Сделай секретом.

***

      Толпа за спиной Глена захлопнулась, словно тяжелый театральный занавес, окончательно отсекая его от эпицентра хаоса. Шёпоты, косые взгляды, безумные догадки и обрывки фраз — всё это осталось позади, превращаясь в неразборчивый гул. Глену казалось, что сам воздух в коридоре до сих пор вибрирует, сохраняя остаточное напряжение после той безобразной драки. Стены, выкрашенные в стерильный серый цвет, будто впитали в себя всполохи адреналина и теперь едва слышно, на грани восприятия, потрескивали от статического электричества. Он шагал размеренно, не позволяя себе ускоряться. Глен вслушивался в ровный, привычный шум кампуса, который, подобно раненому зверю, постепенно зализывал раны и возвращался к своей обыденной ритмике. Разговоры вокруг становились всё громче, обретая плоть: кто-то заливисто смеялся, сбрасывая стресс, кто-то пересказывал детали потасовки с таким жаром, будто сам был в центре свалки. Глен знал эту черту людей — они обожают добавлять драму туда, где ее и так через край, дорисовывая детали и придумывая героям лишние подвиги. Типичный день в Институте. Только декорации сегодня сменились на разбитые лица, костяшки пальцев в ссадинах и испуганно-возбужденные взгляды первокурсников. Он невольно усмехнулся лишь самым уголком губ, пряча иронию в тени капюшона. «Ну и хорошо. Гораздо хуже — когда в кампусе становится слишком тихо. Тишина здесь всегда предвещает что-то по-настоящему паршивое». Звук его шагов гулко отдавался эхом от высокого потолка. Воздух здесь был специфическим: едкая смесь дешевого пережаренного кофе из автоматов и сухой, «стеклянный» озон от мощных кондиционеров, работающих на пределе. Студент в огромных наушниках, погруженный в свой мир, едва не врезался в него плечом; он буркнул невнятное извинение и тут же исчез в потоке, даже не подняв глаз. Глен глубже сунул руки в карманы худи. Воротник приятно и мягко касался шеи — эта осень в кампусе была капризной, она еще не определилась, хочет ли она заморозить всех первым инеем или просто остаться задумчивой и дождливой. Поток студентов перед ним чуть раздвинулся, обнажая широкий лестничный пролёт. Где-то слева взвился звонкий, почти истеричный девичий голос: «Говорю тебе, он реально прыгнул через стол! Прямо рыбкой!» В ответ грянул коллективный хохот. Глен лишь едва заметно качнул го­ловой. Новости в этих стенах разрастались быстрее, чем свет в вакууме, обрастая небылицами с каждым новым пересказом. Он уже намеревался свернуть к лестнице, ведущей на первый этаж, когда его взгляд, привыкший цепляться за аномалии, выхватил двух парней у панорамного окна. Один — неприлично высокий и худощавый, с копной взъерошенных волос, которые выглядели так, словно парень не просто шел по коридору, а только что продирался сквозь грозовой фронт. Другой был чуть ниже ростом, с более плотным телосложением и взглядом настолько серьезным, что казался старше своих лет. Плечи этого второго были напряжены до предела — так выглядит человек, готовый в любую секунду либо сорваться на бег, либо ударить в челюсть, либо выдать идеальный ответ на сложнейшем экзамене по биохимии. Они не просто спорили. Они жарко, почти лихорадочно перекидывались короткими фразами, каждый отчаянно пытался доказать свою правоту, но оба при этом явно тонули в одной и той же липкой тревоге. — Да я звоню ему уже в десятый раз, Ричи! — высокий Дилан нервно крутил в длинных пальцах телефон, и Глен заметил, что его руки дрожат мелкой, неукротимой дрожью. — И ноль. Абсолютно круглый, мать его, ноль. Ты знаешь, что в моем понимании значит этот ноль? — Ноль может значить и то, что он просто не слышит или не хочет отвечать, — Ричард старался чеканить слова уверенно, создавая иллюзию спокойствия, но его голос то и дело срывался на высокой ноте, выдавая внутренний раздрай. — В конце концов, у них могли просто изъять телефоны. Ты же знаешь нашу охрану и полицию. Они не шутят, когда кто-то в общежитии орет на весь этаж, что его собираются убить. Глен приподнял бровь, замедляя шаг. «Ага. Попались. Значит, вы