Сделай секретом.

***

      Подъем на грузовой платформе занял гораздо больше времени, чем изначально предполагал Уильям. Кабина двигалась вверх с пугающей, выматывающей неспешностью. Тишина внутри замкнутого пространства постепенно густела, становясь почти осязаемой, ощутимо давящей на барабанные перепонки. Никто из шестерых присутствующих не проронил ни единого звука. Люди стояли неподвижно, уставившись в тускло освещенную металлическую стену впереди себя, изредка поправляя лямки тяжелых сумок. Это вязкое, тягучее безмолвие создавало специфическую атмосферу полного отчуждения и скрытой тревоги. Состояние передалось и Лололошке, заставляя юношу затаить дыхание и стараться лишний раз не шевелить онемевшими пальцами, дабы не нарушить хрупкое равновесие теней. Створки наконец бесшумно разошлись в стороны. Взгляду открылся вытянутый коридор, полностью лишенный малейших следов отделки. Здесь отсутствовали привычные гладкие панели или элементы освещения. Только голый, влажный бетон, покрытый многолетней серой пылью, да торчащие из стен кривые стальные штыри. Люди один за другим покинули платформу, ступая на неровный пол. Уильям последовал за остальными, отмечая странную геометрию маршрута. Проход постоянно петлял, уводя их глубже в недра породы. По бокам то и дело возникали темные провалы ответвлений, выглядевшие брошенными на полпути: там громоздились кучи слежавшегося щебня и зияли глухие, не до конца пробитые в скале ниши. Вскоре извилистый туннель уперся в узкую лестницу, круто уходящую вверх. Подъем оказался настоящим испытанием на выносливость. Ступенька за ступенькой они продвигались вглубь каменного массива. Путь растянулся на долгие двадцать минут непрерывного, изматывающего шага. Мышцы ног начало сводить от напряжения. Пространство заполняли исключительно глухие, ритмичные удары тяжелых подошв о камень и прерывистое дыхание идущих впереди. Наконец крутой подъем завершился тесным тупиком. Потолком здесь служила массивная монолитная плита, визуально совершенно неотличимая от окружающих отвесных стен. Эбардо первым вышел в центр площадки, остановившись ровно под каменным сводом. Остальные спутники, явно зная устоявшийся порядок действий, синхронно отступили назад. Они вжались спинами в холодный бетон. Лололошка, быстро сориентировавшись в ситуации, в точности повторил их маневр. В образовавшемся тесном пространстве сгустился мрак. Лишь бледные, дрожащие отблески налобных фонариков хаотично скользили по неровностям потолка. Внезапно темноту разрезало слабое свечение. Ладони Эбардо начали источать мягкий, глубокий зеленый свет. От поверхности его кожи стал отделяться едва заметный туман аналогичного оттенка. Дымка медленно, завораживающе закручивалась вокруг запястий. Время от времени в этом мерцающем потоке проскакивали яркие изумрудные искры, на доли секунды освещая предельно сосредоточенное лицо стоящего в центре человека. Эбардо избегал резких взмахов. Он плавно приподнял правую руку, вытянув два пальца в направлении нависающего свода. Стоило зеленоватому туману коснуться шершавой поверхности, как камень дрогнул. Монолит начал двигаться. Тяжелая глыба абсолютно бесшумно поползла вверх, удерживаемая невидимой, но колоссальной силой. Края проема окутало знакомое изумрудное марево с редкими всполохами искр. Они мягко осыпались вниз, растворяясь в воздухе и гаснув задолго до касания пола. Преграда поднялась достаточно высоко, освобождая долгожданный выход наружу. В образовавшуюся щель немедленно хлынул совершенно иной воздух — пронзительно холодный, затхлый и пугающе неподвижный. Эбардо продолжал удерживать проход открытым. Искры непрерывно циркулировали в пространстве вокруг его фигуры, выхватывая из мрака кружащиеся в сквозняке