Ломая иерархию

Сознание возвращалось к Реджине медленно, нехотя, как нежеланный гость. Первым, что она ощутила, была непривычная мягкость под спиной - не скрипучий, утыканный крошками попкорна пол, а пружинящий матрас. Тяжёлое, тёплое одеяло было натянуто до самого подбородка. Она резко села, и одеяло сползло, обнажив плечи. Холодный утренний воздух коснулся кожи, и она поняла - она всё ещё голая. С криком ужаса она рванула одеяло на себя, закутавшись с головой, словно могла спрятаться от реальности в этой тёмной, душной комнаты. Щёки пылали огнём. «Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт. Это и вправду не сон». В памяти всплывали обрывки вчерашнего: его горячие пальцы на её коже, низкий, хриплый шёпот, влажный поцелуй в шею, вкус соли и кожи, безумный смех, перемешанный с криками из телевизора, и та всепоглощающая, животная ярость, с которой они отдавались друг другу. Это было так по-новому, так грязно и так... чужеродно, будто происходило не с ней, а с какой-то другой, дикой и незнакомой версией себя. Сделав глубокий вдох, она высунула голову из-под одеяла. Комната была пуста. Постеры на стенах, разбросанная одежда, гитара в углу - всё то же самое. Кроме одного. Рядом на подушке была вмятина, а простыня всё ещё хранила тепло другого тела. Но его самого не было. Тревожный холодок пробежал по спине. Она спрыгнула с кровати, её босые ноги ступили на холодный пол. Взгляд зацепился за груду его вещей на стуле. Она набросилась на неё, как голодный зверь, выдернув из-под футболки с какой-то очередной группой и растянутых спортивных штанов первую попавшуюся вещь - простую серую футболку. С трудом отыскав свои чёрные кружевные трусики, она натянула их и затем - его футболку. Ткань была грубоватой, свисала почти до колен, безжалостно скрывая все изгибы её тела. Но самое главное - она пахла. Пахла им. Дешёвым одеколоном и сигаретами. Невольно, почти против своей воли, она поднесла край ворота к лицу и глубоко вдохнула. Этот запах вызвал такой прилив стыдливого, сдавленного возбуждения, что у неё закружилась голова. «Соберись, Джордж!» — приказала она себе и, откинув волосы, решительно направилась к двери. Приоткрыв её, она высунула голову и осмотрела коридор. Тишина. Она крадучись выскользнула из комнаты и направилась к единственной двери, похожей на дверь в ванную. Не стучась, она распахнула её. И застыла. Прямо перед ней, с округлившимися от ужаса глазами и зубной щёткой, застывшей в нескольких сантиметрах от рта, стоял мальчик лет тринадцати. Худой, невысокий, в простой футболке и джинсах. Его светлые волосы торчали щёткой в разные стороны, а большие голубовато-серые глаза, казалось, вот-вот вылезут из орбит. Он смотрел на неё, на эту высокую, полуобнажённую незнакомку в футболке его брата, с растрёпанными волосами и подведёнными карандашом с прошлого вечера, но размазанными глазами. «Блять, это его младший брат? Они же уехали!» — пронеслось в голове у Реджины. Мальчик медленно, как в замедленной съёмке, опустил взгляд на её длинные голые ноги, снова поднял на её лицо, и его челюсть отвисла. Пластиковая зубная щётка с глухим стуком упала на кафельный пол. — ААА! Я сошёл с ума, я вижу секси девчонку-призрака! — выкрикнул он пронзительным, срывающимся голосом и со всей дури захлопнул дверь прямо перед её носом. Реджина отпрянула, ошеломлённая. Она стояла посреди коридора, слыша за дверью его паническое сопение, и чувствовала, как смех и паника борются внутри неё. Она попятилась назад, в комнату, с одной лишь мыслью: «Найти штаны. Господи, только бы не встретить его родителей в таком виде». Едва она переступила порог, как услышала быстрые, уверенные