили.
Он посмотрел на неё внимательно. Долго.
— Это вообще никому не преподают. Жить приходится учиться самому. На чужих ошибках. На своих страхах. На крови, чаще всего.
— А смерть?
— Смерть — у нас факультатив.
Она улыбнулась впервые за долгое время. Настояще. Криво. По-детски устало. Регулус отметил про себя, что ей идёт эта усмешка больше, чем высокомерное молчание.
Вечерами они продолжали встречаться в той заброшенной аудитории. Там пахло пылью, водой, их недосказанными мыслями. Она курила. Он смотрел, как дым растекается по воздуху.
— Зачем ты тогда ещё здесь, Блэк? — спросила она. — Зачем тебе Хогвартс, Слизерин, вся эта гнилая игра?
— Потому что я должен.
— Кому?
— Фамилии. Брату. Себе. Я не умею быть никем, кроме Блэка.
— Ты не обязан быть тем, кем тебя сделали.
Он усмехнулся.
— А ты обязана быть внучкой Грин-де-Вальда?
— Я не обязана. Но я и не умею быть кем-то другим.
Молчание между ними становилось всё крепче. Уже не неловкое. Уже не настороженное. Просто их общее. Их чужое.
— Ты не боишься, что я предам тебя? — спросил он однажды.
— Нет. Я вижу, кто ты.
— Кто?
— Такой же потерянный, как и я.
Он кивнул.
— Значит, мы будем потеряны вместе.
На следующее утро они снова шли рядом по коридору. Уже не скрывая этого. Уже не думая, кто что скажет. Слизерин смотрел настороженно. Остальные факультеты — с интересом. Никто не понимал. Их и не надо было понимать.
— Блэк, — сказала она, выходя на свежий воздух, где озеро пахло сыростью и страхом. — Если вдруг придёт время выбирать… ты выберешь свою фамилию или себя?
— А если я выберу тебя? — спросил он просто.
Она замолчала. Не потому, что испугалась. Потому что поняла: этот выбор уже сделан. И оба они давно ступили в игру, из которой выйти можно только вдвоём. Или никак.
