Эффект бабочки

На дворе был 2008 год. В тот вечер им предстояло выступление на арене Milton Keynes, битком набитой распевающими зрителями, и казалось, их крики поднимают группу на еще большие высоты. Тем временем угасающий свет дня заволакивал тенями стены стадиона, молчаливо обещая скорую бурю. В автобусе же стоял шум: смесь нервной болтовни перед концертом и тихого шума мотора. Это была привычная колыбельная, которую вскоре сменят звуки наэлектризованного хаоса. Майк откинулся на изношенное кожаное сиденье, ощутил привычную тяжесть мягко поблескивавшего обручального кольца на пальце. Анна успела ему позвонить и оставить голосовое сообщение, где, негромко посмеиваясь, делилась с ним новостями из дома об Отисе, их друзьях, самых обыкновенных вещах, которые происходили где-то за пределами безумного мира группы. Теплота этого сообщения грела ему душу: это был оазис покоя среди урагана. Он принялся рассеянно, почти бессознательно отстукивать ритм по подлокотнику. Через проход от него сидел Честер с Талиндой. Их тихий смех смешивался с негромким урчанием мотора. Майк понаблюдал за Честером, который расслабленно сидел рядом с Талиндой, положившей голову ему на плечо. Его смех казался таким мягким здесь, вдали от арен, полных орущих фанатов. Честер казался умиротворенным, и Майк почувствовал, как на душе теплеет. И все же он не мог отогнать от себя воспоминания о прошлом, когда Честер был опустошен после развода с Сэм. Бесконечные битвы за опеку над ребенком грузом придавливали его к земле. В глубине души Майк знал, и, возможно, это понимал только он, что хрупкое счастье не будет длиться вечно. И все же он цеплялся за него, дорожа редким зрелищем Честера как живого человека за фасадом рок-звезды. В такие моменты Майк чувствовал ту же связь, что образовалась много лет назад во время поздних вечерних сессий и гастролей, проходивших с переменным успехом. То было понимание за пределами слов. Шли годы, но связь между Майком и Честером оставалась оазисом среди связанного со славой хаоса. - Майк. - Голос Честера, мягкий, но отчетливый, вплелся в его мысли. - О чем задумался? Майк повернул голову, перехватил его взгляд. Он был таким открытым: взгляд человека, которому от него ничего не нужно. - Просто думал о сетлисте, о новом альбоме... о жизни. О тебе. Честер усмехнулся и легонько пихнул его локтем. - О жизни, ага? Звучит сложно. Майк мягко улыбнулся. - Немного. Но по-хорошему сложно. Понимаешь, группа, туры, музыка и все, что вне этого. Честер кивнул, взгляд у него был теплым. - Да, понимаю. Но оно того стоит. Благодаря тебе. В груди у Майка расцвело привычное тепло от этой тихой поддержки. Прошли годы, они успели жениться, а ответственности прибавилось, но то главное, что их связывало, осталось непоколебимым. Талинда подалась к Честер и прошептала ему на ухо что-то такое, от чего он тихонько рассмеялся. Майк улыбнулся, ведь это выглядело так по-домашнему. И все же внутри чувствовалось какое-то напряжение: грудь у него так и стиснуло, когда Честер взглянул ему в глаза и помедлил на них своим взглядом. * Linkin Park изменились. Сырая, беспокойная энергия, которая подпитывала группу на раннем этапе, когда ребята проводили долгие вечера в тесных студиях, маленьких клубах, где лишь горстка людей знала, кто они такие, переросла в нечто гораздо большее и всепоглощающее. Они стали мировым явлением, их альбомы возглавляли чарты на разных континентах, во время туров десятки тысяч преданных фанатов заполняли стадионы. И все же среди водоворота славы Майку и Честеру удалось сохранить нечто редкостное: доверие и дружбу, молчаливую близость, не сломавшуюся под давлением внешнего мира и всех потрясений. * Майк ходил по репетиционной, проверяя оборудование и убеждаясь в том, что все готово к концерту. Заканчивался саундчек, и помещение наполнял негромкий гул усилителей и тихие звуки, с которыми роуди возились с кабелями. Как всегда, в воздухе витало чувство предвкушения. Внимание Майка привлек бас Феникса. Что-то было не так, какая-то мелочь, едва слышная, и все же от Майка она не укрылась. Он замер на полушаге, развернувшись в сторону источника