шаги, поднимающиеся по лестнице. Сердце ёкнуло. Через мгновение в дверном проёме возник Родрик. Он остановился, облокотившись о косяк, и его губы медленно расплылись в той самой хитрой, самодовольной ухмылке, которая сводила её с ума. — А вот и наша Принцесса почти в полном боевом обличии, — прокомментировал он, окидывая её залихватским взглядом с ног до головы. — Ну, или в его подобии. Мне нравится. Особенно то, что под ним. — Родрик, какого хера, мы не одни в доме? — прошипела она, подходя к нему и сжимая кулаки. Гнев был прекрасным прикрытием для нарастающей паники. — Твой младший брат только что чуть не помер от моего вида! Он продолжал ухмыляться, ни капли не смущённый. Сделав несколько шагов, он оказался вплотную к ней. Его руки скользнули на её талию, пальцы впились в ткань футболки, ощупывая оголённую кожу под ней. — Бедный Грег, — фальшиво вздохнул он, притягивая её к себе. Его нос погрузился в её волосы, и он глубоко вдохнул. — У него хоть эрекция не началась от такого вида? Она фыркнула, не в силах сдержать улыбку, и придвинулась ближе, её руки сами собой обвили его шею. Было поразительно, как это тело, такое знакомое и одновременно чужое, могло вызывать такую мгновенную реакцию. — Заткнись, Хеффли, — она уткнулась лицом в его грудь, в его собственную, чистую футболку. Пахло мылом и свежим воздухом. Было так непривычно - стоять вот так, обнявшись, в его доме, в его комнате, в его одежде. — Где остальные? — Мама внизу с младшим братом, отец на работе, — ответил он, накручивая её тёмный локон на свой палец. Пальцы барабанщика. Пальцы, которые вчера... Она отогнала мысль. — Что? Уже так не терпится познакомиться с моими родаками, Принцесса? Она отпрянула от него, как ужаленная. Он громко, от души рассмеялся, довольный её реакцией. — Не переживай, — сказал он, поймав прядь её волос и слегка дёрнув — Если ты так не хочешь, чтобы ваше первое знакомство прошло, пока ты пахнешь мной и вчерашним сексом, ты всегда можешь уйти, как мышка. Никто и не заметит. «Знакомство с родителями?» — мысленно повторила она. Она и вправду не понимала, хочет она этого или нет. И кто они теперь друг другу? Однодневная ошибка? Враги с привилегиями? Или что-то ещё, что не имело названия и пугало своей неопределённостью? — Чёрт! — она хлопнула себя по лбу. — Там же моя машина возле вашего гаража! Её все увидят! — Не переживай, я её утром отогнал к Бруно, он живёт через дом, — невозмутимо сообщил он, словно речь шла о выносе мусора. — Родители позвонили и предупредили, что едут. Пришлось принимать меры. — Хеффли, ты идиот? — её глаза сверкнули. — Если твой дружок разберёт её и продаст на детали, я тебя убью. Медленно и болезненно. — Не переживай, Принцесса, — он снова подошёл ближе, его руки скользнули под подол футболки, легли на её голую спину, и она вздрогнула. — Если бы он и захотел это сделать, я бы ему помог. Но твой «кабриолетик» в полной сохранности. Она не удержалась и усмехнулась, позволив ему притянуть себя ещё ближе. Девушка хотела, чтобы этот момент длился вечность. Но она не могла сказать это вслух. Неохотно, почти с чувством потери, она стянула с себя его футболку. Ткань на мгновение зацепилась за серёжку, и она ощутила лёгкую боль, но это было ничто по сравнению с тем, как пусто стало без его запаха, который недавно окутывал её мягким коконом. Она быстро надела свой лонгслив - грубый, холодный, непривычный после мягкости его вещи. Натягивая джинсы, она поймала себя на том, что ищет взглядом его футболку на полу, словно потеряла что-то важное. Родрик тем временем с грацией высунул голову в коридор. — Побережье чисто, — прошептал он, вернувшись. — Грег, похоже, до сих