Маг я, по-вашему, или кто?

      Зал Испытаний Гильдии Ровр'гарда не был похож на имперскую арену. Ни песка, ни зрительских трибун. Это был обширный, абсолютно белый куб, лишённый теней, пол, потолок и стены которого казались вырезанными из цельного куска молочного цвета мрамора. В центре - лишь три простых каменных плиты. Воздух вибрировал от подавленной магии, чистой и безликой, как холст.       Нас привели сюда утром. Кроме нас, в зале было ещё несколько групп новичков, но основное внимание приковывала высокая галерея под самым потолком. Там, в полумраке, сидели наблюдатели. Члены городского Совета, высокоранговые мастера гильдий... и Они.       Двое. Их присутствие ощущалось кожей, лёгким давлением на сознание. Слева - женщина, чьи одежды казались сплетёнными из живого тумана и струящейся воды. Её лицо было прекрасно и безжалостно, как течение горного потока. Васси, Богиня Воды. Справа - мужчина в доспехах цвета вулканического стекла, от которого исходил сухой жар, заставлявший воздух мерцать. Оджа, Бог Огня. Не сами божества, конечно, но их Апостолы, воплощения воли.       Их безразличные взгляды скользнули по нам, оценивая. Когда начались испытания - простые, но хитроумные тесты на контроль магии, силу, тактическое мышление - я чувствовал, как их внимание на миг зацепилось за Вильгельма. Пламя в глазницах Оджа вспыхнуло чуть ярче. Взор Васси, холодный и проницательный, на секунду остановился на жесте моей руки, когда я вызывал не огонь, а Пламя, демонстрируя новое понимание.       Но это была лишь мимолётная искра интереса. Пока не вышел он.       Претендент из Церкви Святой Перты. Юноша, лет восемнадцати, в белоснежных, отороченных золотом одеждах. Его лицо было красивым, аскетичным, с горящими фанатичным светом глазами. Он не шёл - он шествовал к каменной плите. В его руке был не меч, а посох с навершием в виде стилизованного солнца - символ Перты. - Светлейшие Апостолы, достопочтенные мастера. - его голос, чистый и громкий, заполнил зал. - Я, Теодор из Дома Верикх, испрошу позволения пройти испытание с помощью силы, дарованной истинной верой.       Он даже не взглянул на нас. Его испытание было не тестом, а демонстрацией. Он коснулся посохом плиты, и зал затопила волна света. Но не просто света - это была мелодичная, почти навязчивая гармония, свет, который не освещал, а утверждал. Он заставлял поверить, что кроме этого сияния ничего иного не нужно и не существует. Из света сплелись фигуры ангелоподобных существ, исполнивших сложный ритуальный танец, каждый жест которых был безупречен и полон скрытой мощи.       На галерее воцарилась абсолютная тишина. Затем Апостолы заговорили. Их голоса звучали как шум водопада и треск пламени, сливаясь в странную, внечеловеческую речь. - Поток чист. Русло предопределено. Потенциал необъятен, словно океан. - пронеслись, будто эхо, слова Васси. - Пламя ровное. Жар направлен. Горит чужим топливом, но ярко. Очень ярко. - добавил голос Оджа. В нём впервые зазвучал откровенный, почти профессиональный интерес. Их прежнее, рассеянное внимание к нам испарилось, полностью поглощённое сияющей фигурой Теодора.       Я видел, как Вильгельм слегка повернул череп, его синие огоньки пристально следили за Апостолами. В его позе читалось не беспокойство, а глубокое, леденящее понимание. - Назойливый луч света. - тихо, так, что слышал только я и Юрг, проскрипел он. - Но бьёт прямиком в цель. Они видят в нём идеальное орудие. Послушное. Горючее - чужая вера. Им это нравится.       Испытание Теодора завершилось. Свет угас, оставив в воздухе сладковатое послевкусие святости. Он поклонился галерее, и в его поклоне не было ни смирения, лишь уверенность избранного. Апостолы молча кивнули - высший знак одобрения.       Наше же испытание, которое шло следом, прошло буднично и технично. Мы показали силу, координацию, рост. Мастера гильдии делали пометки, кивали. Но с галереи больше не исходило того сфокусированного внимания. Мы стали фоном, квалифицированными, но не более того, на фоне ослепительного "будущего", которое только что продемонстрировал фанатик в белых рясах.       Выходя из Зала, я почувствовал не досаду, а холодок. Нас не заметили не потому, что мы слабы. Нас не заметили, потому что увидели нечто более предсказуемое, управляемое и, с точки зрения тех, кто стоит выше, - более полезное. И в этом была своя, очередная новая опасность.