Неполноценная печаль

Тем не менее... Осаму сейчас ест то, что было приготовлено руками этого хмыря. И можно даже сказать.. Наслаждался? Ой, да ну его к черту. Павлин напыщенный. Да, черт возьми, было вкусно. Да, он наслаждался. Но не более того. Всё. Хотя бы на пару минут нужно забыть, кто готовил сие творение. Лучше быть эгоистом, чем принять это с благодарностью. С этой бурей мыслей он продолжал поглощать жаркое, даже не заметив, как в тарелке не осталось и кусочка. Когда он с характерным звуком укусил пустую вилку, он поморщился и посмотрел в тарелку. И правда. Ничего не осталось. Да и есть особо больше не хотелось. Хотя, наверное, будь Осаму сейчас здоров, он бы умял всё, что есть в сковородке. Дазай посмотрел на Чую. Тот тоже доел, только куда более спокойно, не сводя холодного взгляда с посуды. Хмурый такой. Даже не удивительно. Тем временем рыжий поднялся, подошел к уже разогретому чайнику и заварил чаю с лимоном. Немного помешав ложкой, Накахара протянул кружку Дазаю. - Выпей и иди спать. Иначе температура опять поднимется, а лекарство нельзя часто пить. - сказал он строгим тоном, положив руки в перчатках себе на пояс. Осаму фыркнул, но чаю попил. От ощущения тепла и аромата цитруса, его тут же потянуло в сон. Он поставил чашку на стол и направился к дивану. Как же это странно. Всё нутро Дазая кричало "Подвох! Подвох!". Но шатен не видел никакого подвоха. Всё было просто слишком хорошо. Слишком уютно. Слишком просто. Так нельзя. Так никогда не было. Тем более.. С Чуей. Он окончательно запутался. При каждой мысли о том, что причина заботы - желание рыжего, а не приказ, сердце делало сальто в груди. Но это маловероятно. Сколько Дазай его помнил, Накахара всегда был сухарем. Ты ему слово, а он "Я твой рот на оборот, вальни хлебало". А тут, видите ли, готовить умеет. Еще и так уютно стало. Словно голубоглазый принес уют вместе с пакетами. Может, стоило подумать о напарнике с другой стороны? Хотя, какая вообще может быть у него другая сторона? Бред. Бред. Бред. Но черт, в голову лезли такие позитивные картинки, что можно было свихнуться. Осаму вдруг начал вспоминать черты, которые предпочитал игнорировать ранее. Нет. Нет. Мысли, остановитесь. Это полная чушь. "В. Чуе. Нет. Ничего. Положительного." - раз за разом повторял сам себе Дазай. Но с каждой минутой, с каждым воспоминанием, он всё больше сомневался в этом утверждении. Осаму почувствовал, как температура снова поднялась. Он прилег на диван и уснул почти сразу. Но проснулся ночью. Тело трясло, голова неприятно кружилась. Лихорадка. Дазай хаотично бросал взгляды по комнате. Где я? Что происходит? Почему так трясет? Вдруг кареглазый услышал голос, до боли знакомый. - Угомонись. Ляг спокойно. - голос рыжика звучал ровно, будто он старался не вгонять Дазая в еще большую панику. Но Осаму это не успокаивало. Как же было плохо. Жарко. Жарко. Очень жарко. Мозг сейчас просто сварится внутри головы. Дазаю всерьез казалось, что он вот-вот умрёт. Ну неееет. Последнее, что он увидит в жизни - Чуя? В таком случае умирать не стоит. Но тем не менее.. Было очень плохо. Он закрыл глаза,в надежде, что это поможет. Но не помогло. Внезапно, шатен почувствовал на своём лбу что-то холодное. Мягкое, но на ощупь чуть грубоватое. Что это? Открыв глаза он увидел. Это была ладонь Чуи. Такая прохладная. Такая прекрасная сейчас. И без перчатки. Осаму знал, что перчатки для Чуи - это не просто аксессуар. Это его метафора самоконтроля. Но об этом попозже. Сейчас главное - рука. Холодная ладонь, длинные, аккуратные пальцы. Дазаю казалось, он может прожить с рукой Накахары на лбу хоть до смерти. Но Чуя внезапно её убрал. "НЕТ! НЕТ НЕТ НЕТ!" - заорал внутренний голос Осаму. И он повиновался. Сам не обдумав ничего, он схватил руку рыжика и прижал к своему лбу. - Чуя.. Не надо... Не убирай... Пожалуйста... - тон его звучал жалко, умоляюще. Но ему было всё равно. Он как с ума сошел. Впал в самую серьёзную зависимость от этих ладоней.