Сделай секретом.

***

      Автомобиль плавно скользил по широкой полосе скоростного шоссе, оставляя позади пробуждающийся терминал аэропорта. Первые лучи холодного рассветного солнца пробивались сквозь белесую дымку на горизонте, окрашивая асфальт в бледные, почти стальные тона. Машина двигалась почти бесшумно, лишь едва уловимый гул шин сопровождал их путь в сторону деловых кварталов. В просторном салоне сохранялась приятная прохлада, смешанная с тонким ароматом свежевыделанной кожи и едва уловимым запахом дорогого антисептика. Бледный утренний свет проникал сквозь боковые стекла, мягко ложась на лица пассажиров и подчеркивая их сосредоточенность после долгого перелета. Аджей Варма комфортно расположился на заднем сиденье. Закинув ногу на ногу, он неспешно листал рабочие файлы на небольшом планшете, плавно ведя пальцем по стеклу. Его движения оставались размеренными, лишенными всякой спешки. Рядом с ним Маркус фон Шредер, которого Аджей забрал сразу после утренней инспекции ангара, неподвижно смотрел в окно на проносящиеся мимо силуэты пригорода. Пейзаж за стеклом постепенно менялся: промышленные зоны уступали место более опрятным строениям, а редкие уличные фонари гасли один за другим, уступая место наступающему дню. Внутри автомобиля царила плотная, почти осязаемая тишина. Никто не спешил нарушать это состояние, пока городские окраины не остались далеко позади, сменяясь пустынными участками дороги перед въездом в центр. Аджей наконец отвлекся от экрана, по которому ровными рядами бежали строки отчетов. Он слегка поправил манжету безупречно отглаженной рубашки, ощущая кожей прохладу ткани. — Так понимаю.. Амелия всё так же эффективна, как и всегда? — голос Аджея прозвучал мягко, но в этой мягкости скрывался прямой запрос на четкое подтверждение. — Маркус, ты ведь только что из порта. Скажи мне, погрузка идет по плану? Ящики уже направляются к распределителю? Шредер медленно повернул голову. Его очки на мгновение ярко блеснули, поймав прямой солнечный луч, когда машина вылетела из-под тени массивного моста. В этом утреннем освещении его лицо казалось еще более строгим, а взгляд — внимательным и лишенным усталости, несмотря на ранний час. — Погрузка практически завершена, — отозвался он со своим характерным, чуть тягучим акцентом, который в замкнутом пространстве звучал особенно веско. — Амелия держит ситуацию под полным контролем. Она работает с точностью отлаженного механизма, не допуская ни малейших отклонений от регламента. Аджей Варма чуть глубже откинулся на мягкую спинку сиденья. Свет из окна теперь падал на его холеные руки, покоящиеся на коленях. Он принялся неторопливо потирать ладонь большим пальцем, словно избавляясь от невидимой пыли или неприятного ощущения после общения с чиновниками. Его взгляд на мгновение замер на собственных пальцах, после чего он снова перевел внимание на собеседника. Маркус фон Шредер продолжал сидеть подчеркнуто ровно. Его недавний визит в ангар оставил после себя шлейф рабочих мыслей, и дело было вовсе не в шуме погрузочных кранов или суете персонала. Он помнил каждый ящик, каждую пломбу, поставленную под его личным надзором. — Значит, договор с директором о разборе лабораторного оборудования подписан окончательно? — Аджей задал вопрос, не меняя позы и продолжая смотреть прямо перед собой. — Мы действительно забираем всё старое оснащение из подвалов Института под видом плановой утилизации? Никаких лишних вопросов со стороны контролирующих органов министерства не возникло? Маркус коротко кивнул, аккуратно поправляя дужку очков. Его голос, спокойный и ровный, заполнял пространство салона, создавая ощущение абсолютной уверенности. — Всё чисто, Аджей. Документы оформлены без единой зацепки. Директор крайне заинтересован в обновлении технической базы, и наш контракт для него — единственный способ быстро избавиться от балласта. Мы беспрепятственно вывозим контейнеры с приборами, остатки реактивов и прочее имущество, подлежащее списанию. — Ясно.