и есть те самые друзья Уилла. Команда поддержки в режиме ожидания». Он начал приближаться к ним — плавно, неторопливо, сохраняя вид человека, который оказался здесь по чистой случайности и просто идет мимо по своим делам. Но он выверил траекторию так, чтобы высокий Дилан обязательно заметил его периферийным зрением. Так и случилось. Дилан оторвался от гипнотизирования экрана смартфона, его взгляд встрепенулся и замер на Глене, как напуганная птица. Ричард среагировал медленнее, но тоже обернулся, напрягаясь всем телом. Между ними тремя повисло то самое немое, густое напряжение, которое всегда предшествует важному разговору. — Хэй, — Глен поднял руку в коротком, почти небрежном приветствии. — Дилан? Ричард? Верно? Парни переглянулись. В их глазах на секунду промелькнул немой вопрос: «Откуда этот тип знает наши имена?», но это подозрение быстро сменилось вспышкой узна­ва­ния. — А, это ты… — Дилан щелкнул пальцами, мучительно пытаясь выудить имя из памяти, забитой стрессом. В итоге он сдался. — Ты Глен, да? Друг того парня? — Он самый, — Глен позволил себе легкую ухмылку. — Мне кажется, мы мельком пересекались в коридорах, еще до того, как Профессор Харрис решил устроить здесь турнир гладиаторов в прямом эфире. Ричард шумно выдохнул через нос, скрестив руки на груди. — Очень смешно. Прямо обхохочешься. — Я действительно стараюсь, — Глен изобразил на лице комичную обиду, приложив руку к сердцу. — Юмор — моя лучшая защита в стрессовых ситуациях. Итак, я не ошибся? Уильям — ваш близкий друг? — Да, — Дилан кивнул так резко, что волосы упали ему на глаза. — И мы понятия не имеем, где он сейчас черти носят. — Он подался вперед, понизив голос до заговорщицкого шепота. — Ты видел его после того, как их разняли? — Лично — нет. Но чутье подсказывает, что скоро увижу. — Глен расслабленно облокотился на стену, демонстрируя полное спокойствие. — Если, конечно, полиция не решит его усыновить за боевые заслуги. — Что?! — Ричард непонимающе моргнул. — Да шучу я, расслабься. Хотя… в этом Институте мир вообще ведет себя странно. Никогда не знаешь, чем закончится обычная драка. Дилан покачал головой, но на его лице сквозь маску тревоги наконец прорезалась слабая, ответная ухмылка. — Ты странный, Глен. Реально странный тип. — Спасибо за комплимент. Я долго тренировался. — Глен пожал плечами, а затем его взгляд стал серьезным. — Слушайте, а что вообще произошло? Только умоляю, не говорите мне просто слово «драка». Я это видел. Я хочу знать — почему? Из-за чего они сцепились? Дилан и Ричард снова обменялись быстрыми взглядами. Наступила та самая специфическая тишина, когда люди взвешивают на внутренних весах — стоит ли доверять постороннему или лучше промолчать. Наконец Ричард сдался. Он глубоко выдохнул, глядя куда-то в сторону окна, и тихо произнес: — Харрис украл кое-что у Уилла. — Очень важную вещь, — веско добавил Дилан. — И Уилл — ну… понимаешь, он не из тех, кто умеет просто отпускать и забывать. Особенно когда дело касается личного. — Особенно когда это касается очень личного, — закончил за него Ричард, и в его голосе прозвучало нечто, похожее на сочувствие. Глен слегка наклонил голову набок, анализируя полученную информацию. — Интересно. Картина начинает складываться. — Интересно?! — Ричард посмотрел на него с нарастающим раздражением. — Человека, возможно, сейчас исключают, там чуть стену не проломали головой Харриса, а ему, видите ли, «интересно»… — Стены — это просто бетон и штукатурка, их починят за пару часов, — невозмутимо отозвался Глен. — А вот человеческие эмоции — субстанция куда более сложная. Их так просто не залатаешь. Дилан неожиданно для самого себя тихо хмыкнул, оценив глубину фразы. — Философ доморощенный. Где ты такого набрался? — Понабрался у кое-кого… — Глен мягко улыбнулся, и в этой улыбке на мгновение промелькнула тень воспоминания. Молчание снова опустилось на них, но теперь оно не было колючим или враждебным. Оно стало задумчивым, общим. Дилан шумно выдохнул, словно сбрасывая с плеч невидимую, но тяжелую плиту. — Ладно, — он