Запретное лето

Утро в коттедже начиналось лениво. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь жалюзи, рисовали на полу золотые полосы. В доме царила тишина, нарушаемая лишь мерным гулом холодильника и доносящимся из-за дверей сонным дыханием его обитателей. В одной из спален на втором этаже было не так тихо. Юки, уже давно проснувшаяся, сидела на краю своей кровати перед переносным зеркалом. В наушниках играла её любимая песня — что-то медленное и лиричное, отчего на душе было светло и немного щемяще. Она тихо подпевала, сосредоточенно выводя кисточкой стрелку на веке. Рядом, на соседней кровати, ворочалась её подруга и одноклассница Соён, нехотя открывая глаза. — Ты всегда так заряжаешься с утра? — проскрипела Соён, зарывшись лицом в подушку. — Ещё ночь по календарю... Юки лишь улыбнулась в ответ, не прекращая напевать. Она ловила своё отражение — сияющие глаза, лёгкий румянец на щеках. Вчерашний вечер на кухне, тот незаконченный разговор и нежное прикосновение Чонгука согревали её изнутри. Вдруг в дверь тихо постучали. Прежде чем кто-либо успел ответить, дверь приоткрылась, и в проёме показался Чонгук. Он был уже одет — в простую серую футболку и шорты, волосы слегка взъерошены после сна. В руках он держал два стакана с парким, только что сваренным кофе. — Мир неспящим, — тихо сказал он, его голос был ещё немного хриплым ото сна. Его взгляд сразу же нашёл Юки, и в уголках его глаз обозначились лучики морщинок от лёгкой улыбки. — О, кофе! Ты ангел! — обрадовалась Соён, наконец полностью просыпаясь. Она поднялась с кровати и взяла один из стаканов из рук Чонгука. — Спасибо, что спас от неминуемой смерти. Чонгук кивнул, но его внимание было всецело приковано к Юки. Она сняла один наушник, и тихая музыка продолжала литься из второго. — А тебе с сахаром, как любишь, — он протянул ей второй стакан. Их пальцы соприкоснулись, и теперь это прикосновение было наполнено новым смыслом — осознанным, волнующим. — Спасибо, — прошептала она, чувствуя, как по щекам разливается знакомый жар. Соён, наблюдая за этой немой сценой, хихикнула. Она была не слепа и всё прекрасно понимала. —Что ж, я, пожалуй, пойду... проверю, не сожгли ли наши повара кухню. Оставлю вас двоих... наслаждаться кофе, — она многозначительно подмигнула Юки и, прихватив свой халат, выскользнула из комнаты, притворно закрыв за собой дверь. Дверь щёлкнула, и они остались одни. Тишина в комнате стала густой и сладкой, как мёд. Юки опустила взгляд на стакан в своих руках, не в силах поднять его на него. Чонгук сделал шаг вперёд. Затем ещё один. Он остановился прямо перед ней, так близко, что она чувствовала исходящее от него тепло. — Ты красиво пела, — тихо сказал он. — Я слышал, пока шёл по коридору. Она наконец посмотрела на него. Его взгляд был тёплым и таким прямым, что у неё перехватило дыхание. — Я... не знала, что ты подслушиваешь, — попыталась пошутить она, но голос дрогнул. Он не ответил. Вместо этого он медленно опустился на одно колено перед ней, чтобы их глаза оказались на одном уровне. Он пристально смотрел на неё, будто пытаясь прочитать каждую её мысль. — Юки... — его голос прозвучал как ласковый шёпот. Он протянул руку и осторожно коснулся её подбородка, мягко направляя её лицо к себе. Она не сопротивлялась. Её сердце колотилось где-то в горле, заглушая всё вокруг. Она видела, как его взгляд скользнул по её лицу, остановившись на губах, на которых только что легла слой нежной розовой помады. Он медленно, давая ей время отстраниться, приблизил своё лицо. Она закрыла глаза. Их губы встретились. Сначала неуверенно, почти робко. Это был нежный, пробный поцелуй, полный вопроса и надежды. Но затем что-то щёлкнуло. Чонгук глубже прижался к её губам, а её руки сами потянулись к его шее, впутываясь в волосы у затылка. Поцелуй стал увереннее, страстнее, говоря обо всём, что они не решались сказать словами. Он был тёплым, сладким от кофе и бесконечно нежным. Когда они наконец разомкнули губы, чтобы перевести дыхание, он не отстранился, а лишь прижался лбом к её лбу. Его дыхание было таким же сбивчивым, как и её. Он посмотрел на её губы, теперь слегка растушёванные, и его лицо озарила счастливая, немного виноватая улыбка. — Кажется, я съел твою помаду, — прошептал он, его губы всё ещё были в сантиметре от её. Юки рассмеялась, счастливое, беззаботное хихиканье, которое вырвалось из самой глубины её души. — Ничего, — выдохнула она, касаясь его щеки. — Она того стоила.