серые пылинки. Незначительное движение кистью заставило массивную конструкцию, полностью покорную чужой воле, подняться еще выше. Плита замерла на высоте около двух метров над уровнем каменного пола. Глыба, обернутая изумрудным туманом, казалась сейчас невесомым листом бумаги. Хотя по ширине среза становилось абсолютно ясно — реальный вес объекта огромен. Эбардо первым шагнул на поверхность. Он двигался скупо, уверенно, даже не пытаясь обернуться. Его пальцы сохраняли изначальное положение. Ладони продолжали источать тонкие, струящиеся нити зеленого дыма. Эти энергетические потоки надежно фиксировали многотонный потолок в воздухе. Уильям покидал туннель последним. Он внимательно следил за тем, как рифленые подошвы новых ботинок впервые касаются сухой, покрытой глубокими трещинами земли. Оказавшись наверху, юноша засмотрелся на легкость завершения процесса. Эбардо неспешно опустил руку. Плита так же плавно и бесшумно скользнула обратно, плотно войдя в пазы и идеально слившись с окружающим ландшафтом. Лололошка попытался мысленно прикинуть параметры закрывшегося люка. Даже по скромным подсчетам, такой кусок скалы должен был весить сотни килограммов. Способность управлять подобной массой при помощи всего двух пальцев свидетельствовала о запредельном контроле над собственной внутренней энергией. В жестах лидера не читалось хвастовства, присутствовал лишь голый, выверенный расчет. Зеленоватое свечение постепенно угасало, впитываясь обратно под кожу. Когда группа окончательно выстроилась на поверхности, Уильям попытался оглядеться. Реальность Мертвых земель превзошла самые пугающие ожидания, обрушившись на сознание давящей тяжестью. Вокруг господствовал специфический, непроницаемый полумрак. Небо над головой скрывалось за густым слоем пепельных туч. Сквозь эту плотную пелену не пробивался ни единый луч света, ни тусклый блеск далеких звезд. Юноша машинально нажал кнопку налобного фонаря. Луч, казавшийся в бункере ослепительно ярким, здесь едва прорезал темноту на пару жалких метров. Свет ложился на предметы тусклыми, размытыми пятнами. Сама атмосфера этого мертвого места словно жадно поглощала фотоны, отказываясь пропускать их дальше. Окружающий воздух ощущался густым, наполненным мелкой едкой взвесью. Частицы пыли лениво кружились в световых конусах, делая приборы освещения практически бесполезными в этой серой мгле. Впереди расстилалась территория, полностью лишенная привычных признаков жизни. Бетонные остовы строений давно утратили первоначальный цвет, превратившись в монотонные, изъеденные многолетней эрозией серые пятна. Повсюду громоздились обломки перекрытий, густо переплетенные ржавым металлом. Искореженная арматура торчала из земли под неестественными углами, отбрасывая в тусклом свете пугающие, вытянутые тени. Пространство сковывала абсолютная, звенящая тишина. Отсутствовал шелест ветра или случайный шорох осыпающегося камня. До слуха долетал лишь далекий, вибрирующий на грани восприятия гул, исходящий откуда-то из самых глубин промерзшей почвы. Эбардо вышел в центр их небольшой группы. Он молча поправил лямку тяжелой сумки с выданным инвентарем. Черты его лица в бледном свете диодов казались еще более резкими, заострившимися во мраке. Он медленно окинул взглядом стоящих рядом спутников. В глубине его глаз на мгновение вспыхнули слабые отголоски недавнего зеленого пламени. — Итак, — голос командира прозвучал глухо, сухо разрезая вязкую тишину. — Распределяемся по секторам. Времени у нас в обрез, до начала рассветного цикла. Работать придется предельно быстро. Третий и четвертый, вы забираете западный периметр у обрушенной эстакады. Там завалы перекрыли стоки. Требуется всё расчистить, упаковать крупный мусор в плотные пакеты. Двое