Сделай секретом.

***

      Дверь такси захлопнулась с тяжелым, глухим стуком, отсекая гул пустынной улицы. В салоне пахло старой кожей, дешевым освежителем с химическим ароматом хвои и застарелым табачным дымом, впитавшимся в обивку. Харрис откинулся на сиденье, чувствуя, как жесткий край спинки впивается в лопатки сквозь тонкую ткань рубашки. Пальто, скомканное и брошенное рядом, казалось лишним грузом, бесформенным пятном в полумраке автомобиля. Машина рванула с места, втискиваясь в узкие артерии ночного города. За окном замелькали серые фасады, превращаясь в сплошную, смазанную полосу бетона. Харрис смотрел в окно, но видел не город, а собственное отражение, преломленное в двойном стекле. На каждом перекрестке, под каждым задыхающимся от напряжения фонарем, его лицо выхватывалось из тьмы. Желтый, болезненный свет натриевых ламп заливал салон, превращая его кожу в восковую поверхность, изрытую тенями. В этом ритмичном чередовании вспышек его глаза, лишенные очков, приобрели пугающую остроту. Зрачки, расширенные от адреналина и впитывали каждый блик. Когда такси пролетало под очередным световым столбом, в глубине его глазниц вспыхивали и гасли холодные, острые искры. Это был блеск полированной стали, лишенный тепла, отражение лихорадочного движения мыслей, которые сейчас бились внутри черепной коробки. Город вокруг дыбился вверх. Небоскребы — тяжелые, неповоротливые монолиты из стекла и арматуры — сжимали пространство, превращая проспекты в глубокие, темные каньоны. Окна верхних этажей, редкие и тусклые, напоминали затухающие угли в огромном пепелище. Сверху давил массив облаков, подсвеченный снизу ядовитым заревом мегаполиса. В какой-то момент нехватка кислорода стала невыносимой. Воздух в салоне, неподвижный и спертый, застревал в горле комом. Джон протянул руку к панели двери. Пальцы, всё еще подрагивающие от пережитого озарения, нащупали клавишу стеклоподъемника. С тихим, вкрадчивым жужжанием стекло поползло вниз, открывая щель. Внутрь ворвался поток ледяного, жесткого воздуха. Это не было мягким дуновением — ветер ударил в лицо с силой сорвавшегося с цепи пса, неся с собой запахи сырого асфальта, гари и далекого моря. Харрис подался вперед, подставляя лицо этому колючему вихрю. Волосы, до этого аккуратно зачесанные, мгновенно сбились в беспорядок. Длинные пряди забились по лбу, хлестали по глазам, закрывали обзор, но он не пытался их убрать. Влажный холод впивался в кожу, вытравливая остатки липкого оцепенения. Он жадно вдыхал этот яд города, чувствуя, как в легких расправляется ледяная крошка. Свет рекламных щитов — агрессивный красный, едкий синий, кислотный зеленый — начал заливать салон. Эти цвета не имели ничего общего с природой. Они были продуктом горения инертных газов и электричества, они не грели, а лишь ослепляли. Каждая неоновая вывеска, пролетавшая мимо, оставляла на лице Харриса цветной рубец. Машина подпрыгнула на стыке моста. Подвеска отозвалась металлическим лязгом, вибрация прошла по позвоночнику Харриса, заставляя его зубы клацнуть. Он вцепился в дверную ручку. Кожа на его костяшках натянулась так сильно, что стала видна белизна кости. Взгляд оставался прикованным к убегающему назад ландшафту. Огромные конструкции моста, переплетенные стальные балки, мелькали над головой, имитируя ребра какого-то вывернутого наизнанку технического скелета. Город не спал. Он существовал в режиме низкого гула, постоянной фоновой тревоги. Где-то вдалеке выла сирена, звук которой то приближался, то тонул в шуме шин. Харрис не обращал на это внимания. Он снова посмотрел на свои руки. В свете проезжающего мимо встречного грузовика они показались ему чужими — слишком длинными, слишком напряженными. Ветви вен на предплечьях пульсировали в такт бешеному ритму сердца. Он приоткрыл окно еще шире, и теперь рев ветра заполнил всё пространство, заглушая тихую музыку из динамиков водителя.