пор отходит от шока в своей комнате, а мама на кухне, занята Мэнни. Идеальный момент для бегства. Они крались по лестнице, как воры. Она прижималась к стене, стараясь не стучать каблуками. Каждая скрипучая ступенька казалась ей сигналом тревоги. Они уже были у самой двери, до свободы оставалось лишь протянуть руку, как вдруг сзади раздался мягкий, удивлённый голос: — Родрик? Они застыли, как два школьника, пойманных на месте преступления. Она медленно обернулась. В дверном проёме гостиной стояла его мама - невысокая, с добрым, уставшим лицом и такими же, как у Родрика, очками. В её живых глазах сейчас застыло изумление. На бедре она держала маленького Мэнни, сосущего кулак и с любопытством разглядывающего незнакомку. Родрик, к её вечному изумлению, не смутился ни на секунду. Его лицо расплылось в самой широкой, самой невинной улыбке, которую она когда-либо видела. — Маааам, привееет… — протянул он, будто всё происходящее было самым обычным делом. — Это Реджина. Моя… одноклассница. Она пришла помочь мне с проектом. По биологии. Она стояла, превратившись в столб, не в силах издать ни звука. Её взгляд был прикован к его маме, а та - к ней. В голове пронеслось: «У него что, никогда не было девушек дома? Или они все выглядели так, будто их только что нашли на месте преступления?» — Здрасте, — наконец выдавила она, и её голос прозвучал, как скрип ржавой двери. Рука сама поднялась в неуверенном, дурацком машущем жесте. Миссис Хеффли, казалось, перезагружалась. Она перевела взгляд с её залитого румянцем лица на безмятежную физиономию сына - и обратно. — Ах! Что же это я! — наконец выдохнула она, и её лицо озарилось суетливой, материнской улыбкой. — Привет, Реджина, конечно, проходи, проходи! Я как раз собиралась налить чаю и достать вчерашний яблочный пирог! Родрик, немедленно усади гостью — что это ты её в прихожей держишь! Мысль о чае и яблочном пироге в этом сумасшедшем доме внезапно не показалась такой уж страшной. Возможно, потому, что это был полный антипод тому единственному разу, когда она знакомилась с родителями парня. Родителями Аарона. Идеальный, престижный Аарон - с его идеальной, престижной и абсолютно мрачной семьёй. Его отец с первого же рукопожатия устроил ей допрос с пристрастием: планы на карьеру, рейтинг вузов, пятилетняя стратегия. Он смотрел на неё, словно на инвестиционный актив, и многозначительно заметил, что для женщины нет карьеры лучше, чем создание уюта в доме. А его мать — изящная и пустая, как хрустальный бокал — всё время молча улыбалась и подливала в свой бокал белое вино, словно пыталась утопить в нём какую-то внутреннюю пустоту, проросшую насквозь. Реджина знала - они изменяли друг другу. Открыто. Как и она с Аароном. И у неё всегда было смутное, ядовитое чувство, что так и должно быть. Что это не болезнь, а социальный механизм, смазанный ложью и равнодушием, который обязан тихо работать в определённых кругах, чтобы всё не развалилось окончательно. И сейчас, глядя на суетливую Сьюзен, на её добрые, уставшие глаза и на этот домашний хаос, пахнущий пирогом - а не дорогим коньяком и тоской, - Реджина с болезненной ясностью осознала разницу. Не дав им и слова сказать, она развернулась и быстрыми шагами направилась на кухню, приговаривая что-то Мэнни о «гостях» и «воспитании». Дверь захлопнулась, оставив их в тишине прихожей. Они посмотрели друг на друга. На его лице медленно расползалась та самая хищная, довольная ухмылка. А в ней, прорвав плотину шока и неловкости, хлынул дикий, нервный смех. Она прислонилась лбом к его плечу, беззвучно трясясь, а его грудь вздрагивала от сдержанного хохота. — Проект по биологии? — прошептала она, едва