раздраженно оттянул воротник своего худи, словно ему внезапно стало не хватать воздуха. — В любом случае, здесь нам ловить нечего. Полиция разогнала всех по углам, уроков сегодня точно не будет — все преподы в шоке. Нам сказали просто сидеть и ждать. Типа, пока не позвонят из деканата или из участка. — То есть ваш план на остаток дня… — Глен прищурился, глядя на них. — Просто стоять в коридоре и нервно сверлить взглядом линолеум, пока в глазах не потемнеет? — Да! — Ричард в сердцах ткнул пальцем в воздух. — Потому что этот придурок не берет трубку! Мы даже не знаем, жив ли кто-то из них, или их обоих уже пакуют в автозак. Или они сидят в кабинете директора и пишут признательные показания на десять листов. Глен состроил театрально-озабоченную мину. — Ребята, а вы точно его друзья? Оптимизм у вас просто зашкаливает. Дилан коротко фыркнул, засовывая руки в карманы джинсов. — У меня такой стиль. Защитная реакция мозга на полный абзац. — А у тебя? — Глен перевел взгляд на Ричарда. — А у меня просто реакция, — буркнул тот, но его глаза заметно смягчились. На несколько секунд все трое замерли, прислушиваясь к затихающему шуму кампуса. Было странное ощущение: огромная волна событий только что накрыла их с головой, и теперь само это мучительное ожидание стало единственным доступным действием. Глен сладко потянулся, словно разминая затекшие плечи, хотя на самом деле он разминал саму атмосферу тревоги, которую он, в отличие от остальных, старался не выпускать наружу. — Ну что, раз уж мы все официально признаны бездельниками на сегодня… может, выйдем на улицу? Свежий воздух, закат, пафосные тени — всё как в кино. А то мы здесь втроем свихнемся быстрее, чем полиция найдет общий язык с Харрисом. — Звучит… — Дилан бросил взгляд на окна, где свет действительно начал приобретать золотистый, медовый оттенок. — …на удивление нормально. — Да, — осторожно поддержал Ричард. — Всё равно здесь ловить нечего. Посидим снаружи, подождем звонка. Глен кивнул, словно именно такого ответа и ожидал. Троица двинулась по коридору к выходу. Они шли плечом к плечу, не торопясь, но уверенно. Иногда новые союзы складываются слишком естественно, чтобы верить в их случайность. Выход из здания встретил их освежающим ветерком. Он был прохладным, но не колючим, и нес в себе запахи мокрой травы и легкий, едва уловимый металлический привкус, словно огромный город где-то вдалеке уже начал ковать наковальню ночи. Закат сегодня не кричал яркими красками — он был тихим, разлитым по небу мягкими розовыми и оранжевыми мазками над острыми крышами корпусов. Тепло уходило неохотно, задерживаясь в нагретом за день бетоне. Они вышли на асфальтовую дорожку, ведущую к центральной площади. Обычно здесь яблоку негде было упасть: студенты сидели на ступенях, жевали сэндвичи, спорили о теориях струн и смысле бытия. Но сейчас площадь выглядела непривычно пустой. Лишь пара человек вдали делали вид, что уткнулись в учебники, усиленно демонстрируя «полное спокойствие». Дилан глубже зарылся подбородком в воротник. — Знаешь… я всё равно не втыкаю, — пробормотал он, глядя под ноги. — С какого перепуга Харрис вообще полез к его вещам? Они же почти не пересекались, разные круги, разные интересы. — Я тоже не понимаю, — тихо отозвался Ричард. — Но видимо, в какой-то момент интересы пересеклись слишком болезненно. Они прошли еще пару метров, и вдруг Дилан резко остановился, поворачиваясь к Глену. — Слушай, Глен, а ты вообще… ты кто такой? — спросил он в лоб, без обиняков. — Мы толком даже не знакомы, а ты трешься рядом и вещаешь так, будто видел этот фильм уже раз десять и знаешь концовку. Глен чуть склонил голову, разглядывая свои ботинки. — Я? Просто парень. Пытаюсь здесь освоиться. Наблюдаю за миром. Дружу с теми, с кем получается. — Он улыбнулся своей фирменной, слегка кривой улыбкой. — И да, признаю: иногда всовываю нос туда, куда меня не звали. — Это мы уже просекли, — Ричард усмехнулся, впервые за вечер расслабив челюсть. — Да я только в хорошие дела влезаю, честное слово, — Глен сделал