***

      Луиза перенесла центр тяжести с одной ноги на другую. Подошвы тяжелых каблуков, подбитые твердым составом, глухо впечатались в серое полимерное покрытие пола. Звук получился коротким, обрубленным, не имеющим эха в этом замкнутом пространстве. Каждое её движение было лишено текучести; оно выглядело выверенным, жестким, прочерченным по невидимым глазу осям. Холодный край консоли задел бедро, через плотную ткань костюма передав телу низкую температуру материала. Синтетическая ткань рабочего костюма, имевшая четкий голубой оттенок, натянулась в районе лопаток. Луиза замерла, нависая над Лайевитаной. Воздух вокруг неё зашевелился, принося тяжелый, въедливый запах, смешанный с ароматом застарелых химических реагентов, которые годами впитывались в нити одежды. — Встань, — произнесла Луиза. Голос был сухим, как треск стекла. В нем не прослушивалось ни интонации просьбы, ни скрытой угрозы — только голая директива. Этот плоский тон, лишенный вибраций и эмоциональных обертонов, заполнил комнату, словно вытесняя собой остатки кислорода. Лайевитана подчинилась сразу. Её тело пришло в движение без лишней суеты. Она отодвинулась в сторону, освобождая рабочую зону. Луиза опустилась в кресло. Обивка под её весом сжалась, издав короткий, сдавленный звук, похожий на последний выдох. Пальцы, длинные и лишенные дрожи, легли на сенсорные панели. Подушечки ощутили мелкую, зудящую вибрацию работающих под обшивкой схем и систем охлаждения. Взгляд Луизы впился в центральный монитор, где в багровом, давящем свечении сектора застыли три человеческие фигуры. Вокруг них, в тени углов и за выступами стальных конструкций, находились иные объекты. Они не совершали видимых движений, но их присутствие транслировалось через линзы камер как некое физическое давление, ощущаемое даже через экран. Луиза начала ввод команд. Ладони скользили по стеклу интерфейса, скорость движений росла с каждой секундой. Каждое касание вызывало мгновенный отклик; по центральному экрану поползли рваные строки системных журналов. Символы, цифры и коды сменяли друг друга с частотой, недоступной для восприятия обычным глазом. Луиза не моргала. Веки застыли, глаза отражали холодный свет монитора. Она вводила длинные последовательности, методично вскрывая уровни защиты собственных протоколов блокировки, которые сама же возводила ранее. Звуковой фон в комнате наблюдения претерпел изменения. Привычное низкое гудение серверов сменилось тонким, сверлящим, едва выносимым писком перегруженных магистралей данных. Где-то глубоко внизу, под слоями армированного бетона, в самом основании бункера, сработали тяжелые реле. Звук их переключения, многократно усиленный пустотами шахт, дошел до ног Луизы как глухой удар, заставив подошвы обуви едва заметно вздрогнуть. В секторе бетонный потолок отозвался на поданные команды. Панели аварийного освещения, покрытые слоем многолетней пыли, дрогнули и вспыхнули. Мертвенно-белый свет, не имеющий мягких переходов, залил пространство насосной станции. Освещение было резким, агрессивным; оно словно вскрывало пространство, обнажая каждую деталь. Стали видны глубокие, извилистые трещины на стенах, похожие на шрамы, вековая пыль, застывшая в неподвижном, тяжелом воздухе, и бурые, разъедающие металл потеки ржавчины на массивных трубах. В углах, под самыми перекрытиями, скопился толстый слой черного налета. Эта плесень была жирной, плотной, внешне напоминающей запекшуюся, старую кровь. Одно из существ, выполненный из наслоений тусклого металла, зацепился конечностями за выступы арматуры над проломом. Вспышка света заставила его среагировать. Шея, состоящая из множества плотно подогнанных стальных сегментов, вытянулась вперед. Квадратная коробка сенсоров, лишенная подобия лица, провернулась на шарнире, фиксируя источник раздражения. Острая