переводя дыхание. — Ты гениальный лжец, Хеффли. — А ты, Джордж, выглядела так, будто тебя поймали с окровавленным топором, — он отстранился, всё ещё ухмыляясь, и провёл пальцем по её раскалённой щеке. — Ну что, Принцесса, готовься к чаю, пирогу и двадцати вопросам от моей мамы. Твоя мышиная эвакуация провалилась. Она вздохнула, глядя на закрытую дверь кухни, откуда уже доносился звон посуды и бормотание. Бежать было поздно. И, к её собственному удивлению, мысль о чае и яблочном пироге в этом сумасшедшем доме внезапно не показалась такой уж страшной. Родрика отправили в магазин за молоком. Перед уходом он безмолвно проговорил губами: «Удачи», — ехидно улыбаясь мне. Я его когда-нибудь убью. Переступив порог кухни, Реджина почувствовала, как её охватывает волна странного, почти ностальгического тепла. Вчера она не рассматривала кухню в деталях - понятное дело, было не до того. Это был не тот стерильный, сияющий хромом и белизной простор, что в её собственном доме, где даже запах еды казался чересчур продуманным. Нет, кухня Хеффли была живой. Воздух был густ и сладок от только что испечённого яблочного пирога, сдобренный горьковатым ароматом свежего чая. На столе лежала разобранная школьная поделка, где-то на стуле валялась детская кофта, а на холодильнике, облепленном магнитами и детскими рисунками, красовалось яркое пятно - выставленные на всеобщее обозрение школьные грамоты, скорее всего, Грега. Миссис Хеффли суетливо двигалась между столом и плитой, одной рукой придерживая на бедре маленького Мэнни, который с любопытством размахивал погремушкой. Реджина скользнула на предложенный стул, чувствуя себя незваным, чересчур отутюженным гостем в этом уютном мирке. Её чёрный лонгслив и идеально сидящие джинсы вдруг показались ей костюмом для защиты - непроницаемым панцирем, который здесь, среди этих пятен от варенья и детских каракулей, был совершенно неуместен. Она смотрит на меня, как на экспонат в музее. «Одноклассница Родрика». Конечно, она не поверит в эту глупую ложь, — думала Реджина, пока Сьюзен ставила перед ней тарелку с пирогом, от которого шёл соблазнительный пар. — Спасибо, миссис Хеффли, — выдавила она, и голос прозвучал неестественно громко в тишине кухни. — Ох, перестань, можно просто Сьюзен, — женщина махнула рукой, словно смахивая формальности, и наконец села напротив, устроив Мэнни у себя на коленях. Её взгляд был усталым, но добрым и невероятно проницательным. Он скользнул по безупречному маникюру Реджины, задержался на дорогих часах, но без осуждения - скорее, с лёгким, материнским любопытством. — Родрик ещё та бестолочь, да? — сказала Сьюзен, и в её голосе прозвучала такая знакомая смесь раздражения и нежности, что у Реджины невольно сжалось сердце. — Я знаю, что у него проблемы с учёбой, и я очень рада, что ты ему помогаешь. Реджина почувствовала, как по её шее разливается предательский жар. «Помогаю. Да, конечно. Я ему “помогала” всю прошлую ночь с анатомией на полу в его комнате», — саркастически подумала она, чувствуя, как горит лицо. Она взяла вилку, чтобы занять руки, и отломила крошечный кусочек пирога. Он таял во рту - слишком сладкий, слишком домашний и слишком… чистый для Реджины. Этот жест, этот дом, мама Родрика - тут не было грязи, манипуляций, и в её груди разливалось предательски тёплое чувство. В этот момент в дверном проёме возникла тень. Грег стоял на пороге, бледный как полотно; его глаза-блюдца были прикованы к Реджине. Казалось, он всё ещё не верил, что она не призрак. Он застыл, словно оленёнок перед фарами, не решаясь ни войти, ни сбежать. — Грегори, не пялься на гостя и проходи, — мягко, но твёрдо сказала Сьюзен. — Или иди