Сделай секретом.

***

      Утро в центральном секторе началось не с привычной, сонной тишины жилых коридоров, а с многоголосого гула, заполнявшего огромное пространство общей столовой. Это место напоминало растревоженный улей: высокие своды отражали звон столовых приборов о керамику, шипение кофейных автоматов и сотни переплетающихся разговоров. Воздух был плотным, насыщенным сложным ароматом крепкого кофе, свежей выпечки и чего-то сытного, что готовили в недрах кухни. Но за одним из столов, расположенным чуть в стороне от основного потока людей, атмосфера разительно отличалась от ленивого утреннего спокойствия, царившего вокруг. Трое парней сидели в окружении полупустых подносов и грязных тарелок, но еда явно интересовала их в последнюю очередь. Их позы выражали напряжение, а недоеденный завтрак стал лишь декорацией для тяжелого, изматывающего спора, который, казалось, длился уже не первый час и окончательно зашел в тупик.       Натар не сидел вместе с остальными. Он возвышался над столом, широко расставив ноги и с силой уперев ладони в пластиковую столешницу, отчего костяшки его пальцев побелели. Его внушительная фигура нависала над собеседниками, создавая вокруг них зону отчуждения, своеобразный купол давления, который он даже не пытался смягчить. Мимо проходили другие сотрудники, бросая на их компанию косые взгляды, но никто не решался вмешаться. — Ну и что тут думать? — выпалил Натар, перекрывая окружающий шум. В его голосе звучало искреннее, почти детское недоумение, густо замешанное на опасном азарте. — Зачем вообще брать паузу? Раз уж мы ввязались в это, то почему бы просто не довести дело до конца, не останавливаясь на полпути? Первым не выдержал Элио. Нервы, натянутые как струны с самого пробуждения, наконец лопнули. Он с такой силой отодвинул от себя кружку, что сладкая жидкость выплеснулась через край, растекаясь уродливым пятном по гладкой поверхности стола. Парень резко выпрямился, и в его взгляде вспыхнуло раздражение, что больше невозможно было сдерживать. — Да просто не хочется! — почти выкрикнул он. Этот эмоциональный взрыв был настолько резким, что даже шум за соседними столиками на мгновение стих. — Не хочется смотреть, как твои лучшие друзья рискуют головой ради призрачных целей! Ты об этом подумал? О том, что будет потом, когда азарт пройдет? Натар лишь коротко, почти мельком глянул на него. В этом взгляде не было ни капли сочувствия или понимания — только холодная, сухая логика практика, который привык опираться на свершившиеся факты, а не на эфемерные. — А ты знаешь, что им нужно на самом деле? — вопрос прозвучал негромко, но он ударил по самообладанию Элио точнее любого крика. Элио заметно сдал назад, словно получил физический удар под дых. Он открыл было рот, чтобы возразить, привести сотню аргументов, но слова застряли в горле комом. Он отвел взгляд, чувствуя, как его былая уверенность рассыпается в прах под тяжестью этого простого, но беспощадного вопроса. Натар был прав в своем цинизме: за собственным страхом потерять привычный круг общения и комфорт они часто забывали спросить того, о ком, собственно, и шла речь. Сорен, сидевший чуть поодаль и лениво ковырявшийся вилкой в тарелке, не выдержал затянувшейся драматичной паузы. Он издал короткий, саркастичный смешок, откинулся на спинку жесткого стула и скрестил руки на груди, окинув друзей ироничным, всезнающим взглядом. — Да ладно вам, — протянул он с той интонацией, которая обычно бесила серьезного Элио. — Драму развели на пустом месте. Как будто все про вас сразу забудут и вычеркнут из списков, стоит им только переступить порог. Мир не схлопнется, ребята, планета продолжит вращаться. Мейв, четвертый в их разношерстной компании, всё это время хранил полное молчание, словно его здесь и не было. Он сидел, низко опустив голову, и с пугающей сосредоточенностью сверлил взглядом свою остывшую еду, будто пытался прочитать в ней ответы на все вопросы мироздания. Он не участвовал в перепалке, не принимал ничью сторону, но по тому, как до побеления пальцев он сжимал вилку, было понятно, что этот разговор дается ему куда тяжелее, чем всем остальным вместе взятым. Слова Элио и смешок Сорена повисли в воздухе, смешиваясь с общим гулом столовой. Но внезапно этот гул начал меняться. Сквозь беспорядочный шум голосов прорезался звук тяжелых, уверенных шагов. Этот звук был чужеродным для расслабленной атмосферы завтрака — так ходят люди, чья жизнь сопряжена с постоянной готовностью к действию, а не с перекладыванием бумаг. Парни за столом синхронно обернулись. Натар, инстинктивно выпрямившись еще сильнее, сделал шаг назад, освобождая пространство, словно признавая право вошедшего на этот путь. К ним через весь зал шел парень, чей облик резко контрастировал с окружающей обстановкой. На фоне сотрудников