молчащих парней, пришедших последними, коротко кивнули в ответ на распоряжение. Они подхватили лопаты вместе с широкими щетками и шагнули в темноту. Их силуэты мгновенно растворились, поглощенные клубящейся серой дымкой. Эбардо медленно повернулся к оставшемся. — Вы направляетесь к восточному узлу, — голос Эбардо звучал приглушенно, быстро тоня в окружающей пустоте. — Проверите герметичность установленных фильтров на вентиляционных шахтах. Полностью уберете свежие наносы пепла. При малейшем подозрительном движении во мраке — немедленно отступайте, просто подайте условный звуковой сигнал. Двое парней молча кивнули, развернулись и шагнули в серую дымку. Тьма поглотила их силуэты за считанные секунды. Возникшая тишина мгновенно заполнила оставленное пространство, неприятно давя на барабанные перепонки. Лололошка остался наедине со своим мрачным проводником. Эбардо медленно перевел взгляд на юношу. В этих холодных глазах отсутствовала малейшая тень дружелюбия, читалась лишь сухая, строгая исполнительность. — А ты пойдешь со мной, — отрезал мужчина. Он неспешно наклонился, подбирая с растрескавшейся земли увесистую щетку на длинном деревянном черенке. — Фарагонда лично велела присматривать за тобой, дабы новенький не провалился в глубокую пробоину в первый же час патрулирования. Уильям предпочел промолчать. Пальцы в плотных тактических перчатках лишь крепче сжали гладкое древко выданной лопаты. Пронизывающий холод поздней осени начинал агрессивно пробираться под защитный костюм, игнорируя наличие теплых слоев ткани. Мороз неприятно покалывал кожу, вызывая частую внутреннюю дрожь. Эбардо коротким жестом пригласил следовать за ним. Они двинулись вглубь брошенного жилого массива. Под толстыми подошвами ботинок непрерывно хрустело нечто хрупкое. Издаваемый звук заставлял вздрагивать. Невозможно было точно определить источник: рассыпанное битое стекло или старые, иссохшие кости, скрытые под слоем въевшейся грязи. — Мы направляемся в жилой сектор «Б», — произнес Эбардо, упрямо глядя вперед. Шаги этого человека оставались на удивление тихими, почти невесомыми. Они резко диссонировали с громким топотом Уильяма.       Напарники продвигались мимо длинной вереницы брошенных автомобилей. Металлические кузова машин давно покрылись толстым панцирем ржавчины, превратившись в уродливые груды окислившегося железа. Уильям напряженно вглядывался в темные провалы окон на первых этажах многоквартирных домов. Пустые глазницы некогда жилых комнат навевали стойкое чувство тревоги. Внутри заброшенных помещений лежал ровный, густой налет серого пепла. Осадки непрерывно падали с затянутого тучами неба, оседая на плечах и плотных капюшонах. — Почему портативные фонари работают так плохо? — спросил Уильям. Он изо всех сил старался унять дрожь в голосе, вызванную пронизывающим ветром и общим напряжением. — Внизу, под землей, диоды давали огромный конус света. Эбардо остановился у самого края глубокой воронки, зияющей посреди изуродованного асфальтового покрытия. Он медленно повернул голову, бросив оценивающий взгляд через плечо. На тонких губах заиграла едва заметная, отталкивающая усмешка. — Добро пожаловать в иной мир, Лололошка. Привыкай ориентироваться во тьме исключительно на ощупь, доверяя собственным инстинктам. Проводник возобновил шаг. Уильяму пришлось ускорить темп, напряженно вглядываясь в едва различимый во мраке силуэт идущего впереди человека. Вокруг лежали тысячи тонн слежавшегося мусора. Впереди тянулись многие километры пустых, пугающе темных улиц. Всего пять человек сейчас пытались навести здесь подобие порядка. Затея казалась абсолютно бессмысленной. Однако в уверенных, размеренных движениях Эбардо читалась своя, мрачная, непреклонная логика