from the Ritz to the rubble

                    Асмодей никогда не любил обычные бары, ведь в них мог попасть каждый проходимец с улицы — вне зависимости от его побуждений, морального состояния и уровня воспитания. поэтому, оказавшись на пороге незнакомого заведения, он брезгливо поморщился, стоило кислому запаху перегара заползти в его носоглотку, после чего сощурил глаза в надежде отыскать Люцифера. а тот сидел за высокой барной стойкой и даже не болтал ногами, которые не доставали до пола, заляпанного алкоголем, потом и слезами, и раз он не болтал ногами, значит, его помощница точно не врала — произошло что-то отвратительное.       наверно, люди не зря говорят, что существует несколько стадий принятия непоправимого. насколько непоправимой была история, приключившаяся с Люцифером, только предстояло узнать, но Асмодей, тряхнув своей взлохмаченной шевелюрой, рассчитывал, что за эту ночь им удастся пройти хотя бы через две-три ступени. но видя, как блондин пустым взглядом прожигает разноцветный напиток в изогнутом бокале и со скукой заставляет маленький зонтик крутиться вокруг своей оси, парень понял, что он ещё даже не приблизился к первой стадии, а именно к отрицанию.       — не против, если я составлю тебе компанию? — мягко спросил Асмодей, с сожалением улыбнувшись. его руки обхватили Люцифера за плечи, и тот лишь медленно кивнул, с трудом повернув голову в его сторону: отрешенный взгляд сразу зацепился за сверкающую россыпь мелких блесток, намертво въевшихся в черную рубашку темноволосого парня. Асмодей, обратившись к бармену, спокойно проговорил: — два просекко, пожалуйста.       — вижу, у тебя был веселый вечер, — как будто с завистью сказал Люцифер и вновь перевел всё свое внимание к бумажному зонтику. Асмодей попытался отряхнуть налипшие блестки со своей груди, но быстро сдался, как только бармен, скривив свои губы от презрения, подал заказанные напитки.       — на самом деле нет, смертельная скука, если честно, — ответил Асмодей, забирая из-под пальцев Люцифера его коктейль. голубые глаза округлились от непонимания, и тогда ему пришлось коротко объясниться: — если и напиваться, то чем-то более изысканным. сладкие коктейли оставь для свиданий на один раз.       — навряд ли просекко поможет мне напиться, — горько усмехнувшись, проговорил Люцифер и залпом осушил протянутый напиток. Асмодей поджал губы и отвел взгляд на его забинтованную руку.       — да, ты прав, оно создано для сплетен или простого ленивого вечера. просекко тут точно не поможет, если ты хочешь пережить какое-то потрясение, — с усмешкой ответил Асмодей, протягивая пальцы к покалеченной ладони друга. — но, к сожалению, я душу готов продать за это чертово игристое.       — я думал, ты уже её продал, — выдергивая руку из аккуратной хватки, Люцифер постучал по кромке бокала и попросил бармена налить ещё порцию. — итак, какой у тебя план на этот раз? будешь утешать меня долгими разговорами или просто будем молча пить?       — адресую этот вопрос тебе, — Асмодей перевел взгляд на бармена и наклонился: — а принесите сразу бутылку, пожалуйста, а лучше три. благодарю.       как только в бокале Люцифера зашипели золотые пузырьки, Асмодей чокнулся с ним, и под оседающий в тишине стеклянный звон стал дожидаться момента, когда его начнут медленно и живо погружать в контекст происходящего. первым на пути к принятию всегда было отрицание — страстное, с элементами самообмана и происками негаснущей надежды. крайне хрупкий и ответственный момент для человека, решившего стать адвокатом дьявола, поэтому, смотря за тем, как Люцифер осушает один бокал за другим, Асмодей предпочел неспешно смаковать янтарное содержимое и дать своему собеседнику необходимое количество времени для того, чтобы выйти на тропу откровения.       игриво посмеивался звон стаканов, гудела где-то на периферии шумная компания. ненавязчиво играла музыка, и удушливый табачный дым блуждал серой тенью по столам. коралловый румянец круглым пятном облепил щеки блондина, пока он — без остановки, без чувства такта — рассказывал обо всём, что только всплывет в его памяти. Асмодей слушал его с придирчивостью, но в то же время с безграничным уважением к его истории — не перебивал невпопад, вмешивался в моменты смятения и возвращал к утерянным в пылком монологе мыслям. когда Люциферу требовалась передышка, он просто закрывал лицо руками или утыкался им в сгиб локтя, и Асмодей молчал, позволяя себе лишь громко вздыхать от сочувствия. тем не менее всё это казалось ему занятным.       — то есть, правильно понимаю, вы поцеловались в ту ночь и.. ты даже не пригласил его в свой номер? — выгнув тонкую бровь, спросил Асмодей, пока Люцифер, задрав голову назад, смотрел в потолок. — тебе хоть понравилось?       — он обманул меня, Асмодей, — тихо проговорил Люцифер, жмурясь от того, как взмывает наверх ядовитая желчь. — но даже так.. даже так я был готов выслушать его, пока не понял, что это бессмысленно.       за все время их встречи Люцифер повторил эти слова раз десять, не меньше, и Асмодей, поджав губы, принялся слушать дальше. блуждая по цепочке чужих воспоминаний, он чувствовал, как вспыхивает в нем яркое любопытство — в конце концов, что за человек такой этот Аластор? ведь никогда ранее он не видел своего друга таким — потерянным, опустошенным, пережеванным и несчастным. возможно, только один раз — три года назад, но там были совершенно иные трагические обстоятельства, не требующие никаких объяснений и раздумий, а в этой ситуации абсолютно всё шло по другому, незнакомому в корне, сценарию.       как на высокоскоростном поезде, во многом за счет выпитого алкоголя, они пронеслись мимо станции "отрицание", не успев даже предупредить вагоновожатого о том, что им нужно сделать небольшую остановку. чем сильнее пьянел Люцифер, тем ярче пылали его глаза и тем сложнее было удержать его на месте: несколько раз он порывался убежать, поменять локацию, но всякий раз спокойный и заботливый тон голоса останавливал его на кожаном диванчике, который они выбрали заместо неудобных барных стульев. но неуемное отчаяние рвалось наружу.       в ночном воздухе переплеталась прохлада и свежесть. красочные огни вульгарных вывесок манили в свои липкие сети, и Асмодей пытался удержать рвущегося в бой Люцифера за локоть, пока тот, брыкаясь и спотыкаясь, не прекращал изливать свою душу на мокрые от недавнего дождя тротуарные плиты: слов было так много, а эмоций — ещё больше, что даже такой внимательный слушатель, коим был Асмодей, давно запутался и не мог никак ухватиться за скользкие мысли.       — прекрасная Бельфегор, прости, что позвонил, — постоянно оглядываясь на сидящего на лавочке Люцифера, Асмодей проговорил это в трубку уличного телефонного аппарата. — я был уверен, что ты единственная, кто не спит в такой час, а мне, как назло, нужна твоя помощь... повиси немного, хорошо?.. эй, Люцифер? ты в порядке?.. — блондин чуть не рухнул на землю, пока пытался кивнуть, и Асмодей, дернувшись, успокоился, лишь когда он просто завалился на бок и прилег на скамью. — так вот, я думаю, ты уже поняла, что у нашего любимого друга небольшие неприятности. можешь ли ты подъехать в театр? Люцифер пьян, но не настолько, чтобы отказаться от идеи сломать свои декорации. я не смог отвоевать только одно жалкое дерево, потому что к нему прикасался.. — Асмодей снова отвлекся и громко прокричал: — да-да, сейчас пойдем!.. так вот, о чем я? ах да, театр! мне нужно, чтобы ты приехала и усыпила его. помнишь? ты ведь умеешь это делать. в общем, дорогая, я буду ждать тебя там.       трубка с треском вернулась на место. Асмодей прогулочным шагом приблизился к скамье и посмотрел с небольшим умилением на Люцифера, который всё это время продолжал болтать. и когда его непослушные пальцы потянулись за портсигаром, темноволосый парень тут же пресек его попытки закурить и присел на корточки перед ним:       — не надо, тебе станет только хуже, — спокойно и ласково проговорил он, сдвигая со лба Люцифера налипшие пружинистые пряди. его глаза, застеленные дымкой алкогольного опьянения, в ночи походили на бутылочное стекло: такая у них была плотная и тягучая насыщенность радужки с поблескивающей склерой, на краях которой скопились пучки слезливого покраснения.       — куда ещё.. хуже? — прошептал Люцифер, печально улыбаясь. — я так пьян... я хочу домой.       — я могу отвезти тебя, — отозвался Асмодей, протягивая другу свою теплую ладонь. Люцифер горько усмехнулся, смотря на пылающий серебром лунный диск, который затравленно смеялся над ним с небосклона.       — нет.. я хочу домой, в объятья... в глупые.. глупые-глупые разговоры, — на лице Асмодея отобразились грусть и тоска, что не ускользнуло от внимания Люцифера. — не смотри на меня.. вот так.       — но мне искренне жаль, Люцифер, — в ответ на эти слова блондин разразился приступом истерического смеха и медленно, через огромное усилие, поднялся с лавочки. смазанные огни изогнутых фонарей закружились вместе с пространством, как в испорченной карусели.       — не стоит, — похлопав Асмодея по плечу, сказал Люцифер и попытался встать на ноги. — сломаем это.. чертово дерево?       — конечно, сломаем, — с легкой улыбкой ответил Асмодей и подхватил безвольное тело своего друга за локоть. блондин с трудом передвигал свои ноги, но даже так в нем чувствовался импульс разрушения, и либо он направит его на что-то внешнее, как, например, то самое дерево, которое не оставляло его в покое весь вечер, либо переведет его на самого себя, что было гораздо хуже и опаснее, чем маленький акт вандализма. так прошли первые стадии — отрицание и гнев.