звука. - Погоди, - сказал Майк, махнув в сторону оборудования Феникса. - Странно как-то. Такое чувство, что сейчас замкнет. Феникс опустил взгляд, проверил кабель. - Спасибо, чувак. У тебя на такие вещи шестое чувство. Майк торопливо кивнул. - Нам сегодня сюрпризы не нужны. Честер стоял в сторонке недалеко от сцены и слушал их разговор. Ничего особенного не произошло, но он не мог отделаться от неприятного чувства, что все вокруг так хрупко. Одна мелочь, один неверный шаг - и все полетит в тартарары. Он едва заметно ухмыльнулся собственным мыслям. Одна неверная нота, одна неполадка, и вечер был бы испорчен. И это лишь один отошедший кабель из всего возможного бардака, подумал он и помедлил взглядом на Майке. Тот обладал особым взглядом на вещи: даже в те моменты, когда концерт балансировал на грани провала, ему удавалось все спасти. Это было напоминанием о том, что, вне зависимости от того, каким идеальным все казалось на поверхности, они всегда находились в шаге от неурядиц. А одна неурядица могла запустить цепную реакцию, подобно той, какую запускает взмах крыльев бабочки. * Тем же вечером, после концерта, запись которого впоследствии должны были показать по всему миру, Майк повалился на кровать в неярком свечении экрана ноутбука: это был единственный источник света в гостиничном номере. Там проигрывалась запись, сделанная в тот день, со всеми ее парящими гитарами и ревом толпы. Звук был приглушен, так что в номере было почти тихо. Парни вместе с женами и прочими людьми пошли на вечеринку после концерта, а Майк вежливо уклонился. Тяжесть того вечера давила на него всем своим грузом, и от вселенской усталости его не могли избавить никакие аплодисменты. Раздался тихий стук в дверь, и Майк оторвался от гипнотического сияния экрана ноутбука. Отголоски концерта вновь вспыхнули в криках фанатов, гитарный фидбэк сменился тишиной. Майк моргнул, потер глаза и охрипшим после концерта голосом окликнул того, кто стучал: - Входи. Дверь со скрипом отворилась, и вошел Честер. Волосы у него были влажными после душа и слегка завивались на концах, ворот толстовки потемнел у шеи. Он выглядел уставшим, прямо-таки вымотанным, но в глазах светилось все то же тепло, та искра, которую не могла погасить никакая усталость. - Нет настроения праздновать, - сказал он, на мгновение прислонившись к стене, и двинулся к Майку. - Попросил Роба приглядеть за Талиндой. Решил проверить, как у тебя дела. Майк улыбнулся. - Хорошо хоть ты не Джо попросил. - Ну неет, - с улыбкой ответил Честер. - В итоге ей самой пришлось бы за ним присматривать... даже говорить об этом не стоит. С легким стоном он опустился на стул рядом с Майком. Старая древесина пискнула под его весом. С минуту оба не говорили ни слова. Тихий шум города доносился от окна: музыка, далекая сирена, размеренный ритм жизни, которая шла себе дальше за стенами отеля. Молчание не было неловким, им было уютно рядом друг с другом после исполненного хаоса дня. И это ненавязчиво напоминало им о том, что для некоторых вещей не нужны слова. Майк перевел рассеянный взгляд на ноутбук. На экране группа как раз исполняла песню: Честер стоял у микрофона, весь потный и оживленный, руки Майка порхали над клавишами, ритмично двигая пальцами, а толпу словно захватил единый энергетический импульс. Честер проследил за взглядом Майка, хмыкнул и негромко поддел его: - Тебе нравится на себя любоваться? Ах ты нарцисс. Майк расхохотался и затряс головой. - Еще чего, - сказал он и развернул ноутбук поближе к Честеру. - Я на тебя смотрел. Ой, а тут ты, меня, кажется, застукал на этом. Честер хлопнул его по плечу: - Смешной ты. На экране по-прежнему шла запись концерта, и шум толпы, пропущенный через маленькие динамики ноутбука, казался тихим. Честер подался ближе, их плечи соприкоснулись, и Майк почувствовал легкий запах мыла и гостиничного шампуня. - Врать не стану, - промурлыкал он и широко улыбнулся, - сегодня мы отожгли. Майк улыбнулся, тут же забыв об усталости. - Ты так круто спел Leave Out All the Rest. - Он покачал головой, не отрывая глаз от экрана. - Порой мне не верится, что ты в моей группе. Честер улыбнулся. Взгляд его был