Маг я, по-вашему, или кто?

      Мы стояли перед порогом сотого этажа. Двадцать пять пар глаз смотрели в темноту, от которой веяло не привычной сыростью подземелья, а чем-то древним, ровным и пугающе равнодушным. За спиной осталась Библиотека, а впереди - каменная арка, расколотая надвое. Над левым проходом мерцала выбитая в камне надпись: "От десяти человек". Над правым: "До шести".       Баррелл, чья грудная пластина уже покрылась сетью царапин за последние двадцать этажей, молча кивнул мне. Его отряд - двадцать закалённых авантюристов, слившихся с нами ещё на семьдесят пятом, - перегруппировался без лишних слов. Звяканье доспехов, проверка затворов, тихое перекладывание зелий. Никто не задавал вопросов. Глубина уже давно отбила привычку болтать перед неизвестным. - Левый за мной. - голос Баррелла был хриплым, но ровным, как отточенная сталь. - Правый - ваш. Если что... не задерживайтесь.       Я кивнул. Юрг, Вильгельм, Харон и Селена сомкнулись вокруг меня. Никаких прощаний. Мы шагнули в правый проход.       Воздух внутри оказался плотным, будто вода. Я сделал вдох - и лёгкие мгновенно сжало. Густой, маслянистый туман, смешанный с едкой гарью и химической горечью, окатил нас с ног до головы. Я моргнул, пытаясь прочистить глаза, но когда веки поднялись снова, коридора не было.       Мы стояли посреди широкой, идеально ровной улицы. По обе стороны вздымались многоэтажные здания из стекла, бетона и чёрного металла, уходящие ввысь и теряющиеся в непроглядной серой мути. Вдоль обочин, словно застывшие в панике, тянулись странные повозки на четырёх колёсах, без запряжки, без коней. Редкие, покрытые ржавчиной, но узнаваемо чужеродные. Их формы ломали привычную геометрию мира. - Что это за место? - прошептал Юрг. Его голос прозвучал неестественно громко, эхом отразившись от бетонных стен. Мы невольно вздрогнули.       Дышать стало тяжело. Каждое движение грудной клетки отзывалось жжением. Токсичный смог оседал на коже, въедался в ткань плащей, мгновенно загрязняя фильтры дыхания. Мой сосуд внутри, где-то за пределами реального, обычно ровный и поющий, начал вибрировать, словно чужеродная среда выжимала из него последние запасы. План Тела реагировал мгновенно: кашель подступил к горлу, пальцы онемели, выносливость таяла на глазах. Видимость не превышала десяти метров. Туман не клубился - он висел мёртвым грузом, поглощая свет и звуки. Мы сделали шаг. Гулкий стук сапог по асфальту прокатился по улице, будто кто-то ударил молотом по пустой бочке. - Ни души. - глухо произнёс Вильгельм. Он медленно поворачивал череп, сканируя оконные проёмы, балконы, массивные двери. - Окна целы. Пыли нет. Словно все вышли минуту назад. И не вернулись.       Селена прижала ладонь к груди, её дыхание стало частым. Харон сжал косу, его "варварское" спокойствие дало трещину. Даже Юрг перестал крутить цепи. В этом месте не было монстров. Не было ловушек. Была только пустота, давящая на разум сильнее любой Власти.       Я подошёл к ближайшей стеклянной витрине. За ней виднелся зал с рядами странных стульев, застывшими в ожидании. Всё было нетронутым. Заброшенным, но не разрушенным. Консервированным. - Это даже не подземелье. - тихо сказал я. - Это могильник цивилизации.       Вильгельм не ответил. Его синие огоньки в глазницах сузились. Впервые за столько прожитых с ним дней я увидел в его позе не готовность к бою, а осторожность, граничащую с тревогой. Ему, пережившему падение империй и войны с богами, стало жутко.       Воздух дрогнул. Не звуком. Давлением. Туман сгустился, железо машин будто подалось вперёд, бетон зданий на мгновение стал тёплым. И тогда из самой толщи смога, из вибрации металла, из пор камня пополз шёпот. Он не звучал в ушах. Он родился прямо в костях, резонируя с Планом Разума.

"Отбой"

      Одно слово. Чёткое. Равнодушное. Предупреждение или приказ. Мы застыли. Дыхание остановилось. Туман вокруг начал медленно пульсировать в такт этому шёпоту.