делай уроки. Мальчик нехотя прокрался к столу, сел на самый дальний стул и уставился в свою тарелку, изредка бросая на Реджину быстрые, испуганные взгляды. Атмосфера стала ещё более неловкой, если это вообще было возможно. — Прости за моё удивление, — продолжила Сьюзен, покачивая коленом, и Мэнни радостно загукал. — Просто Родрик... он не часто приводит девушек домой. То есть — никогда не приводил. Даже своих одноклассниц. В этом простом признании не было ничего, кроме констатации факта, но оно прозвучало для Реджины как… комплимент. Она подняла глаза и встретила взгляд Сьюзен. И в этот момент между ними повисло неловкое, но насыщенное молчание. Две женщины из абсолютно разных вселенных — разделённые возрастом, статусом и всем на свете, но на мгновение соединённые одной балдой по имени Родрик Хеффли. Реджина поняла, что должна что-то сказать. Что-то, что не прозвучало бы как высокомерный отпор или ложь. — Он… не такая уж и бестолочь, — неожиданно для себя выдохнула она. Слова прозвучали тихо, но искренне. Она откашлялась, пытаясь вернуть себе контроль. — Упрямый, как осёл. И наглый до мозга костей. Но... он заставляет смотреть на вещи под другим углом. Сьюзен улыбнулась, и в её глазах вспыхнул какой-то новый, более тёплый огонёк. Она поняла. Возможно, не всё - но достаточно. — О да, насчёт угла он специалист, — с лёгкой усмешкой согласилась она. — Обычно этот другой «уголок» самый неподходящий и сулит мне кучу проблем. В этот момент Мэнни, устав от неподвижности, выгнулся и с силой шлёпнул своей пухлой ладошкой по столу - прямо рядом с тарелкой Реджины. Та вздрогнула, но вместо раздражения её внезапно пронзила странная уязвимость этого жеста. Этот малыш не боялся её. Он не видел в ней ту самую «королеву» или угрозу. Он видел просто ещё одного человека за столом. Девушка не любила детей. Для неё это были маленькие, слюнявые, ни на что не годные люди. Но именно сейчас что-то перестроилось внутри неё. Не думая, почти на автомате, Реджина потянулась к нему, позволив своему указательному пальцу коснуться его крошечного кулачка. Мэнни тут же обхватил её палец всей пятернёй - его хватка была удивительно сильной. Он засмеялся, беззубый и радостный. И Реджина... улыбнулась. Настоящей, неотрежиссированной улыбкой, которая дошла до глаз. Она не заметила, как Сьюзен замерла, наблюдая за этой сценой с мягким, почти грустным пониманием на лице. Внезапно скрипнула входная дверь, и в кухню, тяжело дыша, влетел Родрик с пакетом молока в руках. Его взгляд мгновенно нашёл Реджину - сидящую за столом с его матерью и младшим братом, вцепившимся в её палец. Он застыл на пороге, и его обычная наглая ухмылка на мгновение сменилась выражением чистого, неподдельного изумления. Облегчение, смешанное с новой волной нервозности, прокатилось по Реджине. — Ну что, — фыркнул он, быстро восстанавливаясь и бросая пакет на стол, — вы тут уже всё про меня обсудили? Все мои ужасные секреты раскрыли? Реджина медленно высвободила палец из цепкой хватки Мэнни и откинулась на спинку стула, встречая его взгляд. В её глазах всё ещё плескалась та странная, непривычная нежность, но теперь к ней добавилась тень её старого, язвительного «я». — Только самые ужасные, Хеффли, — парировала она, и в углу её губ сыграла знакомая ему усмешка. — Оказывается, ты в пять лет боялся клоунов и писался, когда у тебя лопался воздушный шарик. Родрик фальшиво ахнул, хватаясь за сердце: — Предательница, мам! Раскрывать мои болевые точки перед врагом! Сьюзен покачала головой, поднимаясь, чтобы поставить чайник: — А враг, между прочим, только что похвалила твою... «уникальную точку зрения». Взгляд Родрика снова устремился на