Пособие о том, как усмирить льва

      Мидей издал тихий гортанный рык, взгляд его светло-карих, почти оранжевых глаз был устремлен к противникам, а в зрачках мерцали яростные языки пламени. Фаенон за его спиной наступал с той же решимостью. Они были так близки к своей цели.       Фаенон и Мидей должны были возвратить в Охему своевольных жителей Кремноса, в чьи дурные головы вдруг взбрело вернуться в родной Полис, чтобы помолиться Никадору. И вот, у ворот городских руин их маленький спасительный отряд неожиданно столкнулся с целым роем оскверненных мором существ, которые преградили им путь. Наследный принц Кремноса поправил перчатки, привлекая к себе внимание одной из тварей, и двинулся вперед, в то время как Фаенон прикрывал его спину, парируя удары монстров умелыми взмахами меча. Он рассекал воздух, плоть и камень с одинаковой легкостью; Фаенон на мгновение поймал взгляд Мидея, но воин быстро отвернулся, снова концентрируясь на врагах. И все же что-то было не так… С каждым новым пройденным коридором Храма принц чувствовал, как у него начинали зудеть клыки, брови то и дело хмуро сходились к переносице, а тело горело. И, кажется, боевой запал был тут ни при чем… Но Мидей всё ещё полностью себя контролировал, не так ли?..       Он точно не мог забыть принять подавители. Все-таки вопреки распространенному мнению, принц был омегой. И хотя Мидей вовсе не пытался скрыть свой вторичный пол, лекарственные травы все равно составляли существенную часть его повседневного рациона, в течение долгих лет помогая ему подавлять физиологические потребности и ничем не уступать другим Златиусам.       И все же Аглая предупреждала его. Злоупотребление блокаторами ничем хорошим не кончится.       Но почему именно сейчас?! Казалось, все было, как всегда. И Фаенон, хоть и был альфой, но вроде бы не заметил ничего необычного. Мидей никогда не носил подавители при себе. Ему это не было нужно. Неважно, привлекал ли его запах новых врагов; его железное тело и проклятие бессмертия позволяли ему сражаться хоть до скончания веков.       И всё же, когда они почти добрались до цели, Мидей вдруг оступился. Фаенон тут же бросился к нему, легко опустившись на каменный пол рядом с принцем. В его голубых глазах читалась искренняя тревога. В конце концов, он никогда не видел Мидея в подобном состоянии. Тем более что нынешняя миссия была для них обоих сущим пустяком.       Спаситель взглядом пробежался по телу Мидея, проверяя, не ранен ли он, но ничего не заметил. Все еще не отводя взгляда, Фаенон вдруг принюхался, что-то почуяв, и его ноздри затрепетали. Он склонился ближе к Мидею, собираясь что-то сказать, но тот вдруг оттолкнул его.       — Сосредоточимся на битве…       Фаенона, казалось, что-то смутило, но на этот раз он все-таки промолчал. Спаситель молча наблюдал, как Мидей неестественно медленно поднимается и возвращается в бой, пытаясь делать вид, будто ничего не произошло. Но Фаенон видел ясно: движения Мидея замедлились, внезапно становясь всё слабее и слабее. Словно всё его тело месяцами несло на своих плечах непосильный груз, его мышцы нещадно дрожали и наконец не выдержали.       И когда Мидей повалил очередное существо на землю и тяжело упал на колени рядом, в этот раз Фаенон не остановился. Он уже вновь кинулся к нему, собираясь помочь подняться, как вдруг ясно учуял что-то странное: запах переспелых фруктов — почти тошнотворный; и нотки ладана — аромат, всегда ассоциирующийся у него с Мидеем.       Мидей, Мидей, Мидей.       Фаенон инстинктивно обнажил клыки, когда к ним приблизилось очередное чудовище, и оно отшатнулось, несмотря на то что чувство страха ему свойственно не было. Тревожный взгляд Фаенона опустел, ему в одиночку пришлось отражать натиск врагов. Всего за какие-то несколько минут Мидей из непобедимого воина превратился в слишком лёгкую мишень.       — Мидей, прячься! Я разберусь с ними! — крикнул Фаенон, и его меч закружился в смертоносном танце.       