мягким, но игривым. - Вот как, в твоей группе? Ты и правда хочешь поднять эту тему? - Он легонько погладил Майка по руке, тихонько рассмеявшись. - Но спасибо, чувак. Я тебя тоже люблю. Майк негромко рассмеялся от удовольствия и чего-то более глубокого. По их лицам в свечении ноутбука пробегали переменчивые блики, то яркие, то мягкие. Снаружи ветер дул в окна, донося до них приглушенный шум города. Отсмеявшись, Честер, не отрывая взгляда от экрана, продолжил тихим, задумчивым тоном: - Знаешь, иногда я думаю, что мы везунчики. Не только в плане музыки, нам и друг с другом повезло. После всего этого хаоса, всех перемен... мы сохранили главное, понимаешь? Улыбка Майка стала мягче, взгляд - задумчивей. - Да. Я часто об этом думаю, - тихо сказал он. - Все, что мы пережили. Все, что мы друг для друга значим. Даже сейчас, когда у нас есть... - Он поколебался, горло сжалось. - Вся эта жизнь. Жены, дети... все вообще... Честер повернул голову, пытливо вгляделся в его глаза. В его интонации больше не было шутливости, только понимание: - Даже сейчас, говоришь... Майк сглотнул, перехватил его взгляд. - Да, - тихо сказал он, - даже сейчас. Что-то между ними переменилось, в воздухе повисло нечто такое, для чего не требовалось слов. Они были уже не теми ребятами, которые основали группу. Они повзрослели и, получив свою долю травм, обрели почву под ногами. Но та связь, что зародилась между ними, сохранилась и стала лишь крепче. Честер потянулся к Майку, дотронулся до тыльной стороны его ладони. Касание было невесомым, но оно дало опору им обоим, словно якорь в этом хрупком мгновении между усталостью и взаимопониманием. - Между нами есть что-то особенное, чувак, - тихо сказал он. - Что-то, чего большинству людей не удается найти. И я отношусь к этому серьезно. У Майка сперло дыхание. Он перевернул ладонь, и на мимолетное мгновение их пальцы соприкоснулись. Майк убрал руку. - Я тоже, - сказал он искренне, чуть хрипловатым голосом. - И я ни на что бы это чувство не променял. Следующий час они провели, сидя бок о бок, порой обмениваясь воспоминаниями, маленькими историями, которые произошли с ними в туре на заре истории группы. Иногда они замолкали, и тишина между ними была подобна знакомому наизусть аккорду. Время от времени Честер негромко подпевал записи хрипловатым голосом, а Майк, не задумываясь, подхватывал, и они сливались в тихой гармонии. Как и всегда, они без всяких усилий, интуитивно, поймали ритм. В какой-то момент Честер откинулся на спинку стула и потянулся, да так, что в спине что-то хрустнуло. Поглазев несколько секунд на потолок, он негромко заговорил: - Ты когда-нибудь думаешь о прошлом? О том, как все начиналось? О том, какой долгий путь мы прошли? Майк поднял взгляд от своего блокнота и посмотрел в его глаза. - Постоянно, - сказал он. - Да, путь был долгий. Честер улыбнулся, и такой знакомый изгиб его губ поведал Майку больше любых слов. - Группа и ты - это лучшее, что со мной случилось, - тихо сказал он. Еще мгновение, и на его губах заиграла шаловливая улыбка. - Нет, еще кофе. Думаю, с кофеином тебе не сравниться. Майк рассмеялся и покачал головой. - Не поспоришь. Кофе текстов не забывает. И на интервью не опаздывает. - И то правда, - преувеличенно серьезным тоном согласился Честер и кивнул, словно обдумывая это сопоставление. - Спорный момент. Зато кофе никогда для меня песен не придумывал. Так что, думаю, можешь быть спокоен... пока что. Майк тихо, тепло рассмеялся. Так уютно было от осознания того, что они столько пережили вместе. Напряжение, которое витало между ними, смягчилось и переплавилось в нечто более нежное, привычное, непринужденное. В чувство спокойствия, что могло зародиться лишь между людьми, которые наблюдали друг друга и в моменты триумфа, и в периоды полного раздрая, пережили вместе хаос и умудрились сохранить взаимную привязанность. Отсмеявшись, Честер тихонько вздохнул. - И все же, - промурлыкал он, посмотрев в сторону окна, - с ума можно сойти, верно? Как далеко мы забрались. Когда-то записывались в подвале, спорили насчет того, кто займет лучшее место в вэне... а теперь вот мы где. - Он обвел рукой