Маг я, по-вашему, или кто?

Вслед за неудержимым Вильгельмом мы нырнули в лабиринт городских улиц. Воздух, лишь недавно казавшийся нам благоухающим символом цивилизации, теперь густел, превращаясь в густой коктейль из запахов: потных тел, конского навоза, жареной уличной еды и пыли, вечной спутницы больших городов. Золотой свет заходящего солнца едва пробивался в узкие просветы между высокими, тесно стоящими каменными домами, чьи вторые этажи нависали над мостовой, словно стараясь поделиться друг с другом городскими сплетнями. Вильгельм, казалось, был ведом незримым чутьем. Он шел быстро и целенаправленно, его костяная фигура рассекала толпу, а мы с Юргом, словно два измученных буксира, плелись следом. Усталость, накопленная за долгие часы стояния в очереди, снова навалилась на плечи тяжким грузом. Спина ныла, а ноги горели огнем, но отступать было уже некуда - манящий призрак арены звал вперед. - И куда этот костяной гончий нас завел? - проворчал Юрг, с трудом переступая ногами. - Я мечтал о мягкой кровати и тарелке дымящегося рагу, а не о новых подвигах. - Он ищет то, что не менялось веками. - ответил я, с трудом уворачиваясь от плеча какого-то дюжего грузчика. - Для него арена - это и есть дом. Место, где все просто и понятно.

***

Наконец, мы вышли на небольшую площадь, мощенную грубым, потрескавшимся булыжником. И тут же услышали её - не глазами, а ушами. Сначала это был смутный гул, похожий на отдаленный рой пчел. Но по мере приближения он обрел структуру: звон клинков, глухие удары о дерево, отрывистые команды тренеров, одобрительные и насмешливые крики зрителей. Воздух здесь пахал по-другому - не только пылью и потом, но и холодной сталью. Сама арена представляла собой огромный круглый павильон с высокими стенами из потемневшего от времени дерева. Широкие ворота были распахнуты настежь, и из них доносилось дыхание сражений. Да, именно дыхание. Перед входом толпился разнополый народ: закаленные ветераны с шрамами на лице, юнцы с горящими амбициями в глазах, и просто зеваки, пришедшие поглазеть на зрелище. Вильгельм замер на пороге, пламя в его глазницах разгорелось с такой силой, что, казалось, могло поджечь деревянные балки над головой. Он стоял неподвижно, вслушиваясь в симфонию боя, и по его позе было видно - он дома. - Ну что, мальчишки, - произнес он, не оборачиваясь, и в его голосе зазвучали стальные нотки, которых мы не слышали с последней стычки с разбойниками. - хватит отдыхать. Пора вспомнить, для чего мы тащили свои головы через пол-королевства. Юрг вздохнул, но я увидел, как изменилось его выражение лица. Усталость будто смыло волной. Его пальцы непроизвольно потянулись к рукоятям клинков за спиной, а в глазах зажегся тот самый, знакомый до боли, огонек азарта. - Ладно, черт с тобой. - проворчал он, но уже с улыбкой. - Только давай по-быстрому. Мое рагу ждать не будет. Мы вошли внутрь. Пространство арены оказалось огромным, разделенным на несколько секторов для поединков и тренировок. В центре, на главном песке, скрещивали клинки два бойца, а вокруг них бушевало море зрителей. Вильгельм, не теряя ни секунды, направился к сурового вида мужчине в кожаном фартуке - распорядителю. - Мы ищем достойных спарринг-партнеров. - заявил Вильгельм без лишних предисловий. Распорядитель скептически оглядел нашу разношерстную компанию: скелет в чëрных доспехах и двое мальцов с безумным блеском в глазах. - У вас своя экипировка? Правила простые: до первой крови или до сдачи. Ставка - два железа с носа за выход на песок. - Беру три. - парировал Вильгельм. - Если мы проиграем, плачу втрое больше. Распорядитель усмехнулся, польщенный такой уверенностью, и кивнул.

***

Через десять минут мы уже стояли на краю боевой площадки, скинув походные рюкзаки. Я чувствовал, как дрожь предвкушения бежит по моим рукам. Усталость уступила место сосредоточенности. Мир сузился до размера этого песчаного круга, до лиц трëх противников - коренастого чело с двуручным мечом, высокого эльфа с длинным луком и жилистого дварфа с магическим посохом. Вильгельм сделал первый шаг вперëд один его клинок с шипением вышел из ножен. - Ну, ребята, - сказал он, и его костяной оскал напоминал улыбку волка. - покажем им, как танцуют пылающие сердца странников!