в легкой форме или гражданской одежде, его темная, практически угольная боевая экипировка выглядела вызывающе. Она плотно облегала фигуру, подчеркивая жесткость движений, а на ткани виднелись следы пыли и потертости. Каштановые волосы были слегка взлохмачены ветром, словно он только что вернулся с поверхности после долгого рейда. Это был Эбардо. Он двигался непринужденно, с той спокойной грацией. Его появление вызвало цепную реакцию: разговоры за соседними столами стихли, люди провожали его настороженными взглядами. Мейв еще сильнее вжался в стул, стараясь стать невидимым, а Сорен перестал ухмыляться, внимательно следя за каждым жестом новоприбывшего. — Какие люди, — Натар первым нарушил оцепенение. В его голосе смешались искренняя усмешка и ядовитая колкость, призванная скрыть внезапное напряжение. — И с каких пор в наши ряды возвращают предателей? — парировал он, глядя на гостя с вызовом. Эбардо даже не замедлил шаг. Он остановился лишь тогда, когда оказался вплотную к их столу. Он не смотрел на Натара прямо; его уставший, равнодушный взгляд был устремлен куда-то в пол, а рука лениво потянулась к затылку, почесывая кожу. — Знаешь, мне как-то всё равно на твой привычный энтузиазм, — отозвался он. В его интонации сквозила такая бездонная, всепоглощающая скука, что она задела Натара. — Мне самому не в кайф тут находиться. Радости от этого визита у меня примерно столько же, сколько у вас. Элио, до этого момента пребывавший в полном смятении от появления столь одиозной фигуры, наконец обрел дар речи. — И почему тогда здесь? — спросил он, и голос его прозвучал тише, чем он рассчитывал. Эбардо наконец поднял голову. В его глазах вспыхнуло нечто темное, холодное, пропитанное искренним, ничем не прикрытым презрением. Он смерил Элио коротким взглядом, от которого у того по спине пробежал неприятный холодок. — Да из-за этого проклятого ноктюрна, — выплюнул он, и само название расы прозвучало в его устах как самое грязное ругательство. От этого заявления за столом, казалось, резко упала температура. Элио, не выдержав давящего взгляда, поспешно отвернулся, делая вид, что его невероятно интересует узор на столешнице.       Натар, чье недавнее давление сменилось странным, почти приятельским расположением, расслабил плечи и позволил себе более свободную позу. Напряжение, возникшее в момент появления Эбардо, начало стремительно выветриваться, уступая место привычному для этих двоих ритму общения. Троица за столом, почувствовав, что гроза миновала, постепенно вернулась к своим тарелкам и тихим пересудам, перестав обращать внимание на разговор. — Ну дает. Элиан всегда удивлял своим присутствием, — с легкой, почти одобрительной усмешкой прокомментировал Натар, качнув головой. — Не ожидал я, честно говоря, что он будет хоть о ком-то так печься. Видимо, тот инцидент всё-таки пошел на пользу. Голова наконец встала на плечи, и приоритеты сменились. Эбардо на это лишь театрально закатил глаза и издал короткий, пренебрежительный звук, похожий на цоканье. Он оперся бедром о край соседнего пустого стола, скрестив руки на груди, но в его взгляде, несмотря на напускное недовольство, проскользнула тень чего-то похожего на мимолетную признательность. — Ещё как встала, — усмехнулся он в ответ, и эта усмешка сделала его лицо менее жестким. — Пишет на постоянной основе, заваливает сообщениями. Каждый раз спрашивает, не ввязался ли я в какую-нибудь драку сразу после возвращения. Словно я только и жду повода, чтобы размять кулаки об чью-нибудь челюсть. Натар не выдержал и коротко, отрывисто рассмеялся, привлекая внимание пары человек за соседними столиками. Звук его смеха был искренним и гулким, он на мгновение полностью стер ту атмосферу враждебности, что висела в воздухе всего пару минут назад. — Поразительно, — выдохнул он, утирая проступившую слезу. — Кто бы мог подумать, что он выберет именно роль твоей няньки. Но знаешь, в этом есть определенная ирония. Затем Натар замолчал и медленно, с профессиональным интересом обвел Эбардо взглядом с головы до ног. Его глаза задержались на потертых защитных пластинах, на темной ткани, впитавшей запах гари и пыли дальних секторов. Он оценивал не только состояние экипировки, но и ту усталость, что залегла в складках у губ его собеседника. — Кстати, — Натар понизил голос, и его тон стал более деловым. — Тебя уже пристроили куда-то официально? Судя по твоему виду и тому, откуда ты пришел, тебя засунули на самую ужасную работу, которую только смогли найти в архивах распределения. Снова чистишь технические шахты или патрулируешь «мертвые» зоны? Эбардо лишь криво улыбнулся, и в этой улыбке читалось подтверждение слов Натара. Он поправил один из ремней на предплечье, что явно натирал кожу, и глубоко вздохнул, словно заранее готовясь к очередному выходу в те