комнату, в которую через занавеску просачивалось мерцание городских огней. - Мировые туры, семьи, все, о чем мы мечтали. А еще нам пришлось разгребать кое-что такое, что раньше и не снилось. Майк медленно покивал. - Да. И каким-то образом мы все еще здесь. После всего этого. Честер снова перехватил его взгляд, и между ними проскользнуло что-то невысказанное: понимание, зародившееся бесчисленными поздними вечерами. Не просто ностальгия, а нечто более глубокое, что таилось в тишине, не требовавшей слов. Майк поежился, но не от холода, а от осознания того, что их связь нерушима. Она была проверена годами хаоса и перемен, доверием и любовью, какую бы форму та ни принимала. В итоге Майк задвинул стул, захлопнув ноутбук со звуком, который показался слишком громким. Честер приподнял капюшон худи, небрежно расправил его по плечам, но уходить не спешил. Он помедлил в дверном проеме, опершись рукой о косяк, и наблюдал за Майком с таким выражением лица, которое было красноречивее тысячи слов. - Знаешь, - сказал он, расплывшись в улыбке, - сколько бы мы всем этим ни занимались, для меня ты по-прежнему единственный человек, с кем усталость ощущается как терапия. Майк улыбнулся. - Ага, только своему психологу об этом не говори. А то он мне за это предъявит. Честер рассмеялся от души, и его искренний смех заполнил комнату. - И то верно, - сказал он и легонько сжал плечо Майка. - Доброй ночи, чел. - И тебе, - тихо отозвался Майк. Когда дверь закрылась, в тишине, пришедшей следом, не ощущалось пустоты. Она казалась насыщенной и многослойной, исполненной смеха, воспоминаний и понимания того, что, как бы мир вокруг них ни менялся, есть вещи, которые не изменятся никогда. Какими бы ни были дедлайны, расстояния, обязанности, они всегда сумеют вернуться к музыке, дружбе и друг другу. * Казалось, что гастролям нет конца. То был непрестанный водоворот: долгие переезды, поздние отходы ко сну, ранние подъемы. Очередной город, очередной концерт. Такую цену они платили за любовь к музыке. В тот вечер Майк в одиночку устроился в баре отеля и принялся потягивать крепкий капучино. Остальные либо ушли погулять, либо легли спать. Он же тихо посиживал в баре со своим ноутбуком. Сквозь занавески просачивались неоновые огни города, отбрасывая на пол неяркие цветовые пятна. На экране мелькал курсор. Майку никак не удавалось дописать куплет, и внутри зашевелилась тревога. Телефон завибрировал. Пришло сообщение от Анны. "Скучаю. Береги себя". Майк медленно выдохнул, и привычное чувство вины, от которого он не мог отмахнуться, навалилось на него. Он очень любил туры с их адреналином, музыкой, орущими толпами, но за это пришлось заплатить свою цену. Он торопливо набрал ответ: "Тоже скучаю. Позвоню завтра. Люблю". Закрыв ноутбук, он тяжело вздохнул. Весь осадок от разъездов, шума и ответственности, которую приходилось нести, выразился в этом вздохе. Открылась дверь фойе, и вошел Честер в толстовке, застегнутой до подбородка. Руки он держал в карманах, взгляд был слишком ясным для человека, который вроде бы собирался ложиться спать. Талинда в этот тур с ним не поехала, и от этого он чувствовал себя уязвимым и подчас вел себя грубовато, словно у него саднила застарелая рана. - Все хорошо? - негромко спросил Майк. Он с тревогой наблюдал за тем, как Честер усаживается на диван рядом с ним. Честер передернул плечами без всяких эмоций. - Просто заснуть не смог. Мои мозги все никак не отключатся. Подумал, может, ты меня чем-нибудь отвлечешь. - Он покосился на ноутбук, а потом перевел взгляд на Майка, словно ожидал от друга разрешения опереться на него. Майк слабо улыбнулся и отодвинулся, чтобы дать ему больше места. - Да. Тут вот кофе есть. И половинка песни, которая меня весь вечер бесит. Могу тебя ею помучить. Честер хихикнул и откинулся на спинку дивана, всем своим видом показывая, как он устал. - Идеально. Недописанный гениальный опус точно мне уснуть не даст. Майк потянулся, пытаясь расслабить плечи, и игривая улыбка расцвела на его губах. - Можем и усугубить. У меня в номере тише и суеты меньше. Можно отнести эту штуку наверх и просто отдохнуть. Честер тут же воспрянул, и в