______________________

      обычно, вплоть до вечера, Асмодей безуспешно пытался отоспаться после шумных вечеров и красочных ночей, о которых простым смертным было стыдно вспоминать по утру. в этот раз, конечно, о прошедшей ночи вспоминать было не стыдно, а больше печально: пусть Люцифер и ограничился одним деревом, но то, как разлеталось оно на части, выглядело так, словно он громил не дело жалких пары часов, а всей своей жизни — с остервенением, с немым криком отчаяния и обиды. для незнакомцев такая сцена показалась бы уморительной, но не для Асмодея, который ощущал, как чужие сильные чувства стискивают его в удушающем захвате.       возвращаясь в реальность из мира спутанных снов, он не помнил, в каком часу вернулся в свой номер, и уж тем более не понимал, какое сейчас время суток — настойчивый стук в дверь и трезвон телефонной трубки, показательно объединившись, пытались вызволить его из теплой постели. сил на то, чтобы открыть глаза, не хватало. непослушной рукой ухватившись за металлическую изогнутую трубку, Асмодей громко зевнул и оперся плечом об стену, лишь бы не свалиться на пол и не уснуть прямо так. только голос, раздавшийся через шипящий динамик, вернул ему немного бодрости:       — Асмодей, мне нужна твоя помощь, — несмотря на то количество выпитого алкоголя и факт, что одним просекко вчерашний вечер не обошелся, Люцифер звучал как обычно: ни грамма усталости, ни сантиметра печали. и это настораживало, особенно, когда строго и серьёзно он произнес: — мне нужно третье лицо для заключения нового контракта. я передал твоему помощнику адрес и буду ждать тебя на месте.       Люцифер редко о чем-то просил — обычно требовал, считал само собой разумеющимся то, что каждый член его так называемой труппы мог подорваться с места и помчаться по первому его зову. это можно было спихнуть на происки эгоцентризма и себялюбия либо посчитать достойной платой за то, что он фактически позволял своим друзьям жить за его счет — всем, кроме Асмодея, поскольку тот, предприимчивый по своей натуре, всегда обеспечивал себя самостоятельно. да, Люцифер редко о чем-то просил — о помощи уж тем более. именно поэтому Асмодей не возмутился, когда ему даже не позволили высказаться: как только в трубке раздался протяжный звон, он ринулся приводить себя в порядок.       как оказалось, на дворе только-только распускался вечер: сумеречная вуаль постепенно накрывала яркий небосвод, стыдливо солнце укатывалось прочь, уступая место круглощекой луне. вполуха выслушав заверения своего ассистента, Асмодей сел в синий кабриолет и помчался по извилистым серпантиновым дорогам. встречный ветер освежал не только взгляд, скрытый за плотными стеклами солнцезащитных очков, но и мысли, в которых так или иначе перекатывался образ страдающего Люцифера: сильно не верилось, что за одну ночь он сумел прийти в норму и вернуться в строй. наоборот, его серьезность казалась вымученной, за ней хорошо слышался тихий треск отчаяния. возможно, именно так должна была звучать третья стадия — этап торга и попыток посмотреть на ситуацию с другого угла.       быстро сориентировавшись в пространстве вечернего города, Асмодей подъехал к незнакомому коттеджу, около которого покорно ждал водитель и автомобиль Люцифера. с легким предостережением под колесами зашуршал гравий, и, выпрыгнув из салона, парень помчался к массивным темным дверям. проворный домработник встретил его, словно долгожданного гостя, и любезно сопроводил по цепочке коридоров. помимо звуков чужого дыхания и поступи, до Асмодея долетали обрывки разговора:       — он назвал мое имя, потому что хотел оправдаться перед вами? — спрашивал приятный женский голос, в котором так легко угадывалась хищная улыбка. от соприкосновения с блюдцем жалобно скрипнула фарфоровая чашка.       — это важно? — сухо спросил Люцифер, после чего коротко посмеялся. — он назвал ваше имя, подарив вам возможность получить мою поддержку. считайте, что он вас выручил, а не подставил.       