металлическая конечность, лишенная изящества, совершила короткий, резкий рывок. Лампа освещения взорвалась. Осколки толстого стекла с сухим, колючим звоном ударились о бетонный пол. Часть зала мгновенно провалилась в густую, непроглядную тень. Теперь шевеление стали в том углу стало невидимым, но его выдавал сухой звук трения металла о бетон. Луиза издала короткий звук, похожий на цыканье. Челюсти сжались; на скулах отчетливо проступили жесткие желваки. Руки продолжали вбивать данные, не сбиваясь с ритма ни на долю секунды. — Уходите к лифтам, — произнесла она шепотом. Губы едва разомкнулись, звук остался внутри комнаты, мгновенно поглощенный ровным гулом вентиляционной системы. Она запустила протокол тотальной изоляции зон. На графической схеме уровней, светившейся перед ней, коридоры начали заплывать темно-серым цветом, символизирующим блокировку. Луиза методично отрезала один боковой проход за другим, активируя электронные замки. Она выстраивала единственную доступную траекторию, по которой должны были двигаться беглецы. В насосной станции раздался грохот, способный вызвать физическую боль в ушах. Тяжелые гидравлические приводы, не получавшие смазки в течение десятилетий, пришли в движение. Из узких пазов в потолке начали медленно выходить стальные плиты. Это были массивные отсекающие заслонки. Тридцать сантиметров закаленного сплава, вес которого измерялся тоннами. Металл терся о направляющие с таким усилием, что из щелей летели искры. Возникал низкий, вибрирующий рокот, заставляющий содрогаться всё здание. Пол под ногами Ашры и Дилана пришел в движение. Вибрация передавалась через подошвы прямо в кости, заставляя зубы ныть от неприятного резонанса. — Двинулись! Быстро! — крик Ашры разорвал этот гул. Она рванулась вперед, пригибая голову, чтобы не задеть бетонные выступы низкого потолка. Дилан бежал следом. Его дыхание стало тяжелым, в груди слышались хрипы. Воздух врывался в его легкие, неся в себе привкус мокрого бетона и перегретого технического масла. Лололошка шел замыкающим, сохраняя дистанцию. В его правой руке был намертво зажат железный прут, найденный среди строительного мусора. Кожа на его ладони уже была содрана о ржавчину, но хватка оставалась непоколебимой. Его взгляд фиксировал каждое изменение в пространстве, каждое содрогание стальных конструкций, оживающих на стенах. Первая плита опускалась медленно, с неумолимостью пресса. Она перекрывала единственный путь, ведущий в технический коридор. Расстояние между кромкой металла и полом сокращалось. Ашра рухнула на колено, проскальзывая в сужающийся зазор. Острая кромка прошла в опасной близости от её головы. Секунда — и она оказалась на той стороне. Дилан бросился следом, совершая неуклюжий перекат через плечо. Он ощутил ледяное дыхание стали, когда многотонная махина прошла в нескольких сантиметрах от его спины. Лололошка не замедлялся. Он видел, как зазор становится критически малым. Сзади, в трех метрах от него, один из стальных объектов совершил прыжок. Его конечности с грохотом вонзились в бетон, выбивая каменную крошку и пыль. Существо приготовилось к новому толчку, собирая сегментированное тело в узел. Лололошка развернулся всем корпусом, используя инерцию бега. Он нанес короткий, жесткий удар прутом по выступающему сочленению преследователя. Металл смялся с сухим хрустом. Объект отлетел в сторону, ударившись о толстую трубу. В следующее мгновение Лололошка бросил тело вперед. Он втиснулся в щель под опускающейся стеной в тот момент, когда до пола оставалось не более пятнадцати сантиметров. Тяжелый монолит с оглушительным, костоломным ударом коснулся бетона. Звук был такой силы, что возникшая воздушная волна толкнула людей в спины, заставляя их пошатнуться и сделать несколько непроизвольных шагов вперед. Они оказались в узком, неестественно