глазах у него вспыхнула искорка. - Я за. Пойдем к тебе. Они зашагали к лифту по коридору, устланному ковром, который как будто плыл в мареве приглушенного света. Сквозь стены просачивался далекий шум машин, напоминая о том, что город никогда по-настоящему не спит. Честер бросил взгляд на Майка с наполовину серьезным, наполовину шутливым видом. - Ты и правда думаешь, что кофе и полусырая песня могут помочь с бессонницей? Майк пожал плечами, как будто пытаясь смахнуть некий груз, и не один. - Не помочь. Скорее, немного заслонить реальность. Дать нам передышку. Честер тихонько рассмеялся, и прозвучало это как выражение признательности. Стоило двери в номер Майка закрыться за ними, как Честер выдохнул и опустился на стул у окна. Мягкие тени от городских огней, подобно рисунку, покрыли его лицо. Впервые за весь день он позволил себе расслабиться: казалось, изнеможение так и давит ему на плечи. Майк поставил кофе на ночной столик, и насыщенный, смачный аромат заструился между ними. В тишине комнаты этот теплый запах давал чувство опоры. - Ладно, - сказал Майк, усаживаясь на край кровати, и потер ладони и улыбнулся. - Крепись, сейчас буду мучить тебя недописанным творением своего гения. Честер склонил голову, приподнял бровь, расцвел в улыбке. - Я это как-нибудь переживу. Чашки кофе стояли между ними, и пар медленно поднимался кверху. Какое-то время Честер глазел на напиток, после чего пробормотал себе под нос: - Тебе когда-нибудь казалось, будто все это - туры, интервью, альбомы, - чересчур? Будто бы мы несемся куда-то, а куда - сами не знаем? Майк сглотнул. Неприкрытая откровенность Честера как ножом врезалась в атмосферу покоя. Майк взял чашку, но пить не стал, обдумывая, что сказать. - Да... иногда. А потом я думаю о фанатах, о музыке. Когда люди поют на концертах громче нас, это как якорь. Именно поэтому я продолжаю идти дальше. Честер тихонько барабанил пальцами по кромке чашки. Движение было нервозным, он сам не отдавал себе в нем отчета. - Иногда мне бы хотелось иметь мозги, как у тебя. Ты крепко стоишь на ногах, держишь равновесие. А я - нет. Майк придвинулся к нему, и их бедра соприкоснулись. Он мягко положил руку на предплечье Честера и почувствовал, как тот напряжен. - Тебе не надо быть таким, как я. Ты - это ты. Именно поэтому в нашей группе все идет как надо. Когда у меня заканчивается запал, ты разжигаешь огонь. Когда я залегаю в дрейф, ты приходишь и ставишь все вверх дном. Ты будто искорка. Губы Честера приподнялись в слабой, хрупкой улыбке. Его глаза мерцали в мягком свете лампы, и казалось, будто он сдерживает слезы и нечто большее. - Ты всегда находишь правильные слова. Майк поколебался, легонько провел пальцем по запястью Честера. - Может быть, потому что я тебя понимаю. Больше, чем кто бы то ни было в твоей жизни. Они сидели плечом к плечу, а через едва приоткрытое окно просачивался далекий шум города, смешиваясь с теплым ароматом кофе и слабым электронным шумом в номере. Пар лениво клубился над чашками, поднимаясь вверх подобно хрупкому шепоту, повисшему между ними в тишине. Казалось, время остановилось, и это была редкая, трепетная пауза в мире, который ни на секунду не прекращал вращаться: два человека, что обрели хрупкий покой посреди жизненного хаоса. Молчание тянулось, насыщенное, исполненное близости, невысказанных слов, которые значили больше, чем любые речи. Честер помедлил взглядом на лице Майка, заметил его усталость, сосредоточенность, напряжение в глазах, которое смягчалось в неярком сиянии настольной лампы. Он не знал, что делать: то ли глубже погрузиться в это мгновение, то ли нарушить его, сведя все к шутке. В итоге у него вырвался грубоватый смешок. - Шинода, ты осторожней. А то я начну слезы лить прямо в кофе. Майк вскинул взгляд. Сердце так колотилось, что ему казалось: он выдал себя с головой. Не успев как следует подумать, он притянул Честера в крепкие объятия и прижался к нему всем телом, деля тепло на двоих. - Ты - самое охренительное, что со мной случилось в этой жизни, - признался он тихо и искренне. Честер посмотрел на него мягким взглядом, в котором так и светилось обожание, перемешанное