Fuck Machine

Горло обжигает яблочный виски. Не самая дешевая дрянь, но и до чего-то приличного явно не дотягивает. Вкус отдает горечью, слабой солоноватостью и едва ли напоминает те самые яблоки, изображенные на этикетке. Нил ставит пластиковый стакан на небольшой столик и хватается за газировку, чтобы перекрыть сладостью мерзкий привкус алкоголя. Он удобнее устраивается в мягком кресле и наблюдает за снующими туда-сюда людьми. Мозг затуманен, но не настолько, чтобы бесконтрольно заливать в себя пойло и творить то, о чем на следующей день будет судачить весь университет. Огромному количеству человек отчего-то до безумия хочется увидеть, как будущий капитан «Лисов» облажается. Вечеринка совсем небольшая. Ее даже можно было назвать «для своих», если бы Нил знал хотя бы половину присутствующих. Какой-то парень, проходящий мимо, подливает ему в стакан еще алкоголя и предлагает выкурить один косяк на двоих, но он отказывается. Не потому, что вспомнил про какую-то чушь вроде здорового образа жизни, а потому, что двигаться с теплого, нагретого места совсем не хочется. К плечу прижимается пышущее жаром тело — Нил лениво поворачивает голову вбок, наблюдая за Марисой, только что закончившей танцевать среди десятка других тел. Она поправляет свой топ вырвиглазного розового цвета, игриво ему подмигивая. Ее вырез на декольте чертовски глубок, и мысленно Нил искренне задается вопросом, как ее грудь все еще остается на месте. — Жаль, что ты отказываешься танцевать, — недовольно тянет она. Длинные ногти, выкрашенные в кричащий красный, крепко обвивают его предплечье — будто кто-то мог не заметить на Ниле ярлык «занят». Нил никогда не понимал концепцию отношений, но когда Мариса Бердшоу, известная как самая желанная девушка университета Пальметто, предложила Нилу встречаться, он не стал отказывать. А зачем? Ей было удобно с ним, а ему — с ней. Мариса любила внимание и тщательно следила за своей репутацией, а Нил играл роль ее парня, лишь бы к нему перестали лезть с расспросами о личной жизни. Их союз — очевидное развитие событий по заветам всяких дешевых бульварных романов. Узнав, Кевин назвал его полным идиотом и посоветовал сосредоточиться на действительно важных вещах — например, предстоящем матче по экси, а не лезть в чужие трусы. Возможно, в чем-то его проспиртованный от водки мозг был прав: экси хотя бы приносило Нилу удовольствие — в отличие от отношений. — Глядите-ка, кто снова приклеен друг к другу. Элисон, скрестив руки на груди, останавливается прямо возле них. Очередной ищущий от нее внимания парень неловко замирает в стороне, держа стаканы с напитками — по одному в каждой руке. Если Нил без труда распознает в ее голосе сарказм — ведь как и Кевин, она считает всю эту затею с отношениями глупой, — то Мариса, напротив, лишь горделиво улыбается, явно наслаждаясь формулировкой. — Так и собираетесь тухнуть здесь вдвоем или присоединитесь к игре? — Элисон кивает в сторону небольшой группы студентов, собравшихся возле стола с алкоголем. — Во что играют? — незаинтересованно спрашивает Мариса, наконец отпуская руку Нила и беря в руку стакан, почти до краев заполненный странной зеленоватой жидкостью. — «Семь минут в раю», кажется. Хотя я предлагала пивной пинг-понг, — она пожимает плечами, явно недовольная чужим выбором. — Всем просто хочется потрахаться, — резонно замечает Нил. Это не первая его студенческая вечеринка. Их концепция проста — напиться до состояния блэкаута и закрыться в комнатах наверху. — А кому нет? — Элисон дует губы, бросая взгляд на ожидающего ее парня и кривится. — Был бы здесь хоть кто-то нормальный. — Присмотрись к Лисам, — предлагает Мариса. Элисон делает вид, будто ее тошнит. По мнению Нила, она слегка драматизирует. — Ну, так вы идете или нет? Нил подносит напиток к губам, просто чтобы не отвечать на очевидные двусмысленные взгляды своей девушки, услышавшей название игры. Они встречаются уже два месяца, но ограничились одним единственным поцелуем без языка. После этого ему пришлось долго оттирать с губ ее блестящий блеск и пытаться избавиться от отвратительного химозного привкуса во рту. Нилу не нравились ни мягкие пухлые губы Марисы, ни то, как она запускала руку ему в волосы, перебирая пальцами пряди. Она казалась слишком мягкой, слишком хрупкой и в целом вызывала в Ниле огромное и сплошное «ничего». Взгляд скользит по толпе, не задерживаясь на ком-то конкретном: он видит высокую блондинку с синей помадой на губах, целующуюся в углу парочку, которой явно не помешало бы уединиться в комнате, видит своих сокомандников, весело ругающихся по поводу какой-то чуши. Среди них выделяется один-единственный человек: одетый во все черное, словно он собрался на похороны, а не тематическую вечеринку с костюмами. Единственный цвет, который не превращает его в сплошное темное пятно, — копна светлых волос. Он разговаривает с каким-то рыжим парнем с глупым кошачьим ободком на голове, почти прижимая его к стене. Нил чертовски хорошо знает, кто это. Спутать их новенького с кем-то другим просто невозможно. Эндрю Миньярд — или «конченый мудак», как Нил привык называть его и про себя, и вслух — с самого своего появления вызывает у него глухое раздражение где-то в районе груди. Словно мгновенная химическая реакция, вроде кислоты с металлом. Стоило только Эндрю Миньярду сделать первый шаг на поле, светя тройкой на груди, как Нил понял, что они не поладят. То, как он держался перед людьми, как разговаривал и какие использовал для этого жесты — все в нем бесило. Как будто перед Нилом поставили человека-триггера, каждое действие которого непременно вызывало желание навалять и разбить губы в кровь. Рожа его эта самодовольная. Он всегда смотрит на Нила так, словно видит его насквозь, читает, как