Маг я, по-вашему, или кто?

- Дождь. - томно произнес Вильгельм, глядя в окно нашей временной квартиры на серебристые струи, стекавшие по стеклу. - Не люблю я его. В кости забивается, скрипит противно. - А я обожаю дождь. - почти сразу парировал Юрг, развалившись на каменной скамье. - Смывает всю пыль и вонь. И биться в нём веселее - все мокрые, скользкие, падают как дураки. - Падают потому, что у кого-то вместо мозгов опилки, и он не понимает, что мокрый камень - не лучшее место для клоунады.       Я просто молча сидел на подоконнике, прислонив лоб к прохладному стеклу, и наблюдал за их спором. Это был уже не первый круг. Каждый из них то и дело вытаскивал новые "аргументы" - от "под дождём трава зеленеет" до "в эпоху империй дожди были солёными, и это факт!" - а насмешки над оппонентом становились всё изощрённее. В какой-то момент всё переросло в шуточную возню: Вильгельм попытался костяным пальцем капнуть водой с потолка на затылок Юргу, а тот в ответ запустил в него мокрой тряпкой, которая с глухим шлепком облепила череп.       Они как дети. Только один - это трёхметровый костяной великан, переживший падение империй, а второй - фанатик битв, способный цепями разобрать на части среднего монстра.       Через пару минут подобной борьбы, когда Вильгельм уже угрожающе поднял Юрга над своей головой, я вставил своё слово: - Эй. Мы вообще-то собирались идти выяснять, где тут навыки получить можно. Библиотеку ту самую искать. А вы что устроили? Детский сад для неупокоенных и невоспитанных?       Они замерли. Вильгельм медленно поставил Юрга на пол. - Он начал. - скрипуче заявил скелет. - Он обозвал мои мозги опилками! - возмутился Юрг, отряхиваясь. - Оба хороши. - вздохнул я, спрыгивая с подоконника. - Собираемся. Дождь - не помеха. А то так до вечера просидим.

***

      Мы шли по одной из магистральных улиц Ровр’гарда - Авеню Поднимающегося Камня. По сравнению с ней даже главная улица Клирмитха казалась простым переулком. Потоки людей текли по многоуровневым тротуарам, телеги на беззвучных магических подвесках скользили по мостовой, а над головой, между зданиями, были переброшены крытые мостики. И несмотря на суровый климат предгорья, дождь здесь был удивительно мягким, почти ласковым. Он не хлестал, а лишь окутывал всё серебристой дымкой, будто кто-то наверху его сдерживал, оберегая городскую суету.       Мы вышли на небольшую площадь, которую наш немногословный путеводитель обозначал как стартовую точку для новичков. Ну, как "небольшую". От центрального фонтана, где бронзовые фигуры древних героев сражались с водяными струями, до края площади было метров триста минимум. Народу, несмотря на погоду, было много. У столов под навесами торговали картами и советами, у гильдейских стоек толпились авантюристы. - Слушай, Гальс. - Юрг прервал мои мысли, тыча пальцем куда-то вперёд. - А это, случаем, не та самая из Церкви?       Я начал вглядываться в пеструю толпу, но тут вмешался Вильгельм, его зрение, видимо, было острее. - Если ты про ту, что стоит около самого фонтана, в промокшей накидке и смотрит в воду как в пропасть, то да. Это она. Её зовут Селена, вроде бы.       Я устремил взгляд в указанном направлении. Да, это была она. Та самая Младший Паладин, лишённая титула. Она стояла, отгороженная от мира невидимой стеной своего горя, плечи были ссутулены, а некогда гордая осанка сломана. Порванная накидка говорила не о бедности, а о полном равнодушии к собственному виду. - Пойдёмте спросим у неё. - предложил я. - Она здесь явно не первый день. Может, знает, куда нам двигаться. И... выглядит так, будто сейчас с разбегу прыгнет в тот фонтан.       Мы подошли неслышно, но она почувствовала наше приближение. Её плечи вздрогнули, но она не обернулась. - Уходите. - её голос был хриплым, лишённым прежней металлической звонкости. - Я уже ничего не знаю. И никому не нужна. Особенно вам. - А вот это-то и неправда. - неожиданно мягко сказал Юрг. Он перестал шутить, его лицо стало серьёзным. - Мы тебя искать не собирались. Просто площадь большая, а ты - знакомое лицо. Пусть и несчастное. - "Несчастное"... - она с горечью повторила. - Это мягко сказано. Я - ничего. Отброс. Он... Теодор сказал, что я ему противна. Своей слабостью. Всю жизнь я готовилась, тренировалась, молилась... А оказалось, что одно поражение перечёркивает всё. - Он не наставник. - глухо произнёс Вильгельм. - Он садовник. Ему нужны только идеальные цветы. А увядший лепесток - мусор. Я таких видел. Многих, за семьсот-то лет. - А что теперь? - спросил я, глядя не на неё, а на воду в фонтане. - Теперь, когда тебе некуда идти и незачем молиться? Что будет делать "ничто"?       Селена наконец обернулась. Её глаза были красными, но слёз в них уже не было. Только пустота и растерянность. - Не знаю. Умереть, наверное. Или уйти туда, где меня не знают. Всё равно уже поздно. - Поздно? - Юрг фыркнул. - Да ты только жить начинаешь! Слушай, у тебя меч-то остался? А руки на месте? Значит, не всё потеряно. Просто теперь молиться не надо. Думать своей головой можно.       Она смотрела на него, не понимая. - И зачем вам всё это? Почему вы со мной говорите? После того, что было на арене... - Потому что, - я встретился с ней взглядом. - здесь, судя по всему, судят не по прошлым поражениям, а по тому, что ты можешь сделать сейчас. Здесь другой закон. Может, стоит его узнать, прежде чем ставить на себе крест?       Дождь тихо стучал по капюшонам. Шум площади казался далёким. Селена молча смотрела то на нас, то на свой старый, но всё ещё острый меч у пояса. В её глазах пустота медленно начала сменяться болезненным, трудным вопросом. Вопросом, на который у неё пока не было ответа.