длинном проходе. Свет здесь горел ровно, без мерцания, выхватывая из темноты голые стены. Впереди уже начинала движение следующая преграда. Луиза в комнате наблюдения работала без перерывов. На её мониторе было видно, как в насосную станцию, сквозь разбитые вентиляционные шахты, прорываются еще пять объектов. Закрывая внутренние заслонки, она блокировала их внутри огромного зала, превращая его в закрытую стальную ловушку. Пальцы Луизы онемели от предельного напряжения, но темп ввода не падал. Она выгрызала для них секунды, которые теперь ощущались как реальный, физический груз, давящий ей на плечи. — Еще одна, — выдавил Дилан. Вторая стена опускалась значительно быстрее первой. До неё оставалось около тридцати метров захламленного пространства. Путь был забит обломками старой облицовки, кусками арматуры и перепутанными мотками кабелей, свисающими с потолка. Ашра перемахнула через погнутую трубу. Её подошвы скользили по тонкому, влажному слою слизи, покрывающему пол. Оглядываться было нельзя. За первой плитой уже слышались удары. Стальные существа били в металл, пытаясь прорубить себе выход. Звуки были частыми, сухими, лишенными какого-либо биологического ритма. Лололошка бежал ровно, распределяя силы. Он видел, что вторая преграда почти коснулась пола. — Не успеем, — прохрипел Дилан. Его ноги налились свинцом, в боку вспыхнула резкая боль, мешающая делать полные вдохи. Ашра не обернулась. Она добежала до плиты и вцепилась пальцами в её нижний, неровный край. Она пыталась всем весом замедлить падение металла, но гидравлическая система работала с безразличием работающего станка. Плита продолжала свое движение вниз, заставляя её руки дрожать от невыносимой нагрузки. Лололошка преодолел оставшееся расстояние в два широких прыжка. Он с силой вогнал ржавый железный прут в узкий зазор под стеной, используя его как рычаг. Конец стали вошел в выбоину в бетонном полу. Вся мощь многотонной конструкции обрушилась на этот стержень. Прут мгновенно выгнулся дугой. По его поверхности пошли мелкие трещины, металл издал резкий, стонущий звук, похожий на крик. Опускание замедлилось лишь на краткое мгновение. — Пошли! — голос Лололошки был хриплым, сорванным, но твердым. Дилан пролез первым, обдирая локти о шершавый бетон до крови. За ним последовала Ашра. Как только они оказались в безопасности, Лололошка рванул прут на себя. Стена с грохотом рухнула в пазы. Плотное облако пыли взметнулось до самого потолка, забивая ноздри, рот и глаза. Они стояли в тесном тамбуре перед лифтовой шахтой. Здесь царил полумрак, разбавляемый лишь тусклым светом индикаторов. Единственным ориентиром служил красный светодиод на панели вызова. Он пульсировал с определенной периодичностью, сообщая о критической неисправности оборудования. В комнате наблюдения Луиза де Саль откинулась на жесткую спинку кресла. Её лицо приобрело серый, землистый оттенок. Капли холодного пота прочертили дорожки на висках, исчезая под воротником комбинезона. Она видела на мониторе, как три точки замерли перед глухой шахтой. Объекты в насосной станции уже начали деформировать первую перегородку, вырывая куски металла. Время было исчерпано. Луиза снова подалась вперед, к пульту. Она ввела секретный код экстренной разблокировки, полностью игнорируя всплывающие предупреждения системы о неминуемой перегрузке цепей. — Лайя, проверь уровень энергии в четырнадцатом секторе, — бросила она, не поворачивая головы. Лайевитана быстро перешла к соседнему терминалу. Её движения были лишены паники, руки двигались уверенно и четко. — Энергия уходит, Луиза де Саль. Накопители работают на пределе своих возможностей. Если открыть шахту прямо сейчас, произойдет бесконтрольный сброс остаточного заряда прямо в лифтовой колодец. Это выжжет электронику. — Открывай, — отрезала Луиза. Луиза ударила по клавише