открытую книгу. Будто знает то, чего не знает Нил. Его бесят эти глаза мерзкого грязного цвета, которые наблюдают за ним каждую чертову секунду тренировки, словно чего-то ждут. Откровенно дерьмовый характер Эндрю сочетался с абсолютно наплевательским отношением к экси и его роли в качестве вратаря. Он пропускал тренировки, грубил тренеру и не стеснялся раз за разом доводить Нила до точки кипения. С ним невозможно было поговорить, не нарвавшись на едкую грубость и наигранное веселье, словно Эндрю заранее обдолбался чем-то тяжелым перед тренировкой. Словно этого было недостаточно, за свое короткое пребывание в команде он успел знатно испортить каждому жизнь: начиная от безобидного Мэтта, которому Эндрю едва не вывихнул руку пару месяцев назад, заканчивая добрячкой Рэне, что после каждой встречи с Эндрю наедине появлялась с новыми синяками. Черт его знает, чем они вдвоем там занимались, но она уверяла, что все в порядке. Эндрю — идеальное сочетание человека, которого стоит выкинуть из команды навсегда, как считает Нил. Проблема была в том, что Эндрю слишком хорош. Когда звезды наконец сходятся в правильной комбинации, и он удостаивает Лисов своим присутствием на тренировке, результаты поражают. Из ста пятидесяти мячей, которые в него запускают, Эндрю пропускает только тринадцать. Даже Кевин, что считается в их команде местной звездочкой из-за своего прошлого в Воронах, не смог забить ему с первого раза. Это ли не показатель? Вот и тренер так считает, даже не думая выгонять Эндрю из команды. Сам Нил старается держаться от него подальше. Решение это пришло сразу после того, как Эндрю зарядил ему клюшкой в живот, когда Нил попытался уйти от навязанного, бессмысленного разговора о какой-то чуши. Нилу плевать было о чем там Эндрю хочет с ним поговорить — они не подружки, чтобы мило болтать в раздевалке. На поле Нил мог его терпеть, но вне его — нет. — Зайка! За-ай! Перед лицом оказывается чужая рука. Нил несколько раз моргает, вырываясь из потока мыслей, и смотрит на Марису, которая машет ему прямо перед лицом. — Наконец-то. Я уже начала думать, что не смогу до тебя докричаться, — она слабо ухмыляется, опуская руку. — Детка, пошли к остальным, а? Хочу сыграть в семь минут в раю. Ну, пожалуйста! Нил ненавидит эти глупые прозвища. Слащавое «детка» и «зайка» закономерно вызывают в нем желание проблеваться, но Мариса их обожала. Иногда Нилу кажется, что она просто забывает его настоящее имя. Возможно, так и было. Ей в любом случае было откровенно плевать на вежливые просьбы прекратить его так называть, поэтому Нилу приходится пойти на уступки. Разве так не делают в нормальных отношениях? Ну, вот он и старается. Играть в «Семь минут в раю» нет никакого желания. Что интересного в том, чтобы сидеть в полной темноте наедине с другим человеком? Нил отстраненно думает, что если бы сюда притащили дартс или хотя бы карты, эта вечеринка стала бы хоть немного терпимее. Мариса смотрит почти умоляюще. Если Нил скажет «нет», то она устроит скандал. Почему-то ей тяжело принимать отказы. Нил поднимается с дивана и кивает, помогая Марисе встать. К тому времени, как они подходят к остальным, Элисон уже энергично переговаривается с Ники, забыв про своего несчастного ухажера. — О, неужели! — Заметив их, Ники широко улыбается. — Элисон сказала, что вы подойдете, но я не верил, что наш Нил согласится играть. — Виски творит чудеса, — хмыкает Нил, подходя ближе и разглядывая остальных. Здесь было полно тех, кого Нил знает только по именам или не знает вовсе. Удивлением стало увидеть полный состав Лисов, согласившихся играть. Даже угрюмый Кевин, что обычно напивается до часу ночи и вырубается в одной из комнат, и тот стоит рядом со всеми. Он переводит взгляд чуть в сторону, на стоящие рядом диваны, и замечает новенького. Судя по всему, Эндрю глубоко все равно не только на игру, но и на всех окружающих, раз он без стеснения трахает языком того рыжего парня с кошачьими ушами, жестко придерживая его за подбородок. Кто-то на фоне свистит, явно подначивая их продолжать. Нил наблюдает, как жестко и грубо двигаются их губы — это мало походит на то, что может приносить удовольствие. Хватка Эндрю грубая, без малейшего намека на заботу, но незнакомый парень, кажется, с радостью это принимает. Его пальцы подрагивают в попытке коснуться Эндрю, провести рукой по штанам, но ему не позволяют, резко отводя ладони — словно указывают на его место. Это совсем не выглядит приятно, думает Нил, морщась. Как нечто такое грубое может приносить удовольствие? Он множество раз видел чужие поцелуи. Чаще всего он проявлял чудеса тактичности и делал вид, что ничего не замечает, но от этого почему-то не мог отвести взгляд. Это невежливо и в какой-то степени мерзко, но отвернуться не получается. Довольно забавно видеть, как Эндрю хоть в чем-то проявляет отдачу. Он чувствует, как Мариса дергает его за рукав кофты, пытаясь привлечь внимание, явно о чем-то спрашивая. Нил хочет ответить — правда хочет. Он даже начинает отворачиваться, все еще не отрывая взгляда от чужого поцелуя, но замирает на месте. Потому что злые и неприятные глаза Эндрю смотрят прямо на него. Не на скулящего рядом парня, не на ближайшую стену. На него. На самом деле, в каком-то смысле глаза Эндрю красивые. Не цвета грязного болота, как Нилу всегда казалось, а что-то вроде молочного шоколада. Они сверкают и переливаются в чуть приглушенном свете, становясь почти желтыми. И смотрит Эндрю совсем не зло — о, это последнее чувство, которое Нил мог бы назвать. Скорее, Нил видит в них жажду. Как будто Эндрю чего-то очень сильно хочет. Он все еще целует этого рыжего, но Нил буквально физически ощущает, насколько Эндрю на самом деле на него плевать. Вместо этого он пялится на Нила — и тот