Имбирный человечек

Динамик старенького ноутбука барахлит и плюётся рандомным набором звуков, картинка рябит. — Чоджи, тебя не слыыышно, — в который раз терпеливо повторяет Тогамэ. Склоняется ниже к ноутбуку – бесцельно, впрочем, как будто это поможет наладить сбоящую связь. — Ща! Ща! — шипит динамик оглушительно громко. Тогамэ вздыхает и делает звук чуточку тише. Вовремя – с той стороны экрана слышится такой оглушительный грохот, словно Томияма решил потрясти телефонный столб. Зная его – в целом, этого можно было ожидать. Чем бы то ни было, картинка вдруг приобретает чёткость. — О! Так лучше, а? На экране ноутбука возникает улыбающееся лицо и Тогамэ не сдерживает ответной улыбки. — Агаа, — выдыхает он, любуясь Томиямой. Рассматривает смешную заколку на макушке, держащую чёлку, пятно от ручки на носу и футболку – одну из его, Тогамэ, футболок, которые Чоджи бесцеремонно отобрал у него перед отъездом. Давно они не виделись вживую. Только закончив школу, Томияма уехал на вступительные в Токийский университет – и там и остался. Несмотря на всё своё кажущееся раздолбайство, в школе он учился неплохо и выпускные экзамены сдал отлично. Даже те пару месяцев, которые они оба предпочитали не вспоминать, когда он пропускал школу, не сильно сказались на успеваемости – только, разве что, на отношении учителей. Но и там обаятельный Томияма легко вернул к себе доверие. И вот – хорошие оценки, отличные результаты экзаменов, несколько приглашений в крупные институты. Его родители решили, что лучше будет перебраться в столицу всем вместе, поэтому в Макочи Чоджи возвращался только пару раз – чтобы помочь им переехать и чтобы увидеться с Дзё перед началом учёбы. Сам Тогамэ пока никуда не поступал. Планировал, на самом деле, но даже посмотреть институты так и не съездил – в последние пару месяцев перед его выпуском дедушка в серьёзно сдал, поэтому Тогамэ пришлось взять на себя заботу и о нём, и о небольшом семейном татиноми, отец один не справлялся. Ну и… кто-то же должен был всем этим заняться. Кто, если не он? С тех пор, как у Чоджи началась учёба – уже два месяца, получается – они не виделись. Кажется, это был самый долгий срок с тех пор, как они познакомились. Редкие звонки немного скрашивали тоску, но… Скучалось, конечно же, ужасно. — О, я теперь тоже тебя вижу, Камэ-чан! — Чоджи улыбается шире и почти вжимается в камеру – словно хочет впечатать в себя картинку усталого, но такого родного лица. — Блин, такой ты красивый, жесть! Тогамэ только смущенно чешет в затылке, разглядывая веснушки на вздёрнутом носу Чоджи – только его и видно во весь экран. — Могу сказать то же самое, даже если не вижу тебя целиком, — со смешком выдыхает он, и Томияма тут же отодвигается, усаживаясь нормально. — Вот, теперь норм должно быть! Я роутер стукнул и он нормально заработал! — хвастается он, ёрзая на стуле. И тут же, не давая Тогамэ вставить и слова, начинает рассказывать о парах с новым преподавателем, то и дело перескакивая с темы на тему. Подперев кулаком щёку, Тогамэ внимательно слушает. И о том, как Чоджи вчера налетел в кафетерии на какую-то девчонку, а та пролила кофе на его новую олимпийку – пришлось сушить её по-быстрому в туалете, но всё равно осталось пятно. И о том, что их староста редкостный душнила, похлеще, чем Сако-тян, и постоянно нудит о том, чтобы они посещали все занятия – хотя он так-то и не пропускает ничего. И о том, что у них заменили одного преподавателя, потому что старый ушёл на пенсию. Это немного странно – каждый раз узнавать, сколько всего нового у него произошло, чтобы потом, когда выдохшийся Томияма спрашивает, как у него вообще дела, просто пожать плечами, ответив “Как обычно”. Потому что у Тогамэ нового ничего не происходило совершенно. Совсем. Каждый день был похож на предыдущий – сделать зарядку, приготовить завтрак, проследить, чтобы дедушка поел. Уйти на работу и остаться там до самого вечера. Где-то в обед позвонить дедушке, напомнить ему, чтобы он не