***

      Уильям открыл глаза от резкого лязга металла. Звук эхом прокатился по жилому блоку, отскакивая от голых бетонных стен и теряясь в вентиляционной решетке. Сон неохотно отпускал сознание, оставляя после себя тяжесть в мыслях. Реальность навалилась сразу, ударив острой, простреливающей болью в пояснице. Попытка перевернуться на бок далась с трудом. Позвонки отозвались сухим похрустыванием. Вчерашняя многочасовая работа над кучами строительного мусора и слежавшегося пепла давала о себе знать каждым напряженным мускулом. Он лежал на верхней полке. Низкий серый потолок нависал всего в полуметре от лица, покрытый сетью мелких трещин и тусклых пятен въевшейся сырости. Воздух в тесном помещении казался плотным, неподвижным. Пахло старой системой фильтрации, перегоняющей пыль по кругу, и едким химическим раствором для ежедневной уборки поверхностей. Свесив руку с края жесткого матраса, Уильям пошевелил пальцами. Кисть онемела от неудобной позы. Мышцы налились свинцовой тяжестью. Тело, не привыкшее к нагрузкам Мертвых земель, откровенно протестовало против малейшей попытки сдвинуться с места. Снизу донесся негромкий шорох. Эбардо занимал первый ярус и уже поднялся. До Уильяма донеслось шуршание отбрасываемого одеяла. Сосед встал на холодный пол, действуя собранно и привычно. Ни единого лишнего вздоха, никакого недовольства. Его движения перетекали одно в другое с отработанной точностью, словно вчерашняя изматывающая смена в серой пыли никак не сказалась на его физическом состоянии. Уильям осторожно сел, втянув голову в плечи во избежание удара о бетонный свод. Спину свело новой судорогой. Он невольно зашипел сквозь плотно сжатые зубы, пережидая приступ. На противоположной стороне комнаты, на нижней полке соседней двухъярусной кровати, завозился Элиан. Его состояние мало отличалось от самочувствия Уильяма. Спутанные волосы падали на лоб, взгляд блуждал по стенам, движения оставались вялыми, полными нежелания просыпаться. Верхняя полка над ним пустовала, оставаясь свободным пространством в этом тесном бетонном кубе. Держась за металлический бортик, Уильям начал спуск. Босые ступни коснулись ледяного напольного покрытия. Холод прошил тело от пяток до затылка. Выпрямившись, он ощутил сильное натяжение в икрах и бедрах. Эбардо тем временем находился у небольшого умывальника в углу. Он методично набирал воду в ладони, ополаскивая лицо. Сосед даже не обернулся на шум за спиной. Лишь легкое изменение осанки выдавало его полную осведомленность о происходящем. — Что, новенький, кости ломит? — прозвучал глухой голос Эбардо сквозь шум льющейся воды. — Месяца через два перестанешь обращать внимание на поясницу. Уильям промолчал. Он шагнул к небольшому столу, разглядывая оставленную там порцию утреннего пайка. Пальцы слегка подрагивали при попытке разгладить глубокие складки на помятой рабочей куртке. Вчерашний выход на поверхность теперь воспринимался как странный, затуманенный эпизод, но пульсирующая ломота в коленях служила весомым доказательством реальности произошедшего. Закончив умываться, Эбардо взял жесткое полотенце. Вытирая руки насухо, он наконец посмотрел на Уильяма. Взгляд оставался ровным. Просто фиксация факта. — Держи спину прямее при работе с лопатой, — произнес Эбардо, направляясь к выходу из блока. — Развалишься на середине следующей смены — я тебя там и оставлю. Элиан коротко усмехнулся, натягивая жесткие ботинки. Уильям кивнул, пропустив колкость мимо ушей. В этих стенах жалобы не имели никакого веса. Он занял освободившееся место у раковины, открыл кран и подставил лицо под прохладную струю. На секунду перед глазами всплыли тусклые огни Мертвых земель и силуэт девушки у раскаленной печки. Жар, коснувшийся тогда его пальцев, всё еще теплился где-то в подсознании. Этот фантомный огонь разительно контрастировал с окружающим холодным бетоном. Утро продолжалось в привычном ритме. Минимум разговоров, максимум необходимых действий для подготовки к новому дню. Уильям отошел от раковины, стараясь переносить вес так, чтобы не тревожить ноющую поясницу, и остановился у своей койки. Эбардо в этот момент накидывал на плечи куртку. Это была не тяжелая защитная экипировка «санитаров», а обычная, потертая на локтях повседневная одежда. Застегнув молнию, он развернулся к дверям, игнорируя присутствие остальных. — Эй, — негромко позвал его Уильям, заставляя себя выпрямиться полностью, превозмогая острое желание упасть обратно на матрас. — Ты куда собрался? До распределения по сменам еще уйма времени. Эбардо остановился в шаге от выхода. Его ладонь легла на сенсорную панель замка. Он повернул голову через плечо. Взгляд казался отстраненным. — Прогуляюсь, — ответил он ровным тоном. — Вне жилого сектора. Слова повисли в