готов поклясться, что видит, как уголок его рта чуть приподнимается. Глаза Эндрю бросают вызов. Словно он ждет, что Нил что-то сделает. — Эндрю, хорош засасывать бедного парня, — Ники смеется, и вся напряженность момента рассыпается в труху. Нил поспешно отворачивается, позволяя Марисе утащить себя на пол, к остальным. Многие уже успели сесть в круг и теперь переглядываются, явно нервничая и предвкушая игру. Он не ждет, что Эндрю присоединится, и удивленно дергается, когда видит, как он садится возле Рене. Нилу всегда казалось, что подобные развлечения точно не для таких, как Эндрю. Он же местный хуев бэд-бой с ворохом проблем в голове, курящий сигареты как паровоз. Нил вообще впервые видит, чтобы он контактировал с другими людьми по собственной воле. Обвести этот день в календаре красным, что ли? Рыжий пацан, с ног до головы красный от смущения, тоже садится в круг где-то в стороне. Его друзья игриво пихают его локтем в бок, и Нил невольно кривится, испытывая к нему странную неприязнь. Обычно он привык оценивать людей только после разговора. Ну, Эндрю не в счет. Он особенная снежинка. Думать о том, что произошло несколько минут назад не хочется, хотя мозг услужливо подкидывает кадры. Можно сколько угодно забивать голову вопросами и гадать, что это было, а Нил не привык париться из-за какой-то чуши. Кто знает, что творится у Эндрю в голове? А так все можно списать на алкоголь. — Ну, раз все в сборе, — Ники потирает руки в предвкушении. — Все знают правила? Несколько людей отрицательно качают головой. Кажется, они не частые гости вечеринок. — И почему я всегда объясняю правила? — недовольно стонет Ники. — Ладно, слушайте. На самом деле все просто. Обычно мы кладем в середину круга бутылку и крутим. На кого укажет горлышко и дно, те идут в шкаф, оставаясь там наедине. — Ники указывает на массивный деревянный шкаф, стоящий возле стены чуть в стороне. — Засекаем ровно семь минут, потом вы выходите и заходит следующая пара. Так яснее? — А что будут делать те, кто в шкафу? — спрашивает кто-то. — А это, — Ники игриво дергает бровями, — уже на ваше усмотрение. Можете просто сидеть молча, можете поболтать. Если у кого-то хватит яиц — то поцеловаться. Однажды там даже кто-то успел потрахаться. Думаю, среди вас тоже есть скорострелы. Толпа задорно смеется. В комнате царит теплая и почти дружеская атмосфера, несмотря на большое количество человек. Нил и сам приободряется. Возможно, это будет даже неплохо. Ники берет пустую бутылку из-под виски, которую оставили на столе, и кладет ее по середине. — Есть желающие покрутить? — Обращается он к остальным. Когда никто не вызывается добровольцем, Ники самостоятельно раскручивает бутылку и быстро садится в круг. Спустя несколько секунд бутылка останавливается на парне и девушке из смежного потока. Нил видел их в коридоре несколько раз. Кажется, они лучшие друзья? Дико краснея, они открывают дверь шкафа и заходят внутрь — Ники демонстративно показывает всем, что засек семь минут. Когда таймер пищит, уведомляя о закончившемся времени, парочка выходит наружу. Их щеки все еще до ужаса красные, но глаза блестят совершенно по-новому. — Да ладно, Мартин, ты наконец-то пригласил ее на свиданку?! — Кричит какой-то низкий парень, и восторженно улюлюкает, когда упомянутый Мартин ему кивает. Игра продолжается. Пары меняются, крутя бутылочку по очереди. Кто-то выходит из шкафа веселым, кто-то злым, а кто-то сохраняет прежнее безразличие. Один раз бутылка указала на сидящую рядом Марису и ее давнюю соперницу по популярности, с которой они не ладят. Обе были явно недовольны оказаться наедине, но когда Мариса возвращается на свое место спустя семь минут, ее скулы странно горят, а взгляд растерянно бегает по всей комнате, избегая Нила. Мысленно он отмечает, что нужно спросить после игры, все ли с ней в порядке. Когда очередь доходит до Нила, хор голосов затихает и все с интересом начинают за ним наблюдать. Повышенное внимание не было для Нила чем-то новым — Элисон уже объяснила ему, что такова участь каждого популярного ученика, но ему все равно становится некомфортно. Раскручивая бутылку, Нил мысленно надеется, что ему выпадет кто-то вроде Рене — он совсем не против помолчать все семь минут. Она спокойна и достаточно с ним мила, чтобы Нил закрывал глаза на ее связь с Эндрю и чувствовал себя комфортно. Горлышко бутылки действительно начинает замедляться где-то в той стороне, но когда Нил поднимает глаза, то видит знакомую черную одежду и крупные берцы. Каковы вообще были шансы, что ему выпадет именно Эндрю-мать-его-Миньярд? — О, несите камеру, мы должны это заснять. Они друг друга просто поубивают, — фыркает Ники. Их взаимная неприязнь друг к другу была известна, кажется, всем. — Нил, если продержишься все семь минут, я куплю тебе выпить! — Элисон смеется, и несколько человек ее поддерживают, выкрикивая свои варианты вознаграждения. На самом деле, все слишком преувеличивают. То, что они не выносят друг друга, еще не значит, что они не могут хотя бы попытаться притвориться. До этого у Нила как-то получалось его игнорировать, так почему не сделать то же самое сейчас? Семь минут — крупицы того времени, которое они проводят на поле. — Ты меня недооцениваешь, Элисон, — криво ухмыляясь, отвечает Нил. Он поднимается на ноги, краем глаза замечая Эндрю, что без возражений семенит следом. Надо же, Нил ожидал от него бурных возмущений — Эндрю обычно не стеснялся высказывать свое мнение окружающим, даже если его об этом не просили. Однако он молча заходит следом, закрывая дверцу шкафа. Все звуки разом становятся приглушенными. В шкафу до ужаса тесно и воняет смесью разных духов, из-за которых начинает побаливать голова. Стоять в таком положении просто невозможно — он практически