появившись на пороге, Асмодей в первую очередь посмотрел на Люцифера — тот сидел на коралловом диване, сложив руки в замок у своих колен. держался он из последних сил, скрывая то ли огромное нетерпение, то ли безликое разочарование. это можно было понять по тому, как были насуплены его темные брови, а взгляд — обычно горящий и жизнерадостный — кромсал окружающее пространство своей резкостью и остротой. напротив него сидела обворожительная дама с объемной волнообразной прической в стиле ревущих двадцатых — почти серебрянные волосы так здорово подчеркивали аристократическую бледность её бархатной кожи, что Асмодей был готов весело присвистнуть, не будь он заложником ситуации, в которой подобное было неуместным. заметив вошедшего друга, Люцифер лениво отреагировал:       — а вот и мой поручитель, — сказал он, перекидывая ногу на ногу. — Рози, знакомьтесь, это Асмодей.       ни приличия хозяйки коттеджа, ни уж тем более манеры нового гостя не позволили бы им обойти этап приветствия и обмена любезностями, и пока Асмодей, целуя кукольную ручку Рози, рассыпался в комплиментах, а та, игриво сощурив глаза, отвечала ему порцией восторженных откликов, Люцифер несколько раз вздохнул, стуча кончиками пальцев по острому колену, и старался не смотреть никуда, кроме как в окно, за которым расступалась темно-синяя пелена позднего вечера. как только Асмодей приземлился на диван, блондин перевел взгляд на собеседницу и натянуто улыбнулся:       — итак, перейдем к обсуждению условий? — спросил он, громко хлопнув в ладоши. Асмодей искоса посмотрел на него, даже не скрывая своего опасения. — вы знаете, что мне от вас нужно, теперь ваша очередь делиться со мной своими пожеланиями. что вам будет угодно, Рози, за такую маленькую услугу? может быть, деньги? помощь в реализации какого-то проекта? предлагайте, я готов выслушать вас.       Рози прекрасно чувствовала то напряжение, которое накрепко засело в груди её гостя, поэтому вместо ответа она мягко улыбнулась, сохраняя при этом молчание, и принялась разливать чай, дабы не оставить без внимания нового игрока этой странной сцены. казалось, она намеренно пыталась извести Люцифера, не отнимающего с нее пристального взгляда. в этом был элемент не только знакомой и излюбленной ей кокетливой игры, но и часть тактики: плавясь от желания получить необходимую информацию, он легче пойдет на уступки и быстрее потеряет все нити смысла и манипуляции над чужим сознанием.       — благодарю вас, — полушепотом отозвался Асмодей, принимая чайную чашку из рук Рози, и посмотрел на Люцифера. — а о чем разговор? может, вы посвятите меня в контекст, прежде чем я вступлюсь как третье лицо?       — о, дорогой, всё предельно просто: ваш друг хочет получить кое-какую запись в обмен на услугу, — Рози говорила о происходящем, как о сущем пустяке, отчего блондин неосознанно впился ногтями в ладонь, оставляя там вмятины в форме полумесяца. — но если говорить о моих пожеланиях, то всё ещё проще: мне бы хотелось тоже.. войти в круг друзей Люцифера Морнингстара.       — в круг моих друзей? — переспросил Люцифер, чувствуя, как неприятно закололо в груди при упоминании его фамилии. Асмодей спрятал беспокойство за попыткой отхлебнуть горячего чая.       — не сочтите за издевательство, но все наслышаны о том, как вы глубоко цените своих друзей, Люцифер. ведь что бы ни случилось, вы готовы поручиться за них: будь то какие-то мелкие неурядицы или.. преступления, — указательный палец женщины мягко обвел края чашки, и каждое продвижение жадно ловилось взглядом Люцифера, на чьем лице проступала горькая ухмылка.       — ваша осведомленность меня удивляет, — спокойно проговорил он. — и, признаться, заставляет уважать вас ещё сильнее, чем прежде... но дружба, как вы знаете, понятие обоюдное: если вы становитесь частью моего круга, то и я, в свою очередь, должен стать частью вашего.       — это абсолютно справедливо и более, чем приемлемо, — ответила Рози, разглаживая складки на своей красной юбке. — если вы согласны на такое условие, я готова дать вам то, за чем вы, собственно, и пришли: как это зовется среди вульгарных людей? компромат?       — да, вполне подходящее слово, — отлипнув от спинки дивана, сказал Люцифер и широко улыбнулся. — Асмодей, как ты считаешь, нужно ли нам скреплять наш договор подписями и печатью?       — позволю себе нагло ответить за вашего друга, дорогой, — вдруг вмешалась Рози, вставая с дивана. — никаких договоров не нужно. я готова поверить вам на слово, ведь.. это первый шаг к обоюдному доверию и симпатии, не так ли?       — соглашусь с вами, Рози, договор не нужен, — ответил Асмодей, метнув на Люцифера настороженный взгляд. задорно хмыкнув, женщина обогнула диван и подошла к деревянному комоду.       Асмодей жаждал выяснить, что конкретно Люцифер с таким нетерпением ждал от нее — о каком компромате шла речь? почему его не удивил тот факт, как незнакомка Рози ловко уязвила его, показав, что знает куда больше информации, чем ей было позволено знать? и видя то, как Люцифер снова откинулся на спинку дивана и прислонил к губам согнутый указательный палец, он начал понимать, что интерес его друга — личный, скрытый за маской внешней собранности и способный раздробить его эмоциональную броню в два счета. и как только Рози вернулась к дивану с диктофоном в руках и протянула их Люциферу, его нога нервно затряслась.       пальцы неуверенно потянулись навстречу. прикоснувшись к пластиковому корпусу, блондин посмотрел на звукозаписывающее устройство так, словно оно было хрупкой реликвией, в которой содержались все тайны мироздания — в его глаза заблестели и грусть, и жгучее любопытство, и сожаление, перемешавшись и став частью того смятения, с которым его большой палец огладил гладкую выпуклую кнопку и медленно вжал её. как только из динамика послышался незнакомый для Асмодея голос, он уже не мог не смотреть на Люцифера без печали:       "— у меня есть первое задание для тебя: заставь Самаэля взять трубку сегодня ночью. только и всего.       — только и всего? сэр, как вы себе это представляете? "ой, Люцифер, ваш отец передал мне, что очень-очень скучает и хочет поговорить. будьте добры, ответьте на его звонок, не будьте столь жестоки к своему любимому отцу", так?       — слишком приторно и слащаво, Аластор. подумай ещё раз".       как только запись прервалась, в комнате повисла почти гробовая тишина — лишь треск стрелки напольных часов оказывал влияние на взвинченные нервы. в знак приличия и Рози, и Асмодей потупили свои взоры, разглядывая то собственные пальцы, то причудливые узоры на ковре, пока Люцифер, не шевелясь, сидел и продолжал держать диктофон в своих непослушных руках. его словно окатили ледяной водой: казалось, что сейчас дыхание оборвется и придется жадно глотать воздух, а тьма, вырывающаяся из пустот груди, заполонит собой окружающее пространство. противная тошнота крала часть жизненной энергии, преобразуясь в колючий ком, разбухающий в горле. не зря говорят, что торг никогда не следует делить на успешный и неуспешный, если оценивать последствия этого действа со стороны одного участника: ведь если для Рози всё сложилось удачно, то для Люцифера это был очередной удар в спину.       — благодарю.. вас, — спустя несколько минут безжизненно проговорил Люцифер, глядя куда-то сквозь Рози, и небрежно протянул ей диктофон. — раз мы.. обо всем договорились, не смею больше красть ваше время.       все остатки сил Люцифер бросил на то, чтобы подняться с дивана и покинуть дом своей новообретенной подруги. лишь завалившись на пассажирское сидение машины Асмодея, он почувствовал, как теряет связь с собственным телом, отчего почти беспомощно ухватился за лоб и начал потирать его кончиками дрожащих пальцев. Асмодей, не став задерживаться на повторный обмен любезностями, молча сел за руль и решил первым протянуть руку помощи:       — выпьем? — аккуратно спросил он и медленно повернул голову в сторону блондина, который еле-еле кивнул. мотор бодро зарычал, и под колесами вновь заскрипела галька. водитель Люцифера помчался за ними следом.