Маг я, по-вашему, или кто?

      Солнце, достигшее зенита, безжалостно палило, заливая мир ослепительным золотым светом. Пыль, поднятая десятками ног и колес, висела в неподвижном, раскаленном воздухе, заставляя горьковатый привкус оседать на губах. Каждый шаг давался с усилием, а однообразный пейзаж угнетал сознание. И вот, наконец, тропа уперлась в нечто величественное. - Ха-а-а! — вырвалось у Юрга не просто восклицание, а полнозвучный, глубокий вздох облегчения, смешанный с восторгом. Он широко раскинул руки, словно желая обнять открывшееся перед нами пространство. - Как же невероятно, несравненно, божественно хорошо, что мы наконец-то вышли на настоящую дорогу!       И правда, зрелище, открывшееся нашим глазам, стоило всякого ожидания. Дорога, ведущая к воротам Майра, была не просто утрамбованной грунтовой тропой. Это было инженерное чудо, мощеная магистраль, сложенная из тщательно подогнанных друг к другу каменных плит. Они были массивными, отполированными до легкого блеска бесчисленными подошвами, копытами и колесами, и лежали так ровно, что, казалось, по ним можно было катить шар, и он не свернул бы ни на сантиметр. Между плитами почти не было зазоров, лишь тонкие, аккуратные швы, заполненные утрамбованным гравием. Я невольно опустил взгляд, изучая совершенство мостовой.       "Интересно, с применением каких технологий и невероятного мастерства были созданы эти каменные плиты?" - пронеслось у меня в голове. - "Кто те каменотесы и маги, чей труд превратил путь в произведение искусства?" - Мои пальцы сами собой потянулись к шершавой, теплой от солнца поверхности камня. - "Хотя," - размышлял я. - "наверняка в таком крупном городе, как Майр, еще остались в живых старые мастера или хранятся архивы, связанные со строительством. Обязательно нужно будет узнать об этом подробнее, когда мы окажемся внутри."       Этими размышлениями я наслаждался недолго. Впереди, извиваясь подобно огромному, ленивому змею, растянулась очередь. Телеги, груженные бочками, тюками и рудами, запряженные усталыми лошадьми, крестьяне с овощами, пешие торговцы, наемные охранники, паломники - все это медленно, сантиметр за сантиметром, ползло к высоким городским воротам. Воздух гудел от голосов, ржания лошадей, скрипа дерева и железа.

***

      Я тяжело вздохнул, ощущая, как усталость наваливается на плечи тяжким грузом. Спина ныла от тяжести рюкзака, а ноги горели огнем. - Мы простояли в этой бесконечной, богом проклятой очереди уже порядка пяти часов. - произнес я, и мой голос прозвучал плоским, безразличным тоном, в котором не осталось ни злости, ни надежды, лишь смиренная усталость.       Рядом стоявший Вильгельм лишь кивнул, его взгляд был устремлен на зубчатые стены города. Он повернулся ко мне свой череп, и на нëм застыло выражение спокойного понимания. - Оно и вполне ожидаемо. - пояснил он размеренно, как учитель, объясняющий простую истину ученику. - Хоть Майр и является лишь средним городом, он обладает стратегически важным статусом торгового узла. Сюда стекаются товары со всех ближайщих провинций, здесь заключаются контракты, отсюда караваны уходят в дальние земли. При такой интенсивности движения у городских ворот всегда, в любой день года и в любой час дня, будет образовываться подобная гигантская очередь. Таковы издержки процветания.       Юрг, который некоторое время назад сиял от восторга, теперь мрачно наблюдал за ползущей впереди телегой с сеном. - Так было и в твою эпоху? - поинтересовался он, поворачиваясь к Вильгельму. В его голосе сквозило слабое, наивное ожидание, что, возможно, раньше все было организовано лучше и быстрее.       Вильгельм хмыкнул, пламя в его глазницах всë так же пылало. - Агась. - коротко и емко ответил он, используя просторечное словечко. - Ничего не меняется под этим солнцем. Расслабьтесь и наберитесь терпения. Не беспокойтесь, часа через три, максимум четыре, мы благополучно пройдем в город. Можете ставить на это серебряную монету. - За три часа я определенно, без всяких шуток, просто сдохну от скуки и истощения. - мрачно, почти похоронным тоном ответил Юрг, сгорбившись и уставившись себе на ботинки.