забыл поесть, получив ворчливое “Сам-то не забывай” – но уж что-что, а про еду Тогамэ уж точно не забывал. Дойти до бань, быть может, сыграть со старичками разок в сёги, если день был не слишком тяжелым. Вернуться домой пешком, радуясь короткой прогулке по свежему воздуху, поужинать с дедушкой, лечь спать – и всё заново. В этом размеренном ритме было что-то привычное, спокойное. Кто-то назвал бы это днём сурка, но Тогамэ был не согласен – жизнь ведь она не всегда захватывающая и весёлая. Хотя, конечно, у особенных людей, которые искрятся светом, как Чоджи, она именно такая. Такая была и у самого Тогамэ, когда Чоджи был рядом – и, когда он уехал, всё вокруг как-то потускнело. Но он уже не школьник. Он больше не в банде – хотя ребята из Шишитоурен несколько раз обращались к нему за помощью и Тогамэ с удовольствием помогал, а ещё – заходили к ним поесть, как-то умещаясь за крошечными столиками на улице всей толпой. Но в остальном… всё и вправду было одинаковым и монотонным. В размеренном распорядке дня было своё спокойствие. И, Тогамэ это признавал, большая доля скуки. — Не верю, что ничего не произошло, — мотает головой Томияма, приподнимаясь на стуле. — Как Тогамэ-сан? Как моя малышка Королева Патриция? О, а чё там с новым блюдом в вашем меню? — С дедушкой всё в порядке, — кивает Тогамэ, машинально кидая взгляд на дверь. Время было позднее – он, наверное, спал уже. Его обычно из пушки не разбудишь, как и самого Тогамэ. — Курица всем нравится. А кошка… а, сегодня она обнюхала мою руку! — Говорил же, она к тебе привыкнет! — ликующе вскрикивает Томияма, весь просияв. — Ох, она, наверное, скучает по мне, бедняжка. Не с кем ей поговорить. — Запиши голосовое, — предлагает Тогамэ полушутливо. — Я ей включу. — О, это хорошая идея! Так и сделаю, Камэ-чан! Посмеиваясь, Тогамэ встряхивает головой. Отросшие пряди щекочут затылок. Он пытается вспомнить что-нибудь ещё, что-то захватывающее и интересное, но не вспоминает. Ничего, ровным счётом ничего забавного в его жизни не происходит. По крайней мере, пока Чоджи ему не звонит. — О, кстати, чуть не забыл! — Томияма вдруг подрывается с места так резко, что картинка покачивается – он охает, но, видимо, успевает ухватить чуть не улетевший на пол ноутбук. — Короче, я готовил кое-чё. Мне Нума-чан скинул тренд один в тик-токе, он делал Ариму-чана и смешно получилось, и я решил сделать тоже… — начинает он объяснять путано, устанавливая ноутбук обратно. — Ща покажу. Ща. Тогамэ не успевает даже моргнуть – Томияма спрыгивает со стула и уносится куда-то за пределы экрана. Остаётся только разглядывать стену, заполненную фотографиями. Приглядевшись, Тогамэ видит одну из их общих фоток – его любимую. На ней Чоджи сидит у него на шее, рыжая куртка за его спиной развевается победным флагом и улыбается он широко-широко. Губы сама собой трогает улыбка. Его копия этой фотографии стояла в рамке на столе. Стук двери и торопливые шаги предупреждают о появлении Томиямы ещё до того, как он снова возникает на экране, держа в руке что-то большое и непонятно-коричневое. — Во! — тычет он странным, бесформенным предметом прямо в камеру с явной гордостью в голосе. Честно приглядевшись к этому… что бы это ни было пару секунд, Тогамэ моргает рассеянно. — Агааа. Это… что? — Печенье! — обиженно восклицает Томияма, тыча нечто – печенье, ага – ещё ближе, так, что оно перекрывает его самого целиком, оставив только кончики пальцев. — Ну, имбирное. В форме тебя, Камэ-чан! Овальное нечто, в целом, похоже на печенье, но вот на него – вряд ли. Тогамэ щурится, склоняет голову к плечу. Так… ну если вот это – руки или ноги, сверху, наверное, голова. Или член. С Чоджи сталось бы слепить и то, и другое. — Похоже, мне пора снова ходить в тренажерку, — резюмирует Тогамэ по итогам осмотра. Пальцы вздрагивают, а сам Чоджи хрюкает смешливо. — Да не, я нормально лепил, как надо… Чтоб красиво было. Он просто растекся в духовке. Я тебе потом фотки скину, до и после. Он подносит