выживания. Они остановились возле высокого многоэтажного здания. Обширная часть бетонного фасада обвалилась вниз, оголяя внутренности бывших спален и кухонь, выставляя напоказ остатки чужого быта. Проводник вытянул руку, указывая на массивную груду хлама у самого входа в темный подъезд. — Начинай прямо здесь. Сперва сгребай лопатой основной объем в одну общую кучу. Затем бери щетку, тщательно зачищай углы и мелкие трещины в покрытии. Пространство обязано остаться чистым. Уильям молча кивнул. Он с силой вонзил металлический штык лопаты в вязкую серую массу. Тяжелая физическая работа началась, отвлекая от гнетущих мыслей. Трудиться на территории Мертвых земель оказалось монотонно и изматывающе тяжело. Вопреки пугающему названию, данный сектор не являлся полностью вымершей пустошью. Вокруг все еще высились мрачные громады многоэтажек. В редких окнах верхних ярусов иногда удавалось заметить тусклые, едва уловимые проблески света. Немногочисленные местные обитатели экономили каждый доступный ватт ценной энергии. Город стремительно погружался в непроницаемый, давящий сумрак сразу после захода невидимого солнца за линию горизонта. Улицы утопали в завалах бытового хлама, обрывках старой выцветшей упаковки, глубоких наносах едкой пыли. Эту токсичную массу «Санитарам» предстояло методично расфасовывать по огромным, сверхпрочным пластиковым пакетам. Уильям без устали орудовал тяжелой лопатой, стараясь попадать в заданный ритм движений своего напарника. Эбардо действовал с выверенной эффективностью. Жесткая щетина его инструмента уверенно скользила по неровному асфальту, выметая малейшие соринки из глубоких щелей. Лололошка внимательно наблюдал за происходящим процессом. Сосед периодически задействовал короткие, невидимые глазу импульсы своей внутренней силы. Энергия плавно подтягивала поближе особо тяжелые куски армированного бетона, избавляя от необходимости надрывать спину. Юноша не выдержал долгого, тягостного молчания. — Как давно ты умеешь пользоваться пустотной магией? — неожиданно громко спросил Лололошка. Он тяжело выдохнул облако пара, смахивая липкий холодный пот со лба тыльной стороной грязной перчатки. Эбардо даже не подумал сбить привычный темп уборки. Он ловким, точным движением черенка подцепил крупный кусок покореженного полимера, отправив фрагмент в общий ворох мусора. Мужчина лишь слегка повернул голову в сторону заговорившего напарника, издав короткий, глухой смешок. В прозвучавшем звуке полностью отсутствовала радость, слышалось исключительно холодное снисхождение к неопытности задавшего вопрос новичка. — Это имеет хоть какое-то значение в данный момент? — бросил он сухим, ровным тоном, продолжая сгребать вездесущую пыль в высокую кучу. — Не особо, — честно признался Лололошка. Он с удвоенной силой вонзил лезвие лопаты в слежавшийся ком грязи. — Просто очень любопытно. Далеко не каждый день удается вблизи наблюдать человека, поднимающего многотонные скальные породы легким движением пары пальцев. Эбардо предпочел оставить брошенную реплику без устного ответа. Он подчеркнуто сосредоточил все свое внимание на очистке дальнего стыка бетонного бордюра. Со стороны создавалось впечатление, что этот неприметный грязный участок внезапно потребовал его безраздельного, максимального фокуса. Уильям прекрасно понял немой намек — развивать начатую тему напарник совершенно не намерен. Юноша крепче перехватил скользкий инструмент, полностью возвращаясь к выполнению монотонной задачи под покровом холодной ночи. В какой-то момент, когда Уильям низко наклонился, намереваясь подцепить пальцами обрывок плотной, пропитанной влагой ткани, из-под нагромождения бетонного крошева внезапно метнулась крупная серая тень. Жирная крыса пронеслась прямо по носку