воздухе. Идея выйти за пределы блока просто так, без приказа на сбор органики или зачистку вентиляционных шахт, звучала непривычно. Уильям вспомнил необъятное пространство под пепельным небом. Несмотря на окружающую там серость, открытая местность давала ощущение объема, недоступного в давящих сводах бункера. — Можно мне с тобой? — фраза сорвалась с губ раньше, чем Уильям успел ее обдумать. Сидящий на койке Элиан перестал шнуровать обувь. Он поднял голову, с откровенным недоумением глядя на Уильяма, затем перевел взгляд на Эбардо. Пауза затягивалась. Эбардо убрал руку с панели. Он медленно повернулся всем телом, внимательно осматривая Уильяма. Взгляд скользнул от растрепанных волос вниз, задержавшись на подрагивающих от напряжения ногах. Лицо Эбардо оставалось непроницаемым, лишь чуть дрогнул уголок губ. — Зачем? — спросил он. — Решил добавить себе проблем? Спина болит, ноги не держат, а ты собираешься идти туда, где нет ничего интересного. — Я понимаю, — Уильям шагнул вперед, игнорируя протест натянутых мышц. — Просто здесь слишком тесно. Я не буду мешать, не стану задавать вопросов. Хочу сменить обстановку и подышать воздухом, в котором нет этого вечного запаха переработанной пыли из вентиляции. Эбардо чуть прищурился. Несколько секунд он молча постукивал пальцами по металлическому косяку. В блоке воцарилась абсолютная тишина. Элиан сидел неподвижно, наблюдая за происходящим. — Не знаю, — наконец произнес Эбардо, пожав плечами. — Если свалишься по дороге от одышки или угодишь ногой в дренажную решетку, вытаскивать не буду. Развлекать тебя тоже не входит в мои планы. Он нажал кнопку. Створка с тихим шипением ушла в паз стены. Эбардо шагнул в освещенный коридор, не дожидаясь реакции, но проход за собой не закрыл. Уильям схватил куртку со спинки стула. Спину снова пронзила острая боль, он поморщился, на ходу попадая руками в рукава. Элиан проводил его долгим, внимательным взглядом, пока Уильям пересекал комнату и выходил наружу. Догнать Эбардо получилось только у поворота к техническому крылу. Тот двигался быстро, широким шагом, обходя редких встречных рабочих из ночной смены. Уильям ускорил темп, стараясь подстроиться под этот ритм. Они прошли несколько уровней вниз. Гул генераторов и шум работающих механизмов постепенно стихал, уступая место монотонному гудению больших вентиляционных турбин. Они вошли в кабину грузового подъемника с исцарапанными металлическими стенами. — Куда именно мы идем? — спросил Уильям, глядя на панель управления. — На старый смотровой ярус, — Эбардо нажал верхнюю кнопку, не отмеченную на стандартной схеме бункера. — Его вывели из эксплуатации лет десять назад. Охрану сняли, оставили только старые датчики движения. Кабина дернулась, пол мелко завибрировал, начался медленный подъем. Эбардо прислонился спиной к холодной стенке лифта, глядя на сменяющиеся цифры этажей на поблекшем табло. — Фарагонда в курсе твоих прогулок? — спросил Уильям, наблюдая за мелькающим светом ламп за решеткой дверей. Эбардо повернул голову. На его губах появилась слабая усмешка. — Разумеется. Камеры стоят на каждом уровне. Лифт остановился с тяжелым металлическим стуком. Створки медленно разъехались в стороны. Впереди открылся длинный коридор, заваленный искореженными трубами и обломками стеновых панелей. В самом конце этого прохода виднелся тусклый, размытый свет.

***

      Утро в квартире Глена не наступило в привычном понимании этого слова — оно медленно сочилось сквозь плотную ткань задернутых штор, наполняя пространство тусклым, пепельным светом. В комнате установилась та особенная, тяжелая атмосфера, возникающая после многих часов работы в замкнутом помещении. Воздух казался почти осязаемым, пропитанным горьковатым осадком остывшего крепкого кофе, запахом нагретых плат системных блоков и едва уловимым ароматом пыли, поднятой ночной суетой. Четверо парней, разморенные усталостью, заполнили собой каждый свободный уголок гостиной, превратив её в подобие временного лагеря. Первым из состояния тяжелого забытья начал выходить Тим. Он обнаружил себя на полу, зажатым в узком пространстве между диваном и низким журнальным столиком, чья поверхность была заставлена пустыми стаканами. Его голова неудобно покоилась на чьем-то плече, а сверху навалилась тяжелая нога Ричарда, окончательно лишая возможности двигаться. Тим попытался осторожно высвободиться из этого хаотичного сплетения конечностей. Каждое минимальное смещение веса отзывалось тупой, ноющей болью в затекшей шее и пояснице. Ричард в ответ на эти попытки лишь невнятно пробормотал что-то лишенное смысла и, посильнее натянув на себя край общего пледа, перекатился на другой бок. При этом его локоть едва не задел ребра Тима, заставив того вовремя отстраниться. Тим