максимально невинные глаза. — Ну, или в хаос. Хотя порой разницы между ними практически нет. — Шикарно, — Дилан сцепил пальцы в замок за головой. — Кажется, мы нашли второго меня, только более прокачанного. — Не льсти себе, Дилан, — Ричард фыркнул. — Одного тебя этому миру уже более чем достаточно. Глен поднял указательный палец вверх, призывая к вниманию. — Между прочим, я никого не обвиняю. Просто… я люблю находиться там, где можно что-то понять. Или помочь. Или хотя бы посмотреть качественное шоу из первого ряда, пока попкорн не кончился. — Ты говоришь так, будто у тебя напрочь отсутствует инстинкт самосохранения, — заметил Ричард, внимательно глядя на него. Глен на мгновение сделал лицо смертельно серьезным. — Он у меня есть. Поверь. Просто сейчас он ушел в заслуженный отпуск. Дилан рассмеялся — коротко, но абсолютно искренне. Напряжение в его плечах наконец начало таять. — Ладно, окей. Мне нравится ход твоих мыслей. Странный мозг, но рабочий. — Я его холю, лелею и иногда даже с ним советуюсь, — важно кивнул Глен. Они свернули на дорожку под старыми деревьями. Желтеющие листья тихо шуршали под ногами, словно сплетничая об их компании. Небо по краям уже начало наливаться густой синевой, а облака снизу подсвечивались угасающим золотом. В воздухе пахло влажной землей и чем-то упрямо-теплым — последним вздохом ушедшего лета. — Так вы пара? — внезапно, словно спрашивал о погоде, бросил Глен. Дилан на ровном месте едва не споткнулся о собственный кроссовок. Ричард замер на долю секунды, словно услышал в кустах тиканье бомбы. — Ч-что?! — Дилан вытаращил глаза и часто замигал. — Ну, у вас просто… вибрация такая, — Глен продолжал идти с максимально невинным видом. — Постоянные подколы, эта трогательная забота, общая трагедия на двоих… — Мы не... — Дилан начал яростно мотать головой. — Нет. Ну, в смысле, нет. То есть, типа, нет! — «Типа» нет? — уточнил Глен, расплываясь в широчайшей, провокационной улыбке. — Нет! — Дилан угрожающе ткнул в него пальцем. — Мы просто лучшие друзья. Со средней школы. — Очень, подчеркиваю, очень хорошие друзья, — добавил Ричард удивительно спокойным тоном, хотя уши у него подозрительно покраснели. — Прекрасно, — Глен удовлетворенно кивнул. — Обожаю такие отношения. Прочные. Слегка нездоровые. Абсолютно хаотичные. Всё как я люблю. — Они абсолютно здоровые! — буркнул Дилан, отворачиваясь. — Само собой, — мягко согласился Глен. — Если вы сами в это верите, то так оно и есть. Ричард прищурился, глядя на Глена. — Слушай, у тебя всегда такой специфический юмор, или это нам так «повезло»? — Увы, это не юмор, — честно признался Глен. — Это хроническое состояние души. Они дошли до ступеней главного корпуса и уселись на холодный гранит. Людей вокруг почти не осталось — редкие одинокие фигуры вдали, пара влюбленных на скамейке, да какой-то задумчивый парень, сосредоточенно черкающий что-то в планшете. Тишина больше не давила на уши — она была «правильной», лечебной. Город жил своим шумом где-то за забором, кампус дышал ровно. Закат накрывал всё вокруг, как уютный старый плед. — Ладно, — Дилан вытянул длинные ноги, скрестив их в лодыжках. — Раз уж мы тут застряли в режиме ожидания, выкладывай, Глен. Твой вывод о нас? Глен на мгновение задумался, глядя на первую звезду, прорезавшуюся на темнеющем небе. — Мой вывод? Вы — хорошие. По-настоящему честные ребята. Иногда, может, слишком нерешительные, но сердца у вас бьются там, где надо. И главное — вы держитесь друг за друга. В этом месте это огромная редкость. Наступила долгая пауза. Парни переваривали услышанное. — Ты слишком много наблюдаешь, — наконец сказал Дилан, глядя в пустоту перед собой. — А ты слишком много переживаешь, — парировал Глен. — За Уилла. За последствия. За то, что будет завтра. Дилан отвернулся, словно принял удар, который прошел сквозь защиту. Ричард лишь слегка сжал свои плечи. Это была короткая тишина — но она была нужной, очищающей. Глен внезапно встал, отряхивая штаны. — Знаете что? Если вас так колотит от неизвестности — давайте я сбегаю к административному