Сделай секретом.

Дорожное покрытие под колесами автомобиля оставляло желать лучшего, и каждая, даже незначительная неровность асфальта отзывалась глухой, тяжелой вибрацией во всем корпусе машины. Массивное лезвие, покоившееся на коленях Ричарда и Дилана, жило своей жизнью: при каждом подскоке оно ощутимо вдавливалось в бедра, заставляя парней синхронно задерживать дыхание и напрягать мышцы, чтобы смягчить удар. Тяжесть груза казалась чрезмерной, она стремилась соскользнуть или придавить сильнее на каждом крутом повороте, требуя постоянного внимания. Водитель то и дело скашивал глаза, пытаясь через зеркало заднего вида разгадать природу огромного, длинного свертка, занявшего почти всё свободное пространство заднего дивана и создававшего ощутимую тесноту. Серебристая поверхность плотной упаковки тускло, почти лениво отражала пролетающие мимо огни уличных фонарей, а тишину внутри салона разбавлял лишь монотонный шелест шин по влажной поверхности и редкий, сухой треск фольги, возникающий всякий раз, когда пальцы Ричарда непроизвольно сжимали груз крепче, пытаясь найти более удобное положение. — Послушайте, я за годы за рулем повидал всякое, — наконец нарушил молчание таксист, методично и чуть нервно постукивая пальцами по кожаной обшивке руля. — Переезды, спонтанные покупки мебели, даже старинные напольные часы возил. Но это... оно выглядит как реквизит из очень масштабного театра или деталь какого-то сложного промышленного механизма. Вы уверены, что такая махина вообще должна путешествовать в салоне обычного легкового седана, а не в грузовике? Дилан, чьи ноги уже начали терять чувствительность и неприятно неметь под постоянным давлением холодного металла, принужденно растянул губы в вежливой улыбке. Один из острых выступов, надежно скрытых под слоями защиты, на очередном вираже чувствительно ткнул его в бедро через плотную ткань джинсов. Он почувствовал, как по коже пробежал неприятный холодок от соприкосновения с твердой преградой. — Вы почти угадали с реквизитом, — голос Дилана звучал ровно, хотя необходимость удерживать равновесие заставляла его говорить короткими, рублеными фразами. — Это авторская деталь для частного ограждения. Заказ крайне специфический, для человека с очень... взыскательным вкусом. Материал, несмотря на свою внушительную массу, довольно хрупкий и капризный, поэтому мы так и трясемся над каждым дюймом, чтобы не повредить геометрию. — Ограждение с такими габаритами? — водитель скептически приподнял густую бровь, плавно выжимая педаль тормоза перед красным сигналом светофора. — Выглядит так, будто вы планируете запереть за этим «забором» нечто действительно огромное. Или кого-то, кто очень не хочет сидеть взаперти. Ричард почувствовал, как к горлу подкатывает смешок от абсурдности их легенды, и вовремя прикусил внутреннюю сторону щеки, чтобы сохранить серьезное выражение лица. Он слегка подался вперед корпусом, насколько позволяла массивная конструкция, прижимавшая его к спинке сиденья, стараясь хоть немного ослабить давление на затекшие колени. — Вещь статусная, редкая, — добавил он, быстро переглянувшись с Уильямом, который занимал переднее кресло и хранил полное молчание. — Требует особого ухода, и, как видите, мы обеспечили ей максимально бережную транспортировку. Главное — довезти до места в абсолютной целости. Таксист лишь хмыкнул, переключая рычаг передачи. Металлическая рукоять прошла в опасной близости, буквально в паре сантиметров от края свертка, заставив Дилана непроизвольно втянуть живот. Автомобиль снова набрал скорость, вырываясь на широкий, залитый неоном проспект, где огни рекламных щитов сливались в бесконечные цветные полосы, бегущие по лобовому стеклу. Машина плавно замедлила ход, притираясь колесами к высокому гранитному бордюру, за которым возвышался монументальный фасад отеля. Здание стремилось ввысь, его темные шпили буквально растворялись в низких ночных облаках, а огромные панорамные окна отражали суету мегаполиса, превращая её в дрожащий калейдоскоп огней. Ричард и Дилан начали действовать одновременно: они осторожно перехватили груз, координируя усилия, чтобы не задеть внутреннюю обшивку салона и не вызвать лишнего шума. Когда передняя дверь распахнулась, впуская внутрь уличный шум, Уильям плавно развернулся всем корпусом и протянул руки