части комплекса, куда остальные старались даже не заглядывать. — Можно и так сказать, — бросил он, переводя взгляд на кухонные блоки, где как раз начали выставлять свежие порции еды. — Похоже, у начальства на мой счет очень специфическое чувство юмора. Натар понимающе хмыкнул, рассматривая темные пятна пота, проступившие на экипировке друга. Он поправил свою легкую форменную куртку и с нескрываемым любопытством спросил: — Ладно, а сюда-то ты зачем пришел в таком виде? Эбардо выдохнул, и этот звук был полон накопленного за смену изнеможения. Он потянул за воротник, пытаясь запустить хоть немного воздуха под плотную защиту. — Тут прохладнее, — коротко бросил он, оглядывая просторный зал столовой. — В коридорах этого уровня сейчас просто невозможно находиться. Дышать нечем. Если не переодеться в шорты и футболку, через десять минут чувствуешь себя как в духовке. — Он нахмурился, и в его глазах промелькнуло искреннее недоумение. — Раньше такого не было. Система охлаждения работала как часы. Они что, совсем с ума посходили, пока нас не было? Техсектор окончательно забросили? Натар неопределенно повел плечом, в его взгляде проскользнула тень серьезности. — Ну, что-то вроде того. Сами понимаете, вы же вдвоем чертовски сильные, на вас, можно сказать, всё и держалось. Как только вы ушли, баланс посыпался. Никто не горел желанием лезть в те пекла, которые вы патрулировали вдвоем. Вот и результат — техника начинает сдавать, а чинить некому. — Тупорылые, — с нескрываемым раздражением выплюнул Эбардо, и на его скулах заиграли желваки. — Еще бы мы не ушли после всего. Удивительно, что здесь вообще еще свет горит при таком подходе. Он выпрямился, давая понять, что лимит его общительности на сегодня исчерпан. Экипировка отозвалась негромким лязгом и шорохом плотной ткани. — В общем, я пошел, — бросил он, уже разворачиваясь в сторону выхода. — Ноги гудят так, будто я пешком до поверхности и обратно прогулялся. Натар лишь кивнул ему вслед, провожая взглядом массивную фигуру в черном, что медленно растворялась в толпе сотрудников. Он еще некоторое время стоял у стола, переваривая услышанное, пока Элио и остальные снова не зашептались, возвращая его к реальности этого бесконечного подземного утра.

***

      Эбардо шел по жилому сектору, чувствуя, как каждый шаг отдается тупой болью в коленях. Ему было плевать на все. Единственное, чего он сейчас хотел — это тишины. Он двигался по жилому сектору, ощущая, как раскаленный, застоявшийся воздух коридоров буквально давит на грудную клетку. Каждый шаг в тяжелой экипировке давался с трудом; плотная ткань, пропитавшаяся потом и дорожной пылью, неприятно липла к коже, превращаясь в своего рода пыточный костюм. Он чувствовал, как по спине стекают тонкие струйки, а виски пульсируют от подступающей тепловой духоты. Это изнуряющее марево, совершенно неуместное для глубокого подземелья, вызывало у него лишь глухую ярость на техников, допустивших подобный сбой в системе. Наконец, добравшись до нужного сектора, он выудил из глубокого кармана пластиковую карту. Рука, скованная защитной перчаткой, слушалась плохо, но считыватель послушно мигнул зеленым. Дверь скользнула в сторону, впуская его внутрь. Эбардо вошел в блок, даже не удосужив вниманием тот факт, что в общей зоне уже горел свет, мягко заливая пространство гостиной. Ему было глубоко безразлично, кто и зачем его включил; всё его существо сейчас стремилось к единственной цели — избавиться от лишнего веса на плечах и остыть. Он проследовал прямиком в выделенную ему комнату, где первым делом дотянулся до пульта управления настенной панелью. С тихим писком ожил кондиционер, выпуская долгожданную струю ледяного воздуха. — Вот что смешнее всего, так это кондиционеры в подземельях, — пробормотал он себе под нос, и его хриплый голос прозвучал в тишине комнаты на удивление отчетливо. — Строим бункеры на километры вниз, а в итоге задыхаемся без вентилятора. Не дожидаясь, пока помещение наполнится прохладой, он начал избавляться от снаряжения. Металлические застежки поддавались неохотно, с сухим лязгом падая на пол. Одна за другой детали экипировки летели в угол, образуя бесформенную темную груду: тяжелые наплечники, поясные сумки, защитные пластины. Наконец, стянув с себя пропотевшую верхнюю часть костюма и оставшись в чем-то легком, он почувствовал, как кожа наконец начинает дышать. Бросив последний взгляд на беспорядок, который он развел всего за пару минут, Эбардо направился в ванную комнату. Ему жизненно необходимо было смыть с себя этот бесконечный день, гарь технических уровней и то липкое чувство усталости, которое, казалось, пропитало его до самых костей. Щелкнул выключатель, зашумела вода, постепенно наполняя пространство гулким паром, и тяжелая дверь закрылась, отсекая его от внешнего мира.