ввода. Сила удара отразилась в костяшках пальцев — кожа на них натянулась и побелела. Твердый пластик кнопки издал сухой, короткий треск. Команда ушла в систему. В тамбуре насосной станции створки лифтовой шахты немедленно отреагировали. Скрытое в стенах железо пришло в движение. Раздался долгий, непрерывный скрежет трущегося металла. Этот звук бил по ушам, заставляя челюсти непроизвольно сжиматься. Тяжелые, покрытые толстым слоем черного нагара панели начали с сильными рывками расходиться в стороны. За ними открылась глухая, непроглядная пустота вертикального туннеля. Воздух из провала ударил в лица запахом старой, перегоревшей проводки и въевшейся в стены ржавчины. Кабины подъемника перед ними не оказалось. Она находилась значительно ниже уровня пола. Между краем порога и крышей лифта зиял провал в несколько метров. Вдоль бетонных стен туннеля тянулись толстые стальные канаты. Их витая поверхность обросла густым слоем плотной, липкой грязи. Свет красного аварийного диода, пульсирующего над проемом, выхватывал из мрака технический люк на крыше кабины. Кусок железа был вырван с корнем, оставляя зиять темную дыру, ведущую внутрь. — На канаты. Вниз, — голос Ашры прозвучал ровно, перекрывая гул вентиляции. Она шагнула за край проема. Пальцы сразу обхватили толстый металлический трос. Жесткие стальные нити впились в ладони. Ашра перенесла вес тела и начала быстрый спуск. Трение стерло верхний слой кожи за секунду. На металле остались багровые, сочащиеся кровью полосы. Кровь немедленно смешалась с черной грязью. Ашра не издала ни звука. Она тяжело приземлилась на металлическую крышу кабины. Ботинки выбили глухой звук. Женщина сразу юркнула в открытый проем люка, исчезая в темноте. Дилан подошел к краю. Его движения лишились контроля, стали резкими и прерывистыми. Он втянул носом воздух, ухватился за соседний трос двумя руками и бросил тело в пустоту. Скольжение оказалось стремительным. Металл обжигал стертые до красного мяса ладони. Пальцы свело от боли. Дилан рухнул на крышу рядом с открытым люком, едва удержав равновесие, и быстро протиснулся внутрь следом. Лололошка оставался на бетонном пороге верхнего яруса. За его спиной раздался оглушительный грохот. Очередная защитная заслонка в коридоре не выдержала напора. Искореженный кусок стали с силой вылетел из проема, врезаясь в стену тамбура. Внутрь ворвалась одна из стальных конструкций. Сенсоры объекта уловили движение у самого края шахты. Машина совершила длинный прыжок, целясь в открытое пространство над пустотой. Конструкция не долетела до человека. Острые металлические опоры с силой вонзились в край бетонного порога, останавливая падение. Камень под ударом крошился, серые осколки летели вниз, исчезая во мраке. Машина пыталась подтянуть свой тяжелый, сегментированный корпус наверх, перебирая опорами по краю. Лололошка перехватил железный прут двумя руками. После удара падающей плиты край этого куска металла деформировался, превратившись в острую, рваную пику с зазубринами. Человек сделал короткий шаг вперед. Он поднял тяжелое железо над головой и направил острие вниз. Удар пришелся точно в узкий зазор между подвижными сегментами и основным бронированным блоком машины. Железо пробило защитные слои, разрывая внутренние кабели. В лицо Лололошке ударил сноп раскаленных искр. Кожу на щеках обожгло, глаза остались широко открытыми, фиксируя результат удара. Человек навалился на прут всем весом тела, вдавливая острие еще глубже. Внутри объекта раздался треск разрывающегося металла. Захват опор ослаб. Тяжелая стальная масса сорвалась с края порога. Падение длилось долго. Силуэт машины быстро растворился в темноте туннеля. Через несколько секунд из глубины донесся тяжелый, финальный удар деформированного железа о бетонное основание. Лололошка сразу бросил тело вперед. Он