соприкасается с грудью Эндрю своей, и это попросту кажется неправильным. Нил медленно сползает вниз, садясь на прохладный пол — ему все равно, последует ли Эндрю за ним или нет, но он ни за что не встанет. Эндрю следует. Молча и без возражений опускается напротив — их ноги неизбежно соприкасаются, но так гораздо лучше. Удобнее. Между ними наступает напряженная тишина. Наверное, прошло уже минуты две? Нил пялится на деревянную стену, исписанную матами и другими каракулями. Он не привык находиться так близко с тем, кто обычно вызывает раздражение. Нил в целом не ожидал, что окажется с ним наедине хоть когда-нибудь. Молчание кажется неловким и нетипичным: обычно рядом с Эндрю Нил не мог заткнуться. Эта тишина кажется между ними неестественной и отчего-то до жути бесит. Интересно, возникают ли подобные мысли в голове Эндрю? Или он молча ждет, когда таймер закончится и он наконец сможет выбраться отсюда, чтобы продолжить целовать того рыжего парня с уродливыми кошачьими ушами? Мысль по какой-то причине Нилу не нравится. — Так и будем молчать? — не вытерпев, Нил поворачивается, начиная всматриваться в чужое лицо. В темноте тяжело разглядеть хоть что-то, но благодаря небольшой щели в шкафу Нилу удается увидеть скривившиеся губы Эндрю. — А нам есть, о чем разговаривать? — приподнимает бровь Эндрю. — Тебе всегда есть, что сказать. — Не сегодня, — пожимает плечами он. Слышать это странно и неприятно. Нила никогда в жизни не отшивали девушки, но ощущение, которое он испытывает сейчас, должно быть очень на это похоже. Эндрю многим любил говорить «нет», но с Нилом он всегда поддерживал разговор, заражался этим азартным огнем и подстрекал в ответ. Что поменялось сейчас? Из-за чего? Или кого? — Думаю, ты все же способен на небольшой смол-толк, пока мы здесь торчим, — закатывает глаза Нил. — Поговори о погоде. Об экси. О своем дерьмовом поведении. — Сколько вариантов, глаза разбегаются, — едко тянет Эндрю. Он наклоняет голову, и на глаза падает челка. Таким Эндрю кажется почти красивым. Как в тех журналах про моделей, которые ему вечно подсовывает Элисон. Конечно, для модели слишком мускулистый, но Нила вдруг прошибает осознанием. Эндрю. Красивый. Эндрю всегда казался просто Эндрю. Не урод. Не красавец. Просто Эндрю. Нил знал и прекрасно видел, что многие парни его хотели и находили привлекательным, но не обращал внимания. Нормально ли считать другого парня красивым? Наверное, да. Ники всегда говорит Нилу, что он красавчик. Он каждому это говорит, потому что замечательный друг и может подмечать чужую красоту. Оценивает ли Нил красоту Эндрю как… друг? Но они не друзья. Нил ведь, на самом деле, его ненавидит. — Мне особенно нравится последний. Что скажешь? — помедлив, Нил хлестко ухмыляется, все еще растерянно рассматривая светлые волосы и едва различимое в темноте лицо. — Знаешь, Нил, почему бы тебе не пойти нахуй? — тянет Эндрю тем самым тоном, после которого обычно прилетает кулак в живот. — О, узнаю Эндрю, — усмехается Нил, начиная ковырять пальцем подол кофты. — Ты что, обиделся, что я отказался разговаривать с тобой тогда, в раздевалке? Он ведь так и не узнал, о чем Эндрю хотел поговорить. — Как трогательно, что ты такое помнишь. Правда, я тронут. — Я многое помню, — Нил щурится, пытаясь разглядеть эмоции на чужом лице. Задело или не задело? — Так что? — Мы уже успели стать подружками? Что, скоро начнем сплетничать про парней? — Грубит он, намеренно уставившись на свои бедра, обтянутые узкими брюками. — О парнях тоже можем поговорить, — фыркает Нил. — Что это сегодня было? Нил не знает, почему его не отпускает тема с поцелуем. Час назад казалось, что легче просто забыть об этом, но сейчас, наедине, его прорывает. — Мне казалось, что ты не настолько тупой, чтобы задавать такие вопросы. — Эндрю наконец отрывает взгляд от своих бедер и смотрит, предположительно, прямо Нилу в лицо. — Или вы со своей подружкой все еще на стадии шестиклашек? Щеки покрываются слабым румянцем. Хорошо, что здесь темно. Признаться Эндрю, что в действительности все так и есть, и они целовались всего один раз, кажется унизительным. Еще унизительнее то, что Нил не чувствует ни малейшего расстройства по этому поводу. На самом деле он не против, если Мариса вообще не будет его целовать. — Ты увиливаешь с темы, — укоряет Нил. — По-моему, я уже сказал тебе пойти нахуй. — По-моему, это ничего не дало. — Заткнись, — шипит Эндрю, явно раздражаясь. Это вызывает в Ниле абсолютно неуместную волну веселья. — Нечего сказать, да? — Нил улыбается. Не ухмыляется, как обычно бывает, а улыбается. Легко и совершенно не испытывая злости. — О, мне есть что сказать. Только не думаю, что это подходящая тема, пока мы сидим в гребаном шкафу, а снаружи полно народу. — Давай, — Нил разводит руками в сторону. Ну, насколько позволяет пространство. — Мы в шкафу, сидим на полу. Выскажись, пока есть шанс. — Зачем делать вид, что тебе не все равно? — Нил практически слышит, как хмурится Эндрю. — Кто сказал, что мне все равно? — Почти возмущенно тянет Нил. Конечно, ему не плевать. Эндрю часть команды и часть его жизни — они могут враждовать, но это не меняет того факта, что он все еще важен. — Тебе стоит прекратить играть в заинтересованного хоть чем-то, кроме экси, мальчика, Нил. Тебе не идет. Совсем скоро мы отсюда выйдем, и ты снова сможешь притвориться ебанной звездой Голливуда. Крупицы смеха, что зародились в груди минуту назад, моментально испаряются. — Что за херню ты несешь? — Голос становится ниже. Вот, какое у Эндрю о нем мнение? — Ну как же. — Эндрю расслабленно облокачивается головой о твердую стенку шкафа. Он выглядит спокойным. Собранным. Будто готовил слова заранее. — Ты ведь прямо идеальный: у тебя есть такая же до тошноты идеальная девушка