Сделай секретом.

***

      Яркий дневной свет, заботливо смягчённый высокой, плотной пеленой облаков, заполнял простор кабинета через огромное витражное окно. Внутреннее пространство отражало ту же философию безупречной стерильности, что и весь комплекс: стены сияли молочной белизной, меблировка была предельно лаконичной и ориентированной на функцию. Это место было манифестом строгости и идеальной симметрии. За широким, отполированным столом восседал руководитель в костюме цвета грозового неба. Его лицевые линии были жёстко очерчены, а фигура зафиксирована в напряжённом, абсолютно официальном положении. Напротив, в глубоком кожаном кресле, расположился молодой человек. Его манера держаться, напротив, транслировала полное самообладание: голени перекрещены, спина лениво откинута назад. Световой поток, проникая внутрь, высвечивал пряди волос и отбрасывал блики на глянцевые тёмные линзы его очков. В воздухе висела ощутимая плотность, напряжение, что, однако, не несло в себе ни капли враждебности. Мужчина наклонил корпус чуть вперёд, его голос прозвучал глубоким басом, полностью лишённым интонационных изгибов, словно он озвучивал не подлежащий оспариванию вердикт. — Мы искренне удовлетворены, что вы приняли наше предложение, Харрис. Признаю, этот выбор обернулся для нас немалым триумфом. Юноша никак не отреагировал на эту похвалу, лишь медленно, почти незаметно разжал губы, выпуская воздух. — Неординарные личности, вроде вас, редко удостаивают нашу Организацию своим вниманием, — продолжил Мужчина, выполняя плавный жест рукой, будто бы очерчивая границы кабинета. — Наша специализация... она, скажем так, весьма элитарна и требует исключительной архитектуры мышления. Мы искали по-настоящему уникальные кадры, и Ваши результаты превзошли самые смелые прогнозы. — Мужчина взял со столешницы тончайшую папку и аккуратно, трижды постучал её углом по краю стола. — Мы говорим не просто о зачислении. Речь идёт о полной протекции. Наши двери открыты для вас без каких-либо вводных условий. Ваш интеллектуальный потенциал, мастерство в анализе и, не скрою, ваши предыдущие достижения — всё это делает вас фундаментальным ресурсом для нас. Наконец, молодой человек произнёс слово. Тон его был приглушённым, но пронизанным абсолютной внутренней силой. — Я ценю вашу прямолинейность в изложении фактов, Директор. — Транспарентность — основа наших рабочих процессов, — мгновенно парировал Директор, и уголки его рта дрогнули в почти невидимой, секундной гримасе. — Мы, как учреждение, готовы предоставить вам любую необходимую платформу, любое снабжение. Ваша единственная задача — эксплуатировать этот потенциал. Использовать его с максимальной, невероятной эффективностью. Мы уверены, что ваше включение не просто обогатит наш состав, но и задаст ориентир для всех прочих студентов. Это высочайшая честь для нас. И мы надеемся, что для вас это станет событием, превышающим рамки обычного обучения. Директор, откинувшись на спинку кресла, принял выжидательный вид. Его взгляд не содержал давления, но в нём читалось огромное, почти молящее ожидание. Юноша продолжал сидеть без малейших изменений в позе, его спокойствие было негласным подтверждением собственной значимости. Но на мгновение - поднял руку в неторопливом, осмысленном движении, слегка подтолкнул очки на переносице, не отрывая взгляда от собеседника. За тёмными линзами его глаза казались ещё более неподвижными и пронизывающими. — Вы чрезвычайно точно структурировали все льготы, Директор, — сказал Харрис. В его тембре не было и намёка на тщеславие; это была лишь констатация безупречного итога презентации. — И мне предельно ясна подлинная ценность того снабжения, о котором вы упомянули. — Он выдержал драматическую паузу, давая последним словам руководителя полностью осесть в тишине. Атмосфера в помещении сгустилась, став неожиданно вязкой. — Однако, — продолжил Харрис, медленно наклоняя голову набок, — мне представляется, что мы проигнорировали один ключевой момент в этом «прозрачном» диалоге. Вы говорите о протекции и ресурсах, о вашей потребности во мне. Но вы не озвучили, чего же организация жертвенно ждёт от меня взамен этой исключительной благосклонности. Директор, до этого момента выглядевший абсолютно нерушимым, впервые позволил себе искривление губ, что, впрочем, исчезло быстрее, чем возникло. Он оценил эту готовность сосредоточенно играть, эту мгновенную смену расстановки сил. — Разумный вопрос, Харрис. В высшей степени разумный, — его тембр стал тише, отбросив официальный регистр. — Мы не планируем, что вы будете просто сидеть. В этом нет необходимости; вы уже опередили нашу программу на несколько шагов. Мы ждём нечто качественно иное: достижения, которые не могут быть получены стандартным путём. Мы предоставим вам самую неразрешимую задачу в нашем архиве. Мужчина вернул тонкую папку на стол. Звук едва слышного соприкосновения поглотился объёмом кабинета. — Вы осведомлены об операции «DRK»? — спросил Директор, и в его глазах мелькнул чистый, нескрываемый вызов. Харрис хранил молчание. Отражение света на тёмных линзах сделало его облик на мгновение совершенно недоступным для прочтения. — Осведомлён, — ответил он, наконец. — Это инициатива, которую ваш институт безуспешно пытается закрыть на протяжении последних пяти лет, без какого-либо реального продвижения. — Абсолютная правда, — Директор коротко кивнул. — И ваша будущая функция — довести её до логического завершения. В обмен на ваши гарантии и все ресурсы, мы просим вас в течение первого года выполнить то, что не смогли совершить три наших ведущих департамента. В этом заключается наша обоснованная отдача. Директор снова откинулся назад, широким жестом предлагая юноше либо принять, либо отвергнуть этот ультиматум. — Что ж, — Харрис наконец резко подался вперёд, и его расслабленное до этого тело приняло собранность. — Теперь это больше похоже на открытую сделку. Моё согласие получено.