Но принц не двигался. Его глаза были широко раскрыты, и, казалось, он впал в транс, неотрывно следя бездумным взглядом за движениями Фаенона. Поэтому тот удвоил усилия. Но существа продолжали прибывать бесконечным потоком, несомненно, привлеченные этим странным запахом, как будто…       Вдруг Фаенон все понял.       Просто безумие. Как у Мидея могла начаться течка именно в такой момент?! Щёки Фаенона нещадно пылали от напряженного сражения и внезапного смущающего осознания, он шагнул ближе к Мидею в попытке закрыть его собой. Фаенон мог бы просто оставить омегу в покое; позволить ему умирать снова и снова, пока феромоны не покинут его тело, но только Кефал мог знать, что эти существа сделают с до ужаса беззащитным сейчас Мидеем. А Фаенон не зря был Спасителем; он никогда никого не бросит.       И все же стоило ему ощутить минутную передышку в битве, он совершил ужасную ошибку, обернувшись на принца.       Мидей все еще стоял на коленях, прислонившись к сломанной колонне, его лицо раскраснелось, глаза были прикрыты. Он дышал медленно и тяжело. Его руки так крепко цеплялись за обломки камня, что еще немного и он бы точно раскрошил его в пыль. Фаенон неотрывным взглядом смотрел на почти приглашающий изгиб его спины, когда Мидей чуть наклонился. Альфа невольно облизал губы, почти чувствуя на языке фантомный вкус естественной смазки, наверняка струящейся между бёдер принца. Фаенон тут же дал себе пощечину. «Возьми себя в руки», — подумал он. Это Мидей. Мидеймос, принц. Твой товарищ. Он тебя не простит. Да, ты любезно проводишь его за пределы Храма и продолжишь миссию.       Не так ли?       Фаенон осторожно приблизился к товарищу, присев рядом, словно боясь, что Мидей лишит его жизни так же, как одну из тварей, которую тот только что прикончил. Но принц лишь неосознанно склонил голову, прижимаясь лбом к прохладе мрамора и открывая ему прекрасный вид на свою шею и плечи. Ах, быть таким красивым — незаконно. Фаенон сглотнул; ему нужно было помочь Мидею подняться, чтобы увести его подальше отсюда, в безопасное место. Но едва ли тот был в состоянии идти сам.       Принц как-то слишком легко подался назад, когда Фаенон коснулся его, примеряясь, как бы лучше поднять его на руки. Даже от такого невесомого прикосновения чужой руки омега застонал, зажмурившись. Ах… Это будет… Сложнее, чем ожидалось. Каждый вдох, сделанный так близко к Мидею, наполнял легкие Фаенона манящими феромонами, и инстинкты начинали подкидывать ему совсем уж сомнительные способы разрешения ситуации. Штаны вдруг стали слишком тесными… Фаенон обхватил второй рукой Мидея поперек торса, и тот вдруг открыл глаза, оглядываясь на него со странной решимостью через свое плечо.       — Черт возьми… Это бессмысленно. Они меня почуют, где бы я ни был. Ты просто потеряешь время, кремносцы погибнут.       Мидей был прав. Впрочем, как и всегда. Фаенон стиснул зубы, пытаясь оценить ситуацию и найти другое решение, он всеми силами старался не обращать внимание на навязчивый аромат фруктов, туманящий разум.       — Помоги мне, и я смогу сражаться, — добавил принц, отводя взгляд.       Фаенон собирался что-то ответить, но вдруг его мозг окончательно отключился. Что… Помочь Мидею? Что он имел в виду? Прямо здесь, прямо сейчас? Перед сотнями всех этих тварей?       — Перестань думать и помоги мне, Спаситель, — почти приказал Мидей. — Ты же знаешь, что нужно делать, не так ли?       Нет, этот решительный голос, полный горячего желания, принадлежал уже Мидеймосу, будущему королю. И даже несмотря на то, что Фаенон вообще-то был альфой, он чувствовал себя обязанным подчиниться его приказу.       — Хм-м, ты так легко это предлагаешь, — ответил Фаенон своим обычным игривым тоном, пытаясь разрядить напряженную обстановку — это было нужно скорее ему, чем Мидею. — Ты когда-нибудь думал об этом раньше? — провокационно ухмыльнулся он.       Но когда Мидей после затянувшегося неловкого молчания так и не поднял на него глаза, Фаенон перестал улыбаться.       