его ботинка, на мгновение заставив почувствовать копошение цепких лап. В тусклом, размытом свете фонаря на долю секунды сверкнули бусинки глаз, полные первобытной тревоги, после чего грызун бесследно исчез в провале ближайшей водосточной трубы. Лололошка непроизвольно вздрогнул. Резкое движение заставило его отшатнуться назад; пальцы судорожно сжали гладкое древко лопаты, едва не выронив инструмент на камни. Сердце в груди забилось неровно, совершив несколько быстрых, тяжелых ударов, но юноша почти сразу заставил себя выровнять дыхание. — Да уж, — едва слышно прошептал он, позволив губам изогнуться в ироничной улыбке. — Испугаться обычного вредителя после всех пройденных испытаний... Нелепость. Эбардо лишь мельком удостоил его взглядом. Он не стал тратить слова на комментарии по поводу секундной слабости новичка, однако в уголке его рта на мгновение затаилась едва уловимая, язвительная тень. Мужчина продолжал работать, сохраняя пугающую сосредоточенность. Спустя час изнурительный процесс перешел в следующую фазу. Теперь Уильям обеими руками удерживал широкую горловину тяжелого полимерного пакета, а Эбардо быстрыми, выверенными движениями закидывал внутрь собранный хлам. Эта задача требовала идеальной синхронности. Они находились достаточно близко друг к другу, и Лололошка отчетливо видел, как под кожей на руках соседа перекатываются напряженные жилы, а сухожилия натягиваются подобно струнам при каждом усилии. — У тебя здесь своего рода отработка? — снова нарушил тишину Уильям, прямо глядя в лицо напарнику. — Нахождение в этом забытом месте... Подобное занятие явно не относится к тем, что выбирают по собственному желанию или большой любви. Движения Эбардо мгновенно прекратились. Он медленно распрямил спину. Глаза мужчины опасно сузились, наполняясь холодным, колючим раздражением. Он смерил Лололошку взглядом, полным неприкрытой издевки, и слегка приподнял бровь, словно сомневаясь в здравомыслии собеседника. — Не твоего ума дело, мироходец, — прошипел он сквозь плотно сжатые зубы. Голос звучал негромко, но в каждом слове отчетливо вибрировала жесткая сталь. — Следи за состоянием пакета и не пытайся совать нос в дела, где тебе совершенно не рады. Твое неуместное любопытство в этих краях — самый надежный способ быстро схлопотать лопатой по хребту. Вместо ожидаемой обиды или смиренного молчания, Уильям вдруг улыбнулся — широко и совершенно искренне. Его нисколько не пугала открытая агрессия соседа; напротив, бурная реакция лишь подтверждала правильность возникших догадок. — Ясно, — продолжал юноша, не обращая внимания на тяжелый, давящий взор Эбардо. — А ведь со стороны твердят, что работа здесь — почти курорт. Тишина вокруг, свежий воздух, полное отсутствие бункерной суеты. Но, судя по твоему выражению лица, все прекрасно осознают истину. Это место изматывает чем-то иным, более глубоким, верно? Эбардо замер, вглядываясь в Лололошку долгим, нечитаемым взглядом. В глубине его зрачков явное раздражение на краткий миг смешалось со странным, почти ошеломленным удивлением. Он не проронил ни звука в ответ, лишь с удвоенной силой швырнул очередную порцию мусора в раскрытый зев пакета. Уильяму пришлось крепче вцепиться в края пластика, чтобы не выпустить их из пальцев под тяжестью удара. Рабочая смена медленно миновала свой экватор. Напряженную тишину пустой улицы внезапно разорвал резкий, отрывистый оклик. Один из санитаров, трудившихся в паре кварталов от них, что-то громко прокричал, призывая лидера к себе. Эбардо недовольно прищелкнул языком. Он с силой вонзил щетку в кучу серого пепла и, бросив короткое: «С места ни шагу», стремительно скрылся в густой дымке переулка. Уильям остался в полном одиночестве. Он стоял возле высокого, изъеденного