обхватил окровавленный трос и съехал вниз, игнорируя боль в ободранных ладонях. Ботинки с силой ударили по крыше кабины. Он спрыгнул через люк внутрь, оказываясь в замкнутом пространстве. Пространство ограничивалось голыми металлическими стенами. Внутри стоял плотный, тяжелый запах горелой пластмассы и плавящейся изоляции. Лололошка подошел к разбитой панели управления. Он поднял кулак и с силой ударил по вмятой кнопке нижнего яруса. Произошло замыкание проводов. Кабина содрогнулась всем корпусом. Сверху, из темноты шахты, донесся резкий скрежет. Крепления не выдержали нагрузки и разошлись в стороны. Лифт сорвался в свободное падение. Резкое ускорение бросило людей на пол. Двери на верхнем ярусе с громким лязгом сомкнулись, отрезая последний источник света. Наступила абсолютная, плотная темнота. Скорость увеличивалась с каждой пройденной секундой. Кабина стремительно неслась вниз. Воздух с гудящим звуком вырывался сквозь щели в обшивке. Трение стальных элементов о направляющие рельсы порождало высокий, режущий слух визг. Вибрация стен достигла критического предела; обшивка тряслась, заклепки издавали непрерывный стон под огромным давлением. Дилан сжался в углу, плотно обхватив колени руками, его дыхание сбилось и стало прерывистым. Ашра зажмурила глаза до боли, крепко вцепившись окровавленными пальцами в металлический поручень. Лололошка остался стоять прямо по центру. Он широко расставил ноги, удерживая баланс при постоянной тряске. Искореженный прут лежал на полу рядом с его ботинками. Человек вслушивался в нарастающий рев, поднимающийся из глубины туннеля. Каждый пройденный ярус отдавался жестким перепадом давления в барабанных перепонках. Луиза де Саль сидела в кресле. Глаза не отрывались от графика на мониторе. Синяя кривая скорости пересекла допустимые отметки и резко ушла в красную зону. — Они падают, — произнесла Лайевитана. Тон оставался плоским, лишенным окраса. — Нет, — Луиза плотно сжала кулаки. Ногти больно впились в кожу ладоней. — Они спускаются. Рев трения перекрыл шум ветра. Тормозные элементы вцепились в рельсы. Из-под днища несущейся кабины вырвались снопы искр, освещая шахту на долю секунды. Жесткая перегрузка ударила по ногам людей, заставляя суставы болезненно хрустнуть. Кабина остановилась с тяжелым, глухим ударом. — Они на месте, — произнесла Луиза. Она отключила питание основного монитора. Комната наблюдения погрузилась в темноту, разбавляемую только светом системных индикаторов на консоли. Луиза повернулась к помощнице, глядя на её неподвижный силуэт. На нижнем уровне створки лифта с трудом разошлись в стороны. Металл проскрежетал по забитым грязью пазам. За открытым проемом лежал длинный, уходящий во мрак бетонный коридор, не освещенный ни единой лампой. Лололошка поднял свой прут, стряхнул с него кусок налипшей грязи и первым шагнул в пустоту нового яруса. — Готовь отчет. Сектор тринадцать. Все записи о несанкционированном закрытии перегородок должны быть удалены. Спиши всё на системный сбой из-за износа оборудования. Лайевитана молча кивнула. Внизу, в зоне абсолютной темноты, створки лифта дернулись и разошлись. Лололошка первым вышел на холодную бетонную платформу. Здесь не работало аварийное освещение. Здесь не было ни единого звука. Только неподвижный, пахнущий сыростью воздух и бесконечный ряд серых, однотипных дверей, уходящих в непроглядный мрак коридора. Он поднял с пола свой прут. На металле застыла капля густого, темного масла. Лололошка машинально вытер её о штанину и, не оборачиваясь, пошел вперед. Ашра и Дилан следовали за ним, их шаги звучали едва слышно. Тени быстро растворились в темноте нового яруса. Лифт за их спинами содрогнулся, створки сомкнулись, и кабина начала медленный, тяжелый обратный подъем, оставляя их в полном безмолвии бесконечных бетонных коридоров.