и друзья, как в слащавом ситкоме, а в Пальметто ты местная знаменитость. Просто прелесть. — О, так ты завидуешь? — Надо же. Нил не думал, что вратарь с такими показателями будет жаловаться на отсутствие у себя внимания. — Что, мальчики не обращают внимания? Мне казалось, что у тебя с этим все в порядке. — Я не завидую, — качает головой он. — Меня просто раздражает твое тупое позерство, хотя тебе не нравится ни популярность, ни твоя сраная девушка. Забавно, как Эндрю думает, что знает его. Нихрена он не знает! Ни про жизнь Нила, ни про его отношения. В груди рождается едкая злость, но будто приглушенная. Словно Нил заставляет себя злиться, когда не испытывает этого на самом деле. Конечно, в сущности, Эндрю прав. Проницательный сукин сын почему-то всегда его хорошо читал. Однако никому не нравится, когда это высказывают тебе в лицо, потому что сам Нил до конца не мог с этим смириться. Он много раз думал о том, как невыносимо чувствовать на себе чужое внимание и как мысленно соглашается со словами Элисон о том, что отношения Нила — полное дерьмо. — А тебя ебет? Какое тебе вообще до этого дело? — обороняется Нил. — Меня — ебет, — отрезает Эндрю. Тишина. Нил обнаруживает, что начинает ковырять заусенцы на пальцах. Что на такое отвечать? Обняться и взяться за ручки, потому что выясняется, что им друг на друга не все равно? — Ты смотрел на меня сегодня, во время того поцелуя. Почему? — помедлив, тихо спрашивает Нил. Он не знает, ответит ли Эндрю на этот вопрос или нет. Может быть, снова пошлет. Просто ему вдруг… важно знать правду. — Пораскинь мозгами, Нил, — Эндрю тяжело вздыхает. — Ты у нас вроде умный. — Вот именно, что «вроде». Просвети меня, — настаивает он. — Тебе это не нужно, поверь мне. Возвращайся в свой манямирок. Кого Эндрю пытается убедить? Себя или его? — Да? Что, если я хочу знать? — День назад ты меня ненавидел, а теперь вдруг хочешь посплетничать? — иронично уточняет Эндрю. Звучит действительно странно. Нил почти отступает. «Почти», потому что сейчас его некому осудить, кроме Эндрю. Если он снова скажет нечто едкое, Нил просто подхватит это, и они вернутся к тому, что было ровно пять минут назад, пока не зашли в шкаф — к взаимному игнорированию. — День назад ты не смотрел мне в глаза, пока целовался с другим парнем. — Что от этого изменилось? — Все, — просто отвечает Нил. — Блять. — Эндрю опускает голову вниз, секунду спустя снова уставившись на Нила. У него чертовски огромные зрачки, как будто он намешал себе крекерной пыли. — Ладно. Ладно, блять. Твоя взяла, ублюдок. Надеюсь, ты скажешь заранее, когда соберешься мне навалять. А пока… Да или нет? Нил знает, что будет дальше. Возможно, не до конца, но пристальный взгляд Эндрю на его лице не оставляет места для фантазий. Он все еще может отступить, сыграть в тупого и притвориться, что этого разговора не было. На самом деле это было бы проще для всех и в первую очередь для него. Достаточно сдавленно рассмеяться и распахнуть дверцы шкафа. Их наверняка заждались. Элисон купит ему выпивки, Ники весело рассмеется, а Эндрю отойдет в сторону и снова сцепиться с ним по какой-то мелочи на следующей тренировке. Внезапно Нил обнаруживает, что такой вариант его не устраивает. Если он снова вернется в свою обычную рутину популярного мальчика и примерного парня, он сойдет с ума. Он всю жизнь старался делать правильные выборы. Может, хватит? Если он скажет «нет», Эндрю не будет устраивать скандал. Сказать «нет» очень просто — достаточно открыть рот. Нил делает глубокий вздох. — Да, — не колеблясь, отвечает он. — Отлично. — Голос Эндрю дрожит, и у Нила начинает тянуть низ живота от несвойственного ранее ощущения. — Хорошо. Плевать. Плевать на всех. С этими словами Эндрю подается вперед, обвивая затылок Нила ладонью. Это совершенно не нежно. Не легкое и хрупкое соприкосновение губ, как в типичных романтических фильмах. Это даже не похоже на сегодняшний поцелуй с тем парнем -по сравнению с тем, как Эндрю ведет себя сейчас, тот поцелуй кажется пылью. Едва заметным пятном. Чем-то незначительным. Эндрю целуется так, словно дорвался. Как вышедший из пустыни странник с пустой флягой воды. В каждом действии прослеживается отчаянный голод и жажда, как будто еще секунда и Нил пропадет, растает, пошлет его куда подальше и оттолкнет. Эндрю царапает тупыми ногтями кожу на затылке, словно заранее помечает свое. Царапины моментально начинают щипать, но Нил почему-то не испытывает желания огрызнуться и пройтись по челюсти Эндрю кулаком. Впервые за все их знакомство ему хочется попросить… еще. Губы Эндрю совсем не пухлые, как у Марисы. Они жесткие и тонкие, совсем не похожие на девчачьи. Нил осторожно протягивает руку, касаясь чужой груди через черную кофту. Эндрю не мягкий и не хрупкий — его тело усеяно сильными мышцами благодаря тренировкам на поле и в спортзале. Нилу никогда в жизни не нравились парни, но мускулатура Эндрю приводит в восторг с легкой крупицей зависти — сам Нил весь жилистый и тонкий, как бы сильно он ни старался накачать мышцы. Хватка Эндрю на затылке грубая и сильная: он сжимает и тянет пряди волос, посылая по позвоночнику легкую волну боли. Нил обнаруживает, что ему нравится. Не нарочито легкие и заботливые движения, не медленная нежность, исходившая от Марисы в тот раз. То, как Эндрю не боится причинить ему боль, — вот, что доводит до края. Вот, что заставляет Нила придвинуться еще ближе, переплетая ноги. Эндрю может грубо укусить за губу, пустить ему кровь и Нил не будет возражать. А будет ли возражать Эндрю? Нил с силой сжимает зубы ради забавы, просто чтобы проверить. Он мгновенно слизывает выступившую на нижней губе Эндрю кровь, влажно проходясь по ранке языком. На вкус она как металл, ничего необычного. — Неплохо, — тихо