наконец сел, прислонившись спиной к прохладной металлической ножке стола. В голове мерно гудело, а перед глазами на мгновение вспыхнули светлые пятна, мешающие сфокусироваться на обстановке. Он медленно обвел взглядом замершую комнату. Дилан спал неподалеку, прямо на ворсистом ковре. Он свернулся калачиком, уткнувшись лицом в сгиб собственного локтя, словно пытаясь отгородиться от пробивающегося света. Его телефон лежал совсем рядом. На темном стекле устройства периодически вспыхивал синий индикатор, беззвучно уведомляя о критическом уровне заряда батареи. В стороне от общей группы, ближе к окну, находился Глен. Он так и не нашел в себе сил добраться до дивана или хотя бы лечь на пол. Усталость настигла его прямо в рабочем кресле. Голова парня была запрокинута на высокую спинку, а рот слегка приоткрыт. На коленях всё еще покоился раскрытый ноутбук. Экран устройства давно погас, оставив лишь безжизненную черную гладь. Руки Глена безвольно свисали вдоль подлокотников, почти касаясь кончиками пальцев ковра. В холодном свете раннего часа его кожа казалась необычайно бледной, а темные тени под глазами проступили отчетливее, выдавая хронический недосып последних дней. Тим потянулся, ощущая, как в суставах раздается отчетливый хруст. Тело казалось чужим, неповоротливым, словно после тяжелого физического труда. Он медленно поднялся на ноги, стараясь не задеть вытянутую руку спящего Дилана, и подошел к Глену. Положив ладонь на его плечо, Тим несильно сжал ткань толстовки друга. — Эй, Глен. Просыпайся. Ты себе всю шею заклинишь в таком положении, — прошептал он, стараясь не слишком шуметь. Глен резко дернулся, отчего ноутбук едва не соскользнул с его колен на пол. Тим вовремя подхватил устройство. Друг открыл глаза и несколько секунд пустым, непонимающим взглядом смотрел прямо перед собой, словно не сразу осознавая, где находится. Постепенно его зрачки сфокусировались на лице Тима. Глен издал долгий, приглушенный стон и попытался расправить плечи, которые от долгого сидения в одной позе превратились в сплошной комок боли. — Который час? — его голос звучал хрипло и надтреснуто. Глен принялся усиленно растирать лицо ладонями, пытаясь прогнать остатки сна. — Около шести утра. Уже светло, — Тим подошел к окну и коротким движением отодвинул край тяжелой портьеры. Яркий утренний свет, отразившийся от стекол соседних домов, ворвался в полумрак. Это движение подействовало на остальных лучше любого будильника. Ричард резко принял сидячее положение, тут же схватившись за затылок и зажмурившись от неприятного покалывания в висках. Дилан просто перевернулся на спину и замер, уставившись в потолок абсолютно безучастным взглядом. Никто не испытывал желания немедленно вскакивать и проявлять активность. Комната наполнилась тяжелыми вздохами и шуршанием одежды. Глен медленно поднялся с кресла. Его ноги онемели, и он пару секунд стоял неподвижно, восстанавливая равновесие. Сделав несколько неуверенных шагов к столу, он обреченно заглянул в одну из многочисленных кружек, надеясь найти там хотя бы глоток воды, но обнаружил лишь засохший кофейный налет. — Пора уходить, — подал голос Дилан, всё еще лежа на полу. Несмотря на неудобную постель, его тон был на удивление ровным и собранным. — Скоро начнутся пары. Если опоздаем, будут проблемы. Тим выпустил из рук край шторы, возвращая комнате привычный сумеречный уют, который теперь казался лишним. Напоминание об учебе прозвучало как голос из другой реальности, до которой еще нужно было дотянуться через пелену усталости. — Дилан прав, — Тим начал методично собирать свои вещи, разбросанные среди подушек и кабелей. — Я хочу получить аттестат. Глен, бери рюкзак. Не забудь ту папку. Хозяин квартиры, всё еще немного пошатываясь, принялся сгребать со стола флешки и спутавшиеся провода. Его движения совершались по инерции, пока сознание пыталось окончательно включиться в рабочий режим. Он аккуратно поместил ноутбук в мягкий защитный чехол, а затем вытянул из-под вороха распечаток ту самую папку. В холодном свете утра её обложка выглядела совершенно обыденно, скрывая под собой результаты их долгой ночной работы. Ричард наконец нашел в себе силы встать. Он дошел до зеркала в прихожей, критически осмотрел свое помятое отражение и попытался пятерней пригладить всклокоченные волосы. Его привычная самоуверенность сменилась сосредоточенной тишиной. Он натянул кожаную куртку, привычно проверяя содержимое карманов: ключи на месте, бумажник в сохранности, зажигалка в боковом отделении. Тим закинул рюкзак на плечо, ощущая его привычный вес, который сейчас казался вдвое больше обычного. Он дождался, пока Глен проверит, погашен ли свет в комнате и отключена ли техника от сети, после чего молча указал на дверь.