с чем-то похожим на нежность. Губы изогнулись в хитрой улыбке. - Ух ты, Шинода, а я-то думал, сквернословие - моя фишка. Майк расплылся в улыбке и мягко провел пальцем по ладони Честера. - Ну, я ведь учусь у лучших. Честер ухмыльнулся и игриво пихнул Майка. - Ага. Так что, ты вроде над песней работал? Майк поставил ноутбук на колени, стараясь не разбить тот хрупкий оазис покоя, который они сотворили на двоих. - Ну да. У меня есть несколько строчек, но не уверен, что из них выйдет. Что ты об этом думаешь? - Он принялся несмело наигрывать не мелодию, скорее, набросок мелодии, хрупкий эскиз, которому еще только предстояло воплотиться. Честер начал тихонько мычать в такт звукам, заполнившим тишину комнаты. И тут он запел, подхватив сырую, неоконченную мелодию, и в каждой ноте звучала усталость, искренность и весь груз переживаний. When life leaves us blind, Love keeps us kind… It keeps us kind. Эти слова повисли в воздухе, хрупкие, но сильные: они звучали как обещание. Майк наблюдал за тем, как губы Честера шевелятся под музыку, как он, сосредоточившись, хмурит брови, и испытал смешанные эмоции: и восторг, и желание его защитить. Честер перехватил его взгляд и мягко, игриво улыбнулся. - Мы такие чудаки, - сказал он, покачав головой в легком недоумении. - Два женатых чувака спрятались в отеле в два часа ночи и сочиняют любовную песню, которая, на самом-то деле, вовсе и не любовная. Майк улыбнулся, хотя в груди зашевелилось слабое, непривычное чувство, нечто вроде тоскливой меланхолии. - Может, потому песни и получаются, - тихо сказал он. - Потому что мы не боимся испытывать чувства. Ну, почти. Честер склонил голову и словно оставил все свои привычные защитные реакции. - А ты всегда чувствовал куда больше, чем показывал, - проговорил он, вглядываясь в усталое лицо Майка. Чувствуя, как жар приливает к щекам, Майк опустил взгляд, побарабанил по краю ноутбука. - Может быть, - признал он, и прозвучало это едва слышно. Ночь текла дальше, час шел за часом, и время казалось одновременно бесконечным и мимолетным. Музыка, негромкие разговоры, воспоминания наполняли номер. Они шутили о привычке Брэда то и дело менять гитарные партии, о едком сарказме Феникса, о молчаливой мудрости Роба, о бесшабашных розыгрышах Джо. Смех поднял им настроение, а гармония между ними связывала их все крепче, нить за нитью. В какой-то момент слова стали излишни. Они просто слушали отголоски клавиш, тени гитарных звуков, тихий ритм дыхания друг друга. И в этом пространстве, которое они делили на двоих, внешний мир с его яркими огнями, обязанностями, конца которым не предвиделось, тяжестью всего того, что поджидало их утром, словно сгинул. Но, когда в комнату вкрался рассвет, осветив его стены бледным золотом, Честер снова притих. С усталым вздохом он откинулся на спинку дивана и прикрыл глаза. - Спасибо тебе за эту ночь. И за эту, и за все другие, - произнес он устало, но уверенно. - Я слишком редко об этом говорю, но ты как якорь, который удерживает меня в этом мире. В моменты, когда мысли ведут меня куда-то не туда. У Майка встал комок в горле. Не в силах подобрать правильных слов, он протянул руку и накрыл ладонь Честера. Никаких громких заявлений, лишь простая, невыразимая вслух истина: здесь и сейчас, в этом крохотном закоулке вселенной, они были вместе, и этого было достаточно. Дыхание у Майка сперло. Ему хотелось пообещать Честеру что угодно, поклясться, что он никогда не даст ему упасть. Но он знал, насколько хрупко будущее: эффект бабочки не давал о себе забыть. Вместо этого он подался ближе и сказал негромко, но уверенно: - Я всегда буду рядом. Всегда. Честер взглянул ему в глаза, и на мгновение время остановилось. Затем он робко расплылся в благодарной улыбке. - Знаю. Вскоре они заснули, приткнувшись каждый на своем конце дивана, а демоверсия песни так и продолжала тихо играть на повторе. На той тихой заре, когда город пробуждался от сна, Майк осознал истину: каким бы тяжелым ни обернулось будущее, какими бы трещинами не покрылись доспехи, в которых он за него бился, они с Честером в любом случае снова найдут дорогу друг к другу. Именно так, и никак иначе.