***

      Солнце уже клонилось за гору, отбрасывая длинные, искаженные тени, когда могучие дубовые ворота Майра, наконец, пропустили нас внутрь. Тень от стены легла на нас, как благословение, неся долгожданную прохладу. Воздух, еще недавно наполненный пылью и запахом пота, теперь гудел новыми звуками и ароматами: возгласы разносчиков, звон кузнечных молотов, запах свежеиспеченного хлеба и пряностей. - Нако-нец-то! - этот блаженный, душераздирающий крик Юрга, казалось, был слышен не только стражам у ворот, но и самому императору в столице. Он подпрыгнул на месте, снова раскинув руки. - Мы в городе! Я почти забыл, как выглядят настоящие улицы и здания, а не бесконечные поля и леса!       Мы стояли на оживленной улице, поглощая суматошную атмосферу города. Люди спешили по своим делам, их одежда была пестрее и богаче, чем у сельских жителей. Именно тут к нам подошел Тьюк, наш попутчик, который, видимо, имел в городе другие дела. Он вежливо поклонился, его лицо выражало деловую учтивость. - Какие у вас, господа, планы на эти два дня? - спросил он, оглядывая нашу небольшую компанию.       Но прежде чем кто-либо успел ответить, вперед шагнул Вильгельм. Он обратился к Тьюку с необычной для него формальностью. - Господин Ронс, - его голос прозвучал четко и почтительно, привлекая всеобщее внимание. - простите за беспокойство, но Вы случайно не знаете, есть ли здесь, в Майре, арена тренировочная?       Тьюк, немного удивленный таким конкретным вопросом, нахмурил брови в раздумье, затем его лицо прояснилось. - Да, припоминаю, вроде бы есть такая. - сказал он, почесывая подбородок. - И, если моя память мне не изменяет, расположена она примерно в вон той стороне. - Он уверенно указал рукой влево от ворот, в лабиринт мощенных булыжником улиц, где возвышались каменные здания с черепичными крышами. - Благодарю вас искренне! - Вильгельм аж воссиял. Уверен, была бы у него кожа, то его лицо озарила такая яркая, детская улыбка, что он бы стал почти неузнаваем. Строгий, сдержанный воин куда-то испарился, а на его месте оказался мальчишка, получивший желанный подарок. - Ребята, - повернулся он к нам, и в его голосе звучала непоколебимая решимость.— мы немедленно направляемся туда! Не теряя ни секунды!       Мы с Юргом синхронно перевели взгляд друг на друга. Взгляд наш был долгим, многословным, полным молчаливого понимания и предчувствия. В глазах Юрга я увидел то же самое, что, несомненно, читал и он в моих: смесь легкого счастья и привычной покорности судьбе. Уголки его губ дрогнули, а затем он закатил глаза к небу, но не в раздражении, а с неизбежным принятием. - Ну конечно! Куда же еще? - воскликнул он, и в его голосе зазвучали знакомые, почти ликующие нотки. В Юрге мгновенно заговорил, нет, закричал тот самый неисправимый, одержимый маньяк битвам. Вся его прежняя усталость будто испарилась, уступив место приливу адреналина.       Я же медленно развернулся обратно к Тьюку, пожимая плечами в немом извинении за внезапный поворот событий. - Ну, что ж... - произнес я, чувствуя, как на моем лице появляется слабая, смиренная улыбка. - Раз уж так вышло... Тогда договоримся так: через два дня, на рассвете, мы встретимся с вами на этом же самом месте? У этих ворот?       Тьюк, наблюдавший за нашей немой сценой с легкой, понимающей ухмылкой, кивнул. - Разумеется. Без проблем. Желаю вам... продуктивного времяпрепровождения. - сказал он, и в его голосе сквозил легкий, доброжелательный подтекст. - Прекрасно! Тогда не прощаемся, а говорим до свидания! Увидимся ровно через два дня! - громко проговорил я, уже поворачиваясь вслед за своими товарищами.       И, встряхнув рюкзак на плечах, я принялся быстро догонять Вильгельма и Юрга, которые уже почти скрылись в толпе, увлеченные одной-единственной целью - найти ту самую тренировочную арену, где можно будет обнажить клинки и почувствовать жар настоящего, пусть и учебного, сражения в полную силу.