назад. Тяжелое лезвие перекочевало в его ладони с глухим, солидным звуком перемещаемого веса. В этот момент стало заметно, как ткань его куртки натянулась на плечах, подчеркивая реальный масштаб оружия, но его движения оставались спокойными и уверенными. Дилан, наконец избавившись от ноши, шумно выдохнул и принялся активно растирать бедра, чувствуя, как по ногам разливается горячее покалывание от возвращающегося кровотока. — Дальше твой выход, — бросил Дилан, поправляя сползшую лямку сумки и глубоко вдыхая прохладный, влажный воздух. — Ждем вестей через пару дней, когда закончишь с установкой своего драгоценного «декора». Ричард лишь коротко махнул рукой на прощание, глубже натягивая капюшон на лоб. Он быстро занял освободившееся место, и дверь захлопнулась с мягким, герметичным щелчком, отрезая их от улицы. Уильям остался стоять на широком тротуаре в одиночестве, крепко прижимая длинный серебристый предмет к боку. Пронизывающий ветер тут же коснулся его лица, заставляя полы распахнутой одежды лениво колыхаться. Он проводил долгим взглядом красные точки габаритов уезжающей машины, пока те окончательно не растворились в плотном потоке городского движения. Уильям не спешил направляться к главному входу, где яркое золотистое сияние вестибюля и натертые до блеска мраморные полы слишком явно контрастировали с его нынешним обликом и странным багажом. Его шаги по ровному граниту были почти бесшумными, лишь легкое, едва уловимое эхо сопровождало его движение вдоль длинного фасада. Он старался держаться густой тени, которую отбрасывали декоративные деревья в тяжелых кадках, буквально сливаясь с темной поверхностью стен. У служебного проезда, в небольшой архитектурной нише, обнаружилась неприметная дверь. Здесь пахло сырым камнем, выхлопными газами и остывающим асфальтом, а единственным источником света служила тусклая лампа над входом, окруженная мутным ореолом тумана. Уильям замер у аварийного выхода, на мгновение превратившись в неподвижную фигуру на фоне серой бетонной стены. Он не стал тратить время на замок или поиск скрытых камер. Пространство вокруг него словно натянулось, стало плотным и густым, а в следующее мгновение бесследно преобразилось. Резкий, влажный запах улицы исчез, уступив место сухому, обволакивающему теплу жилого помещения. Он оказался прямо посреди просторной гостиной в квартире Джона. Полумрак комнаты прорезали лишь тонкие полосы света от уличных фонарей, падающие на темный паркет через огромное панорамное остекление. Уильям медленно выпрямился, чувствуя, как мышцы предплечий и спины снова наливаются свинцовой тяжестью — после мгновенного перемещения вес оружия ощущался более остро, требуя полной концентрации. В глубокой тишине квартиры отчетливо слышалось лишь мерное, успокаивающее тиканье настенных часов и далекий, приглушенный стеклопакетами гул города. Первый шаг по комнате был мягким, подошва ботинка бесшумно утонула в густом ворсе ковра. Однако этот звук, каким бы слабым он ни был, мгновенно отозвался в соседней комнате. Послышались уверенные, приближающиеся шаги. Уильям замер, удерживая тяжелый сверток на весу, когда в дверном проеме возник силуэт Джона. Тот не спешил включать основное освещение, предпочитая оставаться в привычных сумерках. Напряжение возникло само собой, заполняя пространство между ними подобно невидимому туману. Джон медленно опустил взгляд вниз, и его брови сошлись у переносицы, когда он увидел состояние напольного покрытия вокруг гостя. — Ты решил сделать такие появления своей привычкой? — голос Джона был пропитан сухим, нескрываемым раздражением, лишенным всякого приветствия. — В следующий раз попробуй воспользоваться дверью, как все нормальные люди. И посмотри на свои ботинки — ты только что принес половину уличной грязи на мой ковер. С тебя полная уборка, и не надейся, что я забуду об этом к утру. В густых тенях комнаты Джон не разглядел истинных очертаний меча, приняв его за какой-то случайный, громоздкий багаж, небрежно обмотанный блестящей пленкой. Не дожидаясь ответа или оправданий, он резко развернулся на пятках и скрылся в глубине темного коридора, оставив Уильяма наедине с тяжестью в руках и осознанием собственной бытовой оплошности. Уильям перевел дыхание, чувствуя, как пальцы начинают мелко подрагивать от длительного напряжения. Он