Реджину - теперь с нескрываемым интересом и вопросом. Воздух между ними снова наэлектризовался, густой и сладкий, как запах яблочного пирога. Игра продолжалась, но правила внезапно стали гораздо сложнее, а ставки — неизмеримо выше. Пока Сьюзен отвлеклась, наклоняясь, чтобы поднять уроненную Мэнни ложку, Родрик сделал быстрый шаг к Реджине. Его рука скользнула под стол и легла на её бедро, крепко сжав его и притянув её вместе со стулом на сантиметр ближе к себе. Реджина вздрогнула - изумление и ярость вспыхнули в ней одновременно. Она резко опустила руку под стол и впилась ногтями в его запястье, заставив его вздрогнуть. Он не убрал руку: лишь ослабил хватку, но не отпустил. Под столом развернулась немая, напряжённая борьба. Грег, сидевший напротив и, должно быть, всё видевший, покраснел, как спелый помидор. Он закашлялся, словно подавившись воздухом, и уставился в пустую тарелку с видом, будто хотел провалиться сквозь землю. — Так что это за проект по биологии? — спросила Сьюзен, выпрямившись и снова обращаясь к Реджине, совершенно не подозревая о подстольной баталии. — Мне Родрик так ничего и не рассказывал. Реджина почувствовала, как её щеки вновь заливает румянец. Пальцы Родрика под столом начали медленно, почти лениво водить по джинсам на её бедре, вызывая мурашки. — Э-это... — она запнулась, сжимая его запястье так, что кости хрустнули. Он только усмехнулся в ответ. — Проект о... репродуктивной системе млекопитающих. Очень... сложный. Родрик фыркнул, быстро превратив это в приступ кашля. Его глаза сияли чистейшим, ничем не разбавленным злом. — Да-да, — подхватил он, наконец убирая свою злополучную руку и садясь рядом с Грегом. — Реджина просто кладезь знаний. Прямо-таки вдохновляет на... изучение. Воздух на кухне сгущался с каждой секундой, становясь таким же плотным и сладким, как тот самый яблочный пирог. Реджина сидела с прямой спиной, тщетно пытаясь сохранить остатки королевского достоинства, но чувствовала себя лабораторной крысой под пристальным, хоть и доброжелательным, взглядом Сьюзен и украдчивыми, полными ужаса и стыда взглядами Грега. Каждый звук - звон ложки о чашку, лепет Мэнни, собственное громкое сердцебиение - отдавался в её ушах оглушительным эхом. Под столом её правая рука всё ещё сжимала запястье Родрика, как стальной капкан. Он не пытался вырваться - лишь его большой палец начал медленное, почти гипнотическое движение по её ладони, рисуя круги на чувствительной коже. Это была нежная, интимная пытка. Волны жара расходились от точки соприкосновения по всему телу, противостоя ледяному ужасу, сковавшему её изнутри. — Репродуктивная система млекопитающих? — переспросила Сьюзен, наливая чай в кружки с мультяшными героями. Её тон был полон искреннего интереса - что делало ситуацию в тысячу раз невыносимей. — Ну надо же. А Родрик всегда говорил, что биология скучнее, чем смотреть, как сохнет краска. — Вкусы меняются, миссис Хеффли, — выдавила Реджина, чувствуя, как предательская дрожь в голосе выдаёт её. Она сильнее впилась ногтями в руку Родрика. Он под столом слегка вздрогнул, но его ухмылка только стала шире. — Мам, Реджина — очень убедительный преподаватель, — вставил он; его голос был медовым, но глаза метали молнии. — Прямо заставляет… вникнуть в тему. До самой сути. Его нога под столом нежно столкнулась с её ногой. Реджина отшатнулась, как от удара током. Грег, сидевший напротив, сглотнул так громко, что это было слышно. Мальчик, казалось, вот-вот потеряет сознание. Он смотрел на них, словно был свидетелем просмотра родительских, взрослых кассет. — Я… я пойду делать уроки, — просипел он и, не дожидаясь ответа, сорвался с места и пулей