ухмыляется он, сглатывая. Эндрю буквально рычит. Если Нил считал, что обычный поцелуй с Эндрю был восхитителен, то когда тот сжимает пальцы на его затылке еще сильнее — хоть бы остались синяки — и начинает посасывать его язык, перед глазами возникают звезды. Не в буквальном смысле, взгляд Нила полностью сосредоточен на Эндрю, но ощущения те же. Нил думает, что между ними слишком много места. Их ноги переплетены, грудь почти соприкасается, но этого как будто недостаточно. Нил обнаруживает, что может быть жадным мальчиком. Требовать еще. Он не думает, что сможет вынести звук влажных поцелуев и ощущения от языка Эндрю, трахающего его глотку. Как будто он хочет быть как можно глубже в Ниле, словно ему так же недостаточно. Становится хуже, когда Эндрю абсолютно сбивчивым и восхитительно хриплым голосом шепчет: — Я хотел, чтобы ты увидел нас и… Сначала он теряется, не понимая, о чем речь, а потом вспоминает сегодняшний поцелуй Эндрю с кем-то другим. Надо же, насколько неважным стал тот сопляк, которого Эндрю так яростно целовал. — Что? Заревновал? — Нил украдкой улыбается. Они ненамного отстраняются друг от друга и Нил позволяет этому произойти, потому что Эндрю высказывает свои чувства. Нил должен быть внимательным и ловить каждое слово. Конечно, ему хочется притянуть Эндрю обратно к себе, но он может научиться терпению. — Чтобы ты почувствовал, что хочешь быть на его месте. Попытался оторвать меня от него. Я… не знаю. Эндрю глубоко выдыхает, его теплое дыхание посылает мурашки по телу Нила из-за того, насколько близко они сидят. Он хочет рот Эндрю на себе. Неважно, где — Эндрю может снова его поцеловать, возможно укусить его шею или что-то в этом роде. Просто, блять, пусть Эндрю продолжает его касаться. Он же может сделать это ради Нила? Пальцы цепляются за ворот рубашки и снова притягивают Эндрю ближе, практически заставляя припасть к своим губам. Нога Эндрю чуть смещается в сторону для удобства, и Нил сдавленно ахает, когда та проезжается прямо по ноющему члену. И, сюрприз, у Нила стоит. Должно быть в этом нет ничего необычного, но Нил никогда не испытывал возбуждение такого рода. Стояки по утрам — это одно, от них все еще можно избавиться холодным напором воды и несколькими отвратительными мыслями о прошлом. Сейчас — все из-за Эндрю. Это другое. По-особенному. Обычный душ вряд ли смог бы ему помочь. Вероятно, Эндрю тоже это чувствует. Этот жар и жалкое скуление Нила — словно прямиком из какого-нибудь порно. Не то чтобы Нил его смотрел, но Ники иногда бывает чертовски громким. Интересно, Эндрю так же тверд? Он течет в своих штанах и так же сильно хочет кончить, как Нил? Возможно, Эндрю захочет кончить прямо на него. На эту дурацкую дорогую рубашку, которую Нил купил, потому что Мариса его попросила. На ней наверняка останутся следы от спермы, которые невозможно будет оттереть. Было бы просто замечательно, если они выберутся из шкафа, показывая эти следы всем. Что в этом плохого? Достаточно просто попросить. Эндрю не будет ему отказывать, верно? Он никогда не отказывал, даже на поле, перед всеми. Кевину отказал, когда тот попросил сыграть один на один, а Нилу нет. — Я- — Эй, Эндрю, Нил! Вы в порядке? Прошло уже десять минут. Нил вздрагивает всем телом, больно ударяясь локтем. Это голос Ники. Он звучит нервно, словно действительно переживает, что они решили друг друга убить или, как минимум, подраться. Нил хочет ответить, но чертовски уверен, что в ближайшее время не сможет произнести ни слова. Единственное, что рвется из его рта, — это стоны. Вероятно, Нил очень громкий в постели. Губы распухли от поцелуев и слегка саднят. Нил прикусывает нижнюю губу зубами, чувствуя, как нервничает. Если они выйдут сейчас, все закончится — как мираж или галлюцинация. Эндрю больше его не коснется, никогда. С другой стороны, они не могут продолжать сидеть здесь вечно. Рано или поздно придется столкнуться с реальным миром. — Энд- Нил чувствует на челюсти тонкие, но сильные пальцы. Голубые глаза устремлены на человека напротив, чье тепло он ощущает каждой клеточкой тела. Эндрю выглядит агрессивным — не так, как будто что-то выводит из себя и вызывает ярость, а так, будто он готов защищать свое любой ценой. Словно ни за что не позволит кому-либо их прервать. Это посылает еще одну волну возбуждения. Видеть Эндрю таким отчаянным — то, к чему легко привыкнуть. Нил протягивает руку, накрывая ладонью пальцы Эндрю на своем лице и сжимает их чуть сильнее. Насколько неправильным будет оставить синяк на челюсти? Достаточно, чтобы тренер отправил его к их местному психологу? Потому что эти желания явно не нормальны. Однако, похоже, Эндрю так не считает. Он наклоняется, притираясь губами к губам Нила — легко, простое касание. — Ники, — хрипит он, даже не пытаясь прокашляться. Словно доказывая что то, чем они здесь занимались — настолько далеко от драки, как небо от земли. — Дай нам еще пять минут. — Но как же- Нил сдавленно стонет, и ему становится почти совестно из-за того, насколько сильно это, должно быть, слышно. Кузен Эндрю всегда отличался хорошим слухом. Нет никаких шансов, что он этого не услышал. Глаза Эндрю темнеют, становясь абсолютно голодными. — Десять минут. Дай нам десять минут, Ники. — Я… – Ники теряется, явно испытывая смущение. — Я… Блять, хорошо. Понятия не имею, что у вас происходит, придурки, но Нилу стоит стонать… тише. Вас пиздец, как слышно! Слышны его удаляющиеся шаги. Эндрю не ждет, вгрызаясь в губы Нила новым поцелуем. Это так же хорошо, как и несколько секунд назад. Даже лучше. Эндрю под руками Нила теплый и горячий, его тело слегка подрагивает. Напор от поцелуя настолько силен, что Нил даже не старается глотать слюну, и она стекает между их ртами, создавая еще большую грязь. — Ты сводишь меня