временем строения, чьи оконные проемы первого этажа располагались на уровне груди. Из глубины одного из помещений пробивался едва заметный, неровный свет. Поддавшись импульсу, Лололошка подошел ближе и заглянул сквозь мутное, покрытое разводами стекло. Там, посреди пустой комнаты с лохмотьями облезлых обоев, стояла крошечная самодельная печь, наспех собранная из старых железных баков. Рядом с ней, сильно съежившись и кутаясь в поношенную, явно большую по размеру куртку, сидела девушка. Она робко протягивала ладони к умирающему огню, стараясь уловить последние крохи тепла. Уильям наблюдал за ней несколько мгновений. Внутри что-то шевельнулось — не столько жалость, сколько мимолетное, острое желание исправить вопиющую несправедливость этого замерзшего города. Он медленно поднял свободную руку и начал лениво водить пальцем по шершавой поверхности ледяной стены. В то же мгновение пламя внутри железной емкости яростно взметнулось вверх. Огонь стал насыщенно-оранжевым, мощным и живым. Комната мгновенно наполнилась теплым сиянием, а металл печки весело и бодро затрещал под напором жара. Девушка вздрогнула и в испуге отпрянула назад, прикрывая лицо ладонью. Она замерла в оцепенении от столь резкой перемены, непонимающе озираясь по сторонам в поисках источника чуда. Уильям, заметив её замешательство, застыл. Он неловко почесал затылок, прикидывая, не переборщил ли с подпиткой пламени. «Кажется, вышло слишком уж ярко», — мелькнуло в сознании. Дабы не пугать жительницу руин еще сильнее, он поспешно отошел от окна, возвращаясь к своему рабочему месту. Вскоре из серой мглы показался силуэт Эбардо. К удивлению Уильяма, тот возвращался не с привычной хмурой гримасой, а с какой-то странной бодростью в осанке. На его губах даже читался намек на удовлетворенную усмешку. Видимо, находка остальных членов группы оказалась действительно ценной или крайне забавной. Он уверенно подхватил свой инструмент, с легкостью закинув его на плечо. Уильям посмотрел на него, слегка опершись на лопату, и не сумел сдержать любопытства. — Ого, — протянул он, наблюдая за подозрительно приподнятым настроением напарника. — Ты чего такой сияющий? Обнаружил среди отходов золотой слиток или просто искренне радуешься, что за время твоего отсутствия меня никто не успел съесть? Эбардо остановился и посмотрел на юношу сверху вниз. Его глаза все еще сохраняли тот самый странный, лихорадочный блеск. — Тебя даже местные крысы есть побоялись, — парировал он, хотя в тоне на этот раз не ощущалось привычного яда. — Просто процесс движется гораздо быстрее, чем я рассчитывал. Скоро закончим здесь и наконец свалим из этой пыльной дыры. Тебя это разве не воодушевляет? Или ты уже успел проникнуться нежными чувствами к этим живописным развалинам? — Ну, я смотрю, ты прямо расцвел на глазах, — продолжал подначивать Лололошка. — Еще пара таких удачных находок, и ты, чего доброго, начнешь со мной здороваться по утрам. Так что там приключилось? Очередная мелкая поломка, которую ты устранил щелчком пальцев, чтобы вновь почувствовать собственную значимость? Эбардо лишь пренебрежительно фыркнул, возвращаясь к прерванной уборке. Его движения теперь оставались легкими, наполненными внутренней уверенностью. Весь вид мужчины говорил о том, что он крайне доволен собой, и даже язвительные замечания Уильяма не могли испортить этот внезапный прилив бодрости. — Меньше сотрясай воздух болтовней, больше работай, — бросил он, кивком указывая на недочищенный угол бетонной площадки. — Если будем стоять без дела, твой «отпуск» на свежем воздухе затянется до самого рассвета. А я намерен поскорее оказаться в душе и провалиться в сон, подальше от твоих бесконечных вопросов. Уильям хмыкнул, послушно возвращаясь к пакету.