корпусу. Покручусь там, гляну, что к чему. Может, кого-то уже выпускают с допросов. — Ты хочешь просто так… взять и зайти туда? В самый эпицентр? — удивился Ричард. — Ну да. Улыбнусь охране, скажу, что ищу «туалет судьбы» или просто заблудился в поисках истины. Поверьте, когда идешь с уверенным лицом, тебя редко кто останавливает. — Ты реально ненормальный, — Дилан прыснул, качая головой. — Есть такое. Но иногда именно это и помогает выжить, — Глен подмигнул им. Он сделал первый шаг… и замер. В кармане его худи ожил телефон. Вибрация была короткой, но резкой, пронзительной. Все трое замерли, как каменные изваяния. Глен медленно достал аппарат. Экран светился в сумерках. Одно сообщение. От Харриса. «Мы у меня». Три коротких слова. Без пафоса, без смайликов, без его обычной ядовитой иронии. Это было сухо и странно. Глен нахмурился, чувствуя, как внутри ворохнулось нехорошее предчувствие. Дилан и Ричард мгновенно подскочили, заглядывая через плечо. — Это он? — голос Дилана дрогнул. — Да, — коротко бросил Глен. — Что там?! Черт, Глен, не молчи! Глен развернул экран к ним. Тишина накрыла троицу, как тяжелый пыльный мешок. Дилан прочитал сообщение, и на его лице пронеслась целая буря: от дикого облегчения до вспышки ярости и новой, еще более густой тревоги. — В смысле — «у него»?! — Дилан почти сорвался на крик. — Это что за хрень вообще?! — Тише ты! — Ричард с силой сжал его плечо, осаживая. Он сам был на пределе, но железная самодисциплина еще держала оборону. Он посмотрел на Глена. — Он… Уилл в порядке? Ты можешь уточнить? — Сейчас попробую, — пальцы Глена быстро забегали по кнопкам. Ответ прилетел почти мгновенно. «Как огурчик». Пауза в несколько секунд, за которую Дилан успел трижды проклясть Харриса под нос. И следом: «Почему о нём волнуешься? Не я же ему нос сломал». — Охренеть… — прошептал Дилан, и его глаза округлились. — Он реально… он реально сделал это? Сломал нос этому заносчивому ублюдку? Губы Ричарда невольно исказились в подобии торжествующей улыбки. Ощущение справедливости, пусть и такой грубой, немного согрело его изнутри. Глен опустил телефон. Ветер усилился, заставляя деревья вокруг угрожающе шуметь. Мир стал заметно холоднее. — Значит… — Ричард медленно выдохнул облачко пара. — Они сейчас вместе. У Харриса дома. — Судя по всему, так и есть, — подтвердил Глен. — Прикольно получается, — Дилан не смог сдержать нервного смешка. — Значит, половина тех диких слухов, что ходили по кампусу, только что официально подтвердилась. — И впрямь, — согласился Ричард, и в его голосе этот факт обрел какой-то особый, тяжелый вес. Он тяжело опустился обратно на ступеньку. — И что нам теперь делать? — Ждать, — Глен сел рядом с ним, глядя на зажигающиеся фонари. — Ненавижу это занятие, — буркнул Дилан, усаживаясь с другой стороны. — Все ненавидят, — отозвался Глен. — Но иногда в ожидании есть свой особый кайф. Тишина перед большой грозой. Тишина легла на них мягко, приглушая далекие звуки кампуса. Закат окончательно утонул за горизонтом, оставив лишь тонкую, догорающую линию. Фонари оживали один за другим, выхватывая из темноты пятачки асфальта. Воздух наполнился настоящей вечерней свежестью — чистой, словно мир только что прошел через генеральную уборку. Студенты снова начали появляться на площади: одиночки, спешащие домой, парочки, группы ребят. Кто-то громко обсуждал последние сплетни, кто-то смеялся, а кто-то быстро проходил мимо, стараясь не замечать густой атмосферы этого странного дня. Но эти трое сидели неподвижно. Казалось, они своим присутствием удерживают реальность для тех двоих, кто еще не вернулся. — Знаете что, — сказал Глен спустя минуту. — Я думаю, сейчас идеальное время для какой-нибудь эпической глупости. — В смысле? — Ричард повернулся к нему, приподняв бровь. — В смысле — давайте отвлечемся. Что делают нормальные люди, когда уровень тревоги зашкаливает, а сделать ничего нельзя? — Пьют до беспамятства, — мгновенно выдал Дилан. — Спят, — лаконично предложил Ричард. — Играют, — отрезал Глен. — В игры. Старые добрые игры. Дилан поднял голову, в его глазах блеснул интерес. — В игры? Прямо здесь? — Ну да. Дилан, не делай вид, что у тебя в рюкзаке нет консоли. Я видел её еще утром, когда ты искал ключи. Неужели ты таскаешь её просто для веса? — Ты… — Дилан моргнул, ошарашенный такой наблюдательностью. — Ты реально это заметил? Ничего себе сканер. — Я всё замечаю, работа такая, — Глен глупо и весело усмехнулся. — Но мы же на улице, на ступенях! — возразил Ричард, хотя в его голосе уже не было прежнего сопротивления. — И что с того? — Дилан уже вовсю рылся в недрах своего рюкзака. — Если я сейчас не переключу мозги на что-то другое, я просто взорвусь. Харрис и вся эта ситуация уже в печенках сидят. Моя нервная система официально требует пиксельной терапии. Глен поднял большой палец вверх. — Вот это я понимаю — здоровый подход к ментальному здоровью. Спустя минуту на холодной гранитной ступени между ними уже лежала портативная консоль. Дилан нажал кнопку, и экран вспыхнул ярким, радостным светом, разрезая вечерний полумрак. — Во что рубимся? — Ричард подался ближе. — В файтинг, конечно, — азартно провозгласил Дилан. — Наш друг сегодня ввязался в драку в реале, так что мы поддержим его цивилизованным способом. В виртуале. — Потрясающе символично и в меру абсурдно, — подытожил Глен. — Я в деле. Они уселись плотнее друг к другу. Консоль негромко загудела, в тишине вечера раздалась бодрая, восьмибитная музыка — динамичная и совершенно неуместная на фоне серьезных событий дня. И всё же она странно подходила под их нынешнее состояние. — Ты серьезно сейчас?! — вопил Ричард через две минуты. — Ты специально выкидываешь меня с платформы в пропасть?! — Это не подлость, Ричи, это называется «стратегическое доминирование», — гордо парировал Дилан, лихорадочно нажимая на кнопки. — Это называется «предательство идеалов дружбы».— смеясь, кричал Ричард. — А вы точно не пара? — снова вставил Глен с максимально невинным лицом. — Заткнись! — хором рявкнули оба, не отрываясь от экрана, но в их голосах уже не было злости — только чистый, очищающий смех. Смех становился всё громче, эхом разлетаясь по пустеющей площади. Дышать действительно стало легче. Иногда спасение выглядит именно так: светящиеся пиксели, дурацкие шутки и люди рядом, которые делают твою боль менее острой. Когда первая волна игрового азарта улеглась, Глен откинулся назад, упираясь ладонями в холодный камень. Он долго смотрел на темный купол неба, где звезды становились всё ярче и четче. — Думаю, у них там всё будет хорошо, — тихо, почти про себя сказал он. Дилан не ответил сразу. Он на секунду замер, глядя на застывшую картинку на экране, а затем медленно кивнул. — Возможно. Скорее всего, ты прав. Ричард сидел молча, глядя на свои руки. Его плечи наконец-то полностью расслабились, исчез тот каменный зажим, который он носил весь день. — Глен, — наконец заговорил он, не поворачивая головы. — Ты какого черта вообще такой… взрослый? В смысле — откуда в тебе эта уверенность? — Я не взрослый, — Глен грустно усмехнулся. — Я просто слишком много раз видел, как люди ломаются. И видел, как иногда — если очень повезет — они чинятся. Если просто дать им немного тишины. И свежего воздуха. Дилан задумчиво покрутил консоль в руках. — Ты странный парень, Глен. Очень странный. — Но признайте — полезный. — Ты… — Дилан замялся, подбирая слова. — Ты вообще давно здесь учишься? Я почему-то был уверен, что ты из новеньких, вчерашних. — Ну, год-то точно продержался. А остальное — мой маленький секрет. Должна же быть во мне хоть какая-то загадка. Ричард коротко фыркнул. — Загадочный он, посмотрите на него. Еще скажи, что по ночам ты превращаешься в философского енота и бродишь по свалкам в поисках истины. — Слушай, а это была бы прекрасная карьера! — на полном серьезе отозвался Глен. — Валялся бы себе в мусорке, рассуждал о тщете всего сущего… заманчиво. — Ладно, философ-енот, — сказал Ричард, забирая консоль. — Раунд два? Дилан вскинул голову, его глаза снова азартно блеснули. — Раунд два! На этот раз я тебя пощажу. Возможно.