с ума. — Большой палец Эндрю гладит Нила по щеке в такт с движением языка внутри его рта. Ради приличия Нил пытается перехватить инициативу, взять все в свои руки, но понимает, что тает в этом зыбком песке удовольствия и позволяет Эндрю делать с собой все, что тот захочет. Понимает, что получит лишь наслаждение. — Ты меня тоже. — Нил старается не обращать внимания на то, насколько разбитым звучит его голос. Эндрю ухмыляется. — Ты меня ненавидишь, не забыл? — До смерти ненавижу. Но это не значит, что я не хочу тебе отсосать. Эндрю на миг отрывается от него, выглядя чертовски пьяным. Нилу уже не хватает его тепла и губ на своих губах, но видеть подобное выражение лица Эндрю кажется равноценным обменом. — Блять. — Он облизывает влажные губы. — Позже. Не сейчас. Нил соглашается. Точно, не сейчас. Он сомневается, что крохотный шкаф подходит для того, чтобы кому-то отсасывать. Не то чтобы это остановило Нила, если бы он захотел, но все же. — Нам надо выйти, — вяло бормочет Эндрю, целуя его шею. Нил надеется, что он оставит след. — Я не пройду и метра в таком состоянии, — сдавленно ухмыляется он и пораженно ахает, когда Эндрю прикусывает его челюсть. — Нгх, Эндрю. — Я тоже, — соглашается он, зализывая укус. И тут же тянется к пряжке своего ремня. — Разве ты не сказал, что мы не будем? — удивленно спрашивает Нил, тяжело дыша и не отрывая взгляд от расстегивающейся ширинки. Мысль о том, чтобы увидеть член Эндрю, приятна. Чужие гениталии никогда не казались ему сексуальными — однажды он даже пытался смотреть порно, но не смог почувствовать от просмотра хоть что-то. Сейчас только одна фантазия о том, как хорошо будет чувствовать себя Эндрю, если Нил коснется его, заставляет собственный член дернуться в штанах. — Мы и не будем. Только рука, — Эндрю с силой сцепляет зубы, чувствуя прохладный воздух на своем члене даже через белье. — Давай, расстегивай джинсы, Нил. Нил мгновенно подчиняется. Руки подрагивают настолько сильно, что он несколько раз промахивается мимо, издавая тихий смешок. С ним такое впервые. Нил не может поверить, что позволит себе подрочить в гребаном шкафу, с человеком, который раздражал его долгое время. Не нужно прикасаться к себе чтобы понять, насколько член Нила мокрый. Он весь испачкан предэякулятом и продолжает течь дальше, даже когда Нил обхватывает его рукой и резким движением проводит вверх и вниз. Дрочка никогда не приносила ему достаточно удовольствия и считалась скорее необходимостью раз в какое-то время, чем чем-то приятным. — Даже здесь идеальный, — слышит он голос Эндрю и резко устремляет взгляд в его сторону. Он благоговейно рассматривает плачущий от отсутствия стимуляции член Нила. — Невероятно. Мне нужно будет постараться, чтобы удержать тебя, верно? Нил не понимает, о чем он говорит. Сейчас в целом тяжело думать — мозг занимают только мысли, как бы поскорее кончить. От руки Эндрю. От рта. От члена — последнее заставляет Нила низко и громко простонать. Плевать на остальных, кто еще остался снаружи. Почему бы ему просто не взять и не насадиться на член Эндрю? — Я заставлю тебя чувствовать себя хорошо, — шепчет Эндрю. Когда Эндрю обхватывает длину Нила, он кричит. Не нужно никаких стимуляций или фрикций — одной грубой руки Эндрю достаточно, чтобы его член дернулся и начал самозабвенно кончать. Теплая сперма густая и скатывается по руке Эндрю куда-то на пол, но Нил не обращает внимания. Его бедра крепко удерживают на месте, даже если те и начинают подрагивать, невольно пытаясь толкнуться сильнее в тугой кулак. Теплые ладони Эндрю приятны и создают контраст, практически обжигая прохладную кожу. Ему это нравится. Почему они раньше никогда подобного не делали? В голове становится восхитительно пусто, когда он смотрит на руку Эндрю, испачканную его собственной спермой. Возбуждение даже не думает спадать — член остается таким же крепким и жаждущим, но первая дымка тумана слегка рассеивается. — Кто бы мог подумать, что ты такой, — с усмешкой произносит Эндрю, но во взгляде проскальзывает довольство. «Какой?», хочет спросить Нил, но не может. Он загнанно дышит и цепляется за ладонь Эндрю. Нил не боится сделать больно, сжать чужое запястье чуть крепче необходимого. Эндрю пристально за ним наблюдает, как будто пытается запомнить выражение его лица, выжечь его себе на внутренней стороне век. Если он продолжит так смотреть, Нил кончит во второй раз. С ним, как оказывается, все довольно просто. Нил отрывает мутный взгляд от мокрой руки Эндрю и скользит чуть ниже, сосредотачиваясь на чужом возбуждении. В голове возникает мысль дотронуться, сделать ему так же хорошо, но он не знает, как. Просто попросить? В отличии от опытного Эндрю Нил понятия не имеет, как доставлять удовольствие другому человеку. Полная неизведанная территория. — Просто спроси. — Нил вздрагивает от его голоса Эндрю, который, конечно же, заметил его колебания. — Я никогда не… делал этого, — хмурится он, пытаясь совладать с голосом и прокашляться. — Можно? — Да, — горячо кивает Эндрю, облизывая губы. Больше они не целуются и Нил уже скучает по этому ощущению жесткой хватки Эндрю в своих волосах. — Протяни руку. Не бойся дотронуться. Это просто член, Нил, такой же, как у тебя. — Ты знаешь, что это не то же самое, — бурчит Нил. Дотянуться до Эндрю довольно просто, пока они сидят настолько близко. Он медленно проводит подушечкой пальца по всей длине, просто на пробу. Эндрю прерывисто вздыхает, когда Нил обхватывает его эрекцию в кольцо, сжимая в руках. Член Эндрю на ощупь влажный и твердый — это одновременно похоже на то, что Нил испытывал, когда касался себя, но в то же время совершенно по-другому. Член Эндрю чуть больше и шире, чем у Нила, с отчетливо проступающими венами, которые Нил не сдержавшись гладит