Неполноценная печаль

И догадка Дазая состояла конкретно в том, что в последние годы его душу и разум охватывали странные приступы, схожие с выбросом адреналина. Как будто с разбега прыгаешь в холодную воду. Но ни в какую воду он не прыгал. Тем не менее, в венах этот странный "адреналин" просто кипел. Даже во время опасных миссий сердце Осаму было спокойно, как озерная водная гладь. А самое смешное и глупое в том, что это чувство не поддавалось ничему. Если оно возникало, от него уже так просто не избавиться. В Дазае нет других таких состояний. Любое он может затаить. Любое может контролировать. Гнев, радость, разочарование, страх. Любое. Но не это. Осаму никогда не испытывал этого раньше. И это пугало. Пугало так, что нарастала паника. И вместе с этим нарастало и любопытство. Ему хотелось понять, что это за чувство такое? Почему не поддаётся подавлению? Отчего возникает? Он пытался найти закономерности. Но не удавалось. Каждый раз, когда Дазай был близок к разгадке... Сердцебиение в ушах, дрожащие пальцы и хаотичные мысли брали верх. И так было не раз. И даже не десяток раз. Больше. Намного больше раз. Осаму вдруг понял, что уже полчаса, а то и больше, сидит над тарелкой с недоеденным жарким. Еда уже остыла, да и аппетит пропал. Он вздохнул, соскреб свой обед в контейнер, поставил в холодильник и вернулся на диван. Несмотря на отсутствие аппетита, апельсины, что лежали на столике выглядели очень притягательно. Подсев поближе, Дазай без раздумий схватился за один из цитрусовых, взяв в другую руку нож. Взгляд опять замер. Как же он блестит.. Еще одна глупость, не поддающаяся никакому объяснению. Невыносимое, почти животное желание причинять себе увечья. Любого рода. Будь то пощёчина самому себе или умышленное столкновение с препятствиями. Осаму не мог контролировать это. Пытался, но не мог. А иногда и вовсе не пытался. Он знал, что это состояние сродне забвению. И что сопротивляться - заранее бессмысленный ход. Дазай положил апельсин. Весь его интерес теперь там, на этом манящем лезвии ножа. Осаму знал, что так делать нельзя. Что позже он пожалеет об этом. Осаму ненавидел боль. Но одна только мысль о том, что через боль он почувствует себя.. Живым.. Она была до дрожи привлекательной. Сжигала изнутри. Будила нежелательные воспоминания. Дазай почти сдался. Всё еще боролся с желанием. Но не мог. Его взгляд метался от ножа к запястьям. Он не надел бинты после душа и видел все шрамы и ссадины. Он любил и ненавидел их. И хотел заработать новых... Внезапно, Осаму вывел из забвения звук открывающейся двери и знакомый оклик: - Эй! Чем ты тут занимаешься, паскуда?! Второк необъяснимое состояние сменилось первым.