вылетел из кухни, оставив за собой вихрь подросткового смущения. Сьюзен вздохнула, качая головой. — Прости, Реджина, он у нас стеснительный. Совсем не похож на Родрика в его годы. «Спасибо, небеса», — подумала Реджина, чувствуя, как напряжение немного спадает с уходом одного из зрителей. Но ненадолго. Пальцы Родрика снова начали своё шествие, теперь уже скользнув с запястья выше, под обшлаг её лонгслива, касаясь нежной кожи на внутренней стороне предплечья. Её дыхание перехватило. Она пыталась отдёрнуть руку, но его хватка была стальной. Это была игра на выживание, замаскированная под невинный завтрак. — Так вы много времени проводите вместе над этим… проектом? — не отступала Сьюзен, откусывая пирог. «О, да. Мы провели всю ночь, “изучая” его сексуальную активность», — ядовито пронеслось в голове у Реджины. Вместо этого она сказала: — Достаточно. — Мы очень… усердны, — добавил Родрик, его палец провёл по чувствительной коже на сгибе её локтя. По спине у Реджины пробежали мурашки. — Реджина просто одержима деталями. Просто не может отвлечься, пока не добьётся идеального результата. Он смотрел на неё, и в его глазах плясали чёртики. Он наслаждался этим: её дискомфортом, её смущением, её попытками сохранить лицо. И самое ужасное было то, что где-то глубоко внутри, под слоями паники и ярости, это заводило и её. Эта опасность, этот риск быть пойманной, их тайная война на глазах ни о чём не подозревающей матери. Его рука под столом двинулась ещё выше, к внутренней стороне её бедра. Это было уже слишком. Реджина резко встала, отодвинув стул с оглушительным скрежетом. — Мне пора! — выпалила она, и голос её прозвучал слишком громко и резко в маленькой кухне. — То есть… у меня… встреча. С… репетитором. По другому предмету. На лице Сьюзен отразилось лёгкое разочарование. — Ох, жаль. А пирог? — Он восхитителен, спасибо, — Реджина уже отступала к выходу из кухни, чувствуя, как горит не только лицо, но и всё тело. Каждое место, которого касалась его рука, пылало. Родрик не спеша поднялся. — Я провожу тебя, «одноклассница». Он последовал за ней в прихожую, и как только они скрылись из поля зрения кухни, схватил её за руку и прижал к стене в узком коридоре. Его тело прижалось к ней, лишая дыхания. — Бежишь, Принцесса? — прошептал он, его губы в сантиметре от её. Дыхание пахло чаем и яблоками. — Испугалась маленькой семейной идиллии? — Я испугалась, что твоя мама увидит, как я перерезаю тебе горло её же кухонным ножом, — огрызнулась она, но её руки сами собой упёрлись в его грудь, не отталкивая, а просто ощущая. Он рассмеялся, низко и глухо. — Лжёшь. Тебе понравилось. Понравилось, что я трогал тебя прямо под носом у моей матери. Понравился этот адреналин. Он был прав, и от этой правды её бросало в жар. Она ненавидела его за то, что он видел её насквозь. — Прихлопнись, Хеффли, — простонала она, и голос её дрогнул. Он наклонился и прижался губами к её шее, чуть ниже линии челюсти. Быстрый, жгучий поцелуй, который длился всего секунду, но оставил после себя покалывание на коже. — До завтра в школе, Джордж, — прошептал он, отступая. Его глаза блестели мстительным торжеством. — Приготовься. Наш «проект» далёк от завершения. Он открыл перед ней входную дверь, вручив в её руки ключи от машины, которая уже благополучно стояла возле его дома. Она выскочила на улицу, глотнув холодного утреннего воздуха, как утопающая. Сердце колотилось, тело горело, а на шее, под спадшей волной светлых волос, пылало невидимое клеймо его прикосновения. Она шла прочь от его дома, понимая, что игра не только не закончилась, но и перешла на новый, куда более опасный уровень. И что отступать ей уже не хотелось.