кончиком ногтя. Если дрочка себе казалась Нилу чем-то механическим и раздражающим, то плавно надрачивать Эндрю, на пробу то сжимая кулак сильнее, то ослабляя давление, только сильнее распаляет. Его движения резкие и неопытные — Нил внимательно наблюдает за чужим лицом, но взгляд Эндрю не отрывается от рук Нила на себе. Член дергается в его хватке, когда Нил на пробу задевает большим пальцем головку, грубо потерев щель. Эндрю прикрывает глаза и издает самый восхитительный стон, который Нил только слышал в своей жизни. — Иди сюда. — Эндрю подталкивает его, приближая пах Нила к своему. Он выглядит пьяным. — Обхвати их вместе. Нил не думал, что может смутиться еще больше, но это становится возможным, когда он пытается обхватить себя и Эндрю вместе. Чувствовать член Эндрю напротив своего, ощущать это сладкое трение — выше его сил. Нил на пробу дергает рукой вверх, и их головки влажно соприкасаются друг с другом, смешивая естественную смазку. — Черт, ах. — Нил скулит, ладонь Эндрю накрывает его руку. Его ладонь чуть крупнее и так идеально сцепляет их руки вместе. Нил обнаруживает, что почти любуется этим — движения быстрые и размашистые, но уверенные благодаря помощи Эндрю. В голове огромное множество мыслей и нет ни одной, что не касается Эндрю. Все о нем. Нил знает, что не продержится долго, даже несмотря на то, что недавно кончил. Он не знает, виновато ли в этом яростное возбуждение, поселившееся глубоко под кожей, или что-то другое, но ему все равно. Хочется кончить, кончить с именем Эндрю на губах, смешать их запахи друг с другом. — Я… — Пытается сказать Нил, когда фрикции становятся слишком быстрыми. Их члены, зажатые между руками, двигаются рвано и грубо, настолько невыносимо быстро, что даже если бы Нил захотел оттянуть оргазм, у него ничего бы не получилось. Эндрю это понимает, судя по участившимся хриплым стонам и тому, как он жмурит глаза. Пот стекает по затылку и исчезает где-то в районе футболки. Внутри шкафа ужасно пахнет сексом и Нил не уверен, что кто-нибудь захочет зайти сюда в ближайшее время. Имя Эндрю стихает под его губами вместе с яростным поцелуем. Хотя, это название слишком далеко от того, на что он был похож на самом деле. Их поцелуй — сплошное переплетение языков. Зубы стукаются друг о друга, а вздохи — громкие и частые. Плевать на то, сколько народу осталось снаружи и слышит ли их кто-нибудь. Когда Нил кончает, это похоже на взрыв. Словно на Нила уронили огромную бомбу удовольствия. Перед глазами вспышки и тело неумолимо трясется от стимуляции, потому что Эндрю не замедляется, он даже не думает останавливаться, пусть и видит, как Нил кончает. Эндрю следует за ним несколькими секундами позже — его бедра особенно отчаянно дергаются вверх, и он изливается на их сцепленные руки. Сперма смешивается друг с другом и капает прямиком на одежду, особенно сильно виднеясь на темных брюках Эндрю. Нил слегка ухмыляется, представляя, как тяжело будет дойти до общежития Лисов. Сам он выглядит не лучше: мятая рубашка с белыми следами спермы и мокрое пятно на штанах, что отлично просматривалось из-за их белого цвета, смотрятся ужасно. В теле разливается приятная нега, как после хорошей четырехчасовой тренировки. Нил опускает голову на плечо Эндрю, пытаясь привести дыхание в порядок. Мысли о том, что теперь между ними будет, закрадываются в голову против его воли. Почему он думает об этом сейчас? У него все еще есть Эндрю под руками и этого достаточно. Он чувствует, как Эндрю шевелится под ним и сжимает крепкий бицепс ладонью. Нил не хочет, чтобы Эндрю уходил так скоро. Лучше бы ему вообще не уходить, но просить его остаться слишком смело и самонадеянно со стороны Нила. В сущности, между ними ничего не изменилось. Но одновременно изменилось все. — Я хотел тебя узнать. Нил поднимает голову. — Что? — переспрашивает он, не понимая, о чем говорит Эндрю. — Ты спросил, о чем я хотел поговорить тогда, в раздевалке, — поясняет он тихим голосом. — Ты показался мне загадкой. Такой яркий, вокруг тебя постоянно вертелось много людей. Я хотел понять, что в тебе такого. — И как? — искренне любопытствует Нил. — Понял, что ты ужасный лицемер, — Эндрю усмехается, но не зло. — Но это в первую очередь. Во вторую мне хотелось вывести тебя из себя. Посмотреть, что скрывается за оболочкой популярного мальчика. Я в тебе не ошибся. Нил молчит. Что на такое ответить? Он рвано выдыхает, пытаясь отстраниться и хотя бы попытаться встать. Вряд ли ноги смогут его свободно держать, но попытаться стоит. Он надеется, что Ники как-то смог убедить остальных уйти. В особенности Марису. С ней Нил обязательно поговорит позже и позволит ударить себя по лицу, потому что она не заслуживает такого дерьмового парня, как он. После случившегося о продолжении отношений не может быть и речи. — Собрался уйти? — Эндрю выгибает светлую бровь, наблюдая за ним. — Даже не скажешь ничего? — А нам есть, о чем разговаривать? — передразнивает Нил ранее сказанные Эндрю слова. — Можем попробовать, — Эндрю сцепляет их руки вместе, как в сопливых романах. — Можем вернуться в общежитие. Смыть с себя сперму и пойти на крышу. — В общежитие можно выйти на крышу? — глаза удивленно расширяются. Он все время думал, что туда нельзя. На двери же весит огромный замок. — Конечно, нельзя, — Эндрю хитро ухмыляется. — Но кто следит за правилами? Я ее тебе покажу. — Звучит как план, — улыбку сдержать не получается, и кончики губ тянутся вверх. Внезапно становится легко. Эндрю рядом. Им многое нужно обсудить и решить, но это нормально. В конце концов, так и устроена жизнь, да? Нил вытягивает руку и открывает дверцы шкафа.

***

Ники (лучший бро) Это пиздец! О вас говорит весь универ. Удачи завтра на парах. 05:34 Ники (лучший бро) Рад за вас, идиоты. 05:36