осторожно присел, стараясь распределить вес так, чтобы металл коснулся пола максимально мягко. Серебристая обертка лишь едва слышно шуршала, укладываясь на ворс. Сразу после этого он принялся за шнурки. Движения были быстрыми и точными: пальцы ловко распутывали тугие узлы, и вскоре он освободился от грязной обуви. Ощущение мягкой и чистой текстуры ковра под стопами принесло мгновенное физическое облегчение уставшим ногам. Подхватив ботинки за задники, он бесшумно, стараясь не скрипеть половицами, направился в прихожую. На ходу Уильям начал расстегивать куртку — бегунок молнии проскользил вниз с едва уловимым металлическим звуком, открывая доступ теплому воздуху комнаты к телу. Сбросив плотную ткань с плеч, он почувствовал, как к движениям вернулась былая легкость и свобода. Поставив обувь на специальный прорезиненный коврик и выровняв её по одной линии, он аккуратно повесил куртку на свободный крючок вешалки. Вернувшись в гостиную в одних носках, он шел абсолютно тихо, едва касаясь пола. Его взгляд снова упал на длинный сверток, лежащий в тени дивана и напоминающий обломок скалы. Без верхней одежды он чувствовал себя более уязвимо, но свободно. Теперь, когда формальности с чистотой были соблюдены, тишина квартиры снова стала давить на слух. Уильям решил не трогать меч и не распаковывать его до наступления дня. Он прошел в ванную, где обильно плеснул в лицо ледяной водой, смывая дорожную пыль и липкие остатки напряжения. Капли стекали по коже, падая в раковину с ритмичным стуком, пока он насухо вытирал лицо жестким махровым полотенцем. Сон навалился внезапно, стоило ему только вернуться в комнату. Он стянул толстовку, аккуратно сложив её на край кресла, и растянулся на широком диване, накрывшись пледом до подбородка. Гул в мышцах начал затихать, уступая место покою, и под мерный ритм часов Уильям мгновенно провалился в глубокое забытье, лишенное сновидений. Первые лучи утреннего солнца, пробившиеся сквозь плотные шторы, заставили частицы пыли кружиться в золотистых столбах света, медленно плывущих по комнате. Джон вышел из своей спальни, ступая босыми ногами по гладкому дереву пола. Он остановился в дверном проеме, внимательно глядя на спящего. Уильям лежал неподвижно, полностью погруженный в отдых, его дыхание было размеренным и глубоким. Джон замер на мгновение, наблюдая, но затем отвел глаза, решив не нарушать покой гостя. Именно тогда его внимание привлек длинный, угловатый предмет, наполовину скрытый тенью мебели у дивана. Джон нахмурился, чувствуя, как интерес пересиливает остаточное утреннее равнодушие. Он медленно подошел ближе, сокращая дистанцию, и опустился на корточки прямо перед предметом, не спеша касаться его руками. Кончиком указательного пальца он осторожно провел по краю серебристой оболочки, изучая её фактуру и плотность. Слои фольги поддались неожиданно легко. Натянутый скотч лопнул с сухим коротким треском, и через образовавшуюся прореху тут же пробилось неестественное, яркое синеватое свечение, словно внутри свертка был заперт кусочек зимнего неба. Джон резко выпрямился, бросил еще один быстрый проверяющий взгляд на Уильяма — тот продолжал спать, никак не реагируя на шум — и быстро удалился на кухню. Спустя мгновение он вернулся, крепко сжимая в ладони небольшой нож. Лезвие вошло в упаковку, вспарывая её плавным, уверенным движением вдоль всей длины. Слой за слоем серебристая защита опадала на пол, обнажая массивное металлическое полотно. Когда последний кусок фольги был убран в сторону, в гостиной стало заметно светлее от отраженного блеска полированной стали. Перед Джоном лежал колоссальный меч, края которого были усеяны мощными, идеально выверенными зубцами. Необычный синий оттенок металла казался чем-то инородным и древним в этой современной, спокойной обстановке. Джон замер, не сводя расширенных глаз с оружия. Его плечи, до этого напряженные, внезапно расслабились, а на лице проступила едва заметная, но совершенно искренняя усмешка. Он медленно покачал головой, всё еще не в силах до конца осознать масштаб того, что Уильям притащил в его квартиру под видом обычного багажа. Холодное сияние меча заполняло пространство, меняя саму атмосферу комнаты, наполняя её ощущением скрытой силы. Джон тихо хмыкнул, признавая, что это лезвие действительно оказалось чем-то выдающимся.