печенье ещё ближе, камера фокусируется чуточку лучше, и Тогамэ, наконец, видит маленькие зеленые шарики – видимо, глаза, стало быть, это всё-таки голова – что-то, похожее на мышцы, и коротенькие ручки и ножки. — Ну красавчик, а? — с гордостью заявляет Томияма, наконец убирая печенье и снова появляясь в кадре. — Ещё какой, — выдыхает Тогамэ со смешком. Чоджи выглядит ужасно довольным – и одно это заставляет Тогамэ улыбаться. Что бы там ни был за тренд, это было приятно – то, что он подумал о нём и слепил вот такое смешное печенье. Рассмеявшись, Томияма вдруг подносит печенье к губам и с хрустом отгрызает от него кусок. — Я тебе только что голову откусил! — прочавкивает он весело. — Ты очень вкусный, Камэ-чан! Ещё до того, как Тогамэ успевает сказать ему “Не подавись” Томияма тянется и запивает печенье молоком. — Ты тоже, — кивает Тогамэ, сощурив глаза в улыбке. Он имеет в виду совсем не печенье – и Томияма, прекрасно это понимая, ухмыляется весело, отламывая от печенья ещё один кусок. Тогамэ медлит немного, но всё же добавляет. — Но, знаешь, жалко, что я не могу проверить это ещё раз прямо сейчас. О своих словах он тут же немного жалеет. Глупо произносить это вслух – так тоска становится ещё более невыносимой. К тому же, Чоджи слегка мрачнеет. — И я ужас как скучаю, Камэ-чан, — вздыхает он, откладывая печенье в сторону и подпирая ладонями щёки. Возле его рта – крошки печенья, и это так смешно и трогательно, что почему-то заставляет что-то в груди Тогамэ сжаться с силой. — Тут… знаешь, весело, но с тобой было бы веселее в тыщу раз, — он машет ладонями в воздухе, видя, что Тогамэ открывает рот, явно чтобы что-то возразить. — Не, нифига ты не скучный, — мотает головой он, словно читая его мысли. — Мне с тобой всегда классно. Просто потому, что ты это ты. Вот так. Томияма вдруг вскидывает глаза – Тогамэ слышит, как его дверь тихо открывается и женский голос что-то негромко произносит. — А! Да, мам, щас заканчиваем, — произносит он торопливо, глядя поверх камеры. — Ага, эт Камэ-чан. Тебе привет, — улыбается он, возвращая взгляд в камеру. И даже до того, как Тогамэ заканчивает предложение, снова смотрит поверх камеры и кричит. — Тебе тоже, мам! — Закругляемся? — утвердительно произносит Тогамэ, когда дверь тихо хлопает снова. — Агаа, — тянет уныло Томияма, хмурясь. — Хочу болтать с тобой всю ночь. Но, блин, завтра вставать раньше. Там проект один… ну, про который я рассказывал, — он чешет нос, вздыхает протяжно. — Я постараюсь приехать в новогодние праздники. И сходим на ярмарку, и обниматься будем сто часов. Может, даже двести. И я тебя поцелую прям в двенадцать, чтобы следующий год мы тоже провели, постоянно целуясь! — Отличный план, — невольно улыбается Тогамэ. До праздников целых два месяца. Ещё два месяца. Но это лучше, чем ничего, так? — Ночи! — машет Томияма рукой в камеру и отключается. Экран отображает только его собственное уставшее лицо. Тогамэ откидывается на спинку стула, рассеянно разглядывая облупившийся потолок. Часы тихонько отсчитывают секунды. Пять-десять-сто. Странная прогрессия. Отмирая, кажется, на третьей сотне, Тогамэ достаёт из кармана телефон и, открыв календарь, сверяется с расписанием. Может быть… может, на следующих выходных он сможет ненадолго уехать. Точнее, приехать – к Чоджи в Токио. Дедушке с каждым днем становилось всё лучше, и он всё активнее ругался, что Тогамэ с ним таскается вместо того, чтобы учиться. Тогамэ, вообще-то, учился – повторял все предметы в перерывах во время работы. Но вот в выходные… может, правда получится приехать к Чоджи. Остановится, может быть, у него… его родители всегда были ему рады, как второму сыну, даже не зная об их отношениях. Погуляют… может, Тогамэ даже посмотрит парочку институтов… В конце-концов, весенний набор никто не отменял. Маленький план, пусть даже пока ещё не до конца определённый, заставляет немного воспрянуть духом. Прикрыв глаза, Тогамэ улыбается. Чоджи… точно понравится. И ему тоже.