Его руки мертвой хваткой сжались на бёдрах омеги, и он сильнее прижал Мидея грудью к колонне. Они оба несдержанно застонали, и Фаенон невольно задумался, а не бредит ли он. Непобедимый принц Кремноса прижимался сейчас к нему спиной, такой уязвимый, но Фаенон совсем не чувствовал себя хозяином положения.       Его язык скользнул по солёной коже принца, и альфа снова невольно застонал. Он с трудом обнял мужчину за талию, крепче прижимая к себе, — Мидей обладал хорошей мускулатурой, — но Фаенон справился бы сейчас с чем угодно. Другая его рука уже расстегивала мешающийся ремень кремносца, и вскоре его ладонь обхватила напряженный член омеги.       — Ах… Н-гх… Быстрее, Спаситель… Мне не нужны прелюдии… — добавил Мидей с тихим стоном, пытаясь увернуться от его языка.       Фаенону казалось, что вся кровь в его собственном теле прилила сейчас к низу живота. Он жадно вслушивался в сдержанный голос Мидея, и ему хотелось, чтобы это продолжалось вечно. Если бы только им не нужно было торопиться… Он мог бы заставить пыхтеть его часами, как во время их тренировок.       Фаенон вдруг заметил, что монстры вокруг них остановились, замерев молчаливыми статуями. Он почти чувствовал на себе пристальные взгляды этих существ. Неужели они тоже были очарованы Мидеймосом? Трудно сказать. Но он определенно воспользуется этой заминкой, чтобы уладить их маленькую проблемку.       Фаенон собственнически укусил принца за плечо, его рука быстро двигалась вверх-вниз. Мидей уже был весь мокрый, головка его члена с каждым движением покрывалась капельками предэякулята, и Фаенон ощущал пульсацию ствола под своими пальцами. Омега был уже близко, так близко; Фаенон прикусил нижнюю губу, представляя выражение лица Мидея. Принц напрягся, прижавшись ягодицами к Фаенону, и излился с глубоким протяжным стоном, отдавшимся эхом где-то в его тяжело вздымающейся груди. Альфа разжал пальцы и поднял руку к лицу, поспешно слизывая белесую жидкость со своей ладони, его глаза затуманились первобытным желанием.       — Достаточно? — почти неохотно прохрипел Фаенон, его ногти до боли впивались в кожу омеги, и он неосознанно потирался о его ягодицы.       Только Кефал знал, как отчаянно герой Охемы боролся с собственным желанием взять Мидея здесь и сейчас, без подготовки. Но у них не было времени. Его собственный член напрягался в плену одежды, да только желания Фаенона не имели значения. Миссия была важнее, даже если его альфа-инстинкт отчаянно шептал ему всякие непристойности.       Мидей дрожал; он до сих пор не осел на пол только благодаря нечеловеческой хватке Фаенона, его рука всё ещё обнимала принца за талию. Мидей с трудом перевёл дыхание и оглянулся, на мгновение встретившись взглядом с Фаеноном. Они синхронно глубоко вдохнули, теряясь в феромонах друг друга.       — Нет. Доведи дело до конца, Спаситель. Или тебе придётся встретиться со мной лицом к лицу.       Дыхание Фаенона сбилось. Ему хватило одной лишь этой не то просьбы, не то приказа, чтобы окончательно принять поражение перед своими желаниями; его инстинкт альфы взревел где-то внутри, и он ещё крепче прижался к Мидею. Почти благоговейно Фаенон целовал его спину и татуировки. Он хотел попросить прощения у Мидея, Кефала, титанов за то, что собирался сделать; словно принц был святыней, которую он намеревался осквернить. И всё же их желание вполне естественно. Но делать это здесь, в заброшенном Храме Никадора, было недостойно. Злодейка-судьба распорядилась именно так.       Фаенон полностью отпустил себя и поспешно спустил штаны принца, почти скуля словно перевозбуждённый щенок. Следом он расстегнул свою ширинку, высвобождая напряженный член. Он нетерпеливо толкнулся головкой между ягодиц Мидея, уже чувствуя, насколько тот влажный; в его голове вихрем пронеслась картина того, как полупрозрачная вязкая жидкость стекает по бёдрам принца, возбуждая Фаенона еще сильнее. Никакой подготовки, похоже, и не требовалось. «Заткнись, заткнись», — прошептал он сам себе, уже чувствуя угрызения совести за то, что собирался сделать.       Мидей напрягся, чувствуя прикосновение чужого члена между бедер; он глубоко вдохнул, казалось, готовя тело к чему-то большему, чем просто битва. Мидеймос не привык быть таким безвольным и податливым. Мысль о том, что он проиграл своему существу и чрезмерному употреблению блокаторов, приводила его в глухую ярость. На этот раз… Ему придется позволить Фаенону сделать всю работу самостоятельно. Феромоны омеги передавали альфе его возбуждение и предвкушение — запах, заставивший Фаенона хищно улыбнуться. В ответ он выпустил свои; он был в таком же нетерпении.       Непристойный, влажный звук почти эхом разнесся по Храму, когда Фаенон медленно, но уверенно вошел в Мидея.       — А-ах, ах… Мидей… Ты такой… — пробормотал Фаенон, закатив глаза от удовольствия, наконец-то он овладел принцем. Ох…       Он замер, осознавая, что точно кончит, если сделает хотя бы еще одно движение. Какое же это будет жалкое зрелище… Мидей, несомненно, заслуживал лучшего.       Взгляд Фаенона снова сосредоточился на принце.       Омега дрожал, камень крошился под его пальцами. Он застыл, прильнув грудью к обломкам колонны, и неудовлетворенно застонал. Фаенон не вошел и наполовину своего размера; поэтому Мидей сам повел бедрами назад, и альфа завороженно наблюдал, как его член легко входит, мягко раздвигая принца изнутри. Мидей снова зарычал, на этот раз угрожающе. Конечно, он достаточно доверял Фаенону, чтобы попросить его о помощи подобного рода, но, всё-таки у него были и свои требования. Ах да, снова вспомнил Фаенон. Вот дерьмо. Кремносцы!       Он глубоко вздохнул, пытаясь совладать со своими инстинктами, тот, первый толчок, выбил из Фаенона весь дух. Но на этот раз он вошёл полностью; головка достигла той самой чувствительной точки внутри Мидея, и с его искусанных губ сорвался уже настоящий долгий стон неподдельного наслаждения, его феромоны усилились.       — Быстрее, — прорычал Мидей.       — Ха-ха, ты такой нетерпеливый, — ответил Фаенон, мазнув языком вдоль позвонков его шеи, в попытках ощутить на вкус этот фруктовый аромат, опасно окутавший его с головой. — Ладно… Но потом не жалуйся.       Мидей прогнулся в спине в ответ на этот слишком интимный жест, сердце гулко забилось, так что его стук слышал даже Фаенон. Ах, пожалуй, альфе не стоило этого делать. Чтобы искупить свою вину, Фаенон решительно возобновил толчки, ритмично вбиваясь в принца сзади; и с каждым шлепком кожи о кожу его внутренний альфа всё громче выл, требуя воспользоваться этой минутной слабостью Мидея и пометить его. Сейчас принц принадлежал ему. Даже монстры остановились, чтобы полюбоваться ими; Фаенон теперь ни за что и никогда не хотел выпускать Мидея из своих рук. Тот был таким податливым; крепко сжимался вокруг него, его жар был таким сильным, что Фаенону казалось, будто он вот-вот кончит. Он чувствовал, как его собственный член пульсировал, заставляя омегу стонать и невольно раздвигать бёдра. Вид такого Мидеймоса, будущего принца Кремноса, был более непристойным, чем всё, что Фаенон хоть когда-либо себе представлял.       — Нгх, перестань так сжиматься, — пробормотал Фаенон ему в спину. — Я…       Фаенон снова прикусил кожу на его плече, и Мидей застонал. Он вдруг упрямо задвигал бёдрами навстречу; толчки стали совсем уж грубыми, а пошлые звуки эхом раздавались в ушах, заставляя альфу краснеть. Все это происходило на самом деле. Фаенон не спал.       — Мидей, Мидей, Мидей, — почти бредил он. — Ах… Я сейчас…       — Только попробуй, — прорычал Мидей.       Фаенон сорвался на безумный мучительный ритм, стараясь думать о чём угодно, лишь бы продержаться еще немного; но вместо этого в голову лезли совсем дурные мысли о том, как он хотел взять Мидея таким же образом прямо в купальнях. Ах, если бы только принц позволил ему это сделать, когда они вернутся в Охему. О… уж Фаенон точно постарается, чтобы ему понравилось. Он наполнит Мидея, оставит след внутри, раз уж не может оставить метку на шее. Да, это было бы замечательным компромиссом. Потом он заставит Мидея кончить, а затем поможет вымыться и помассирует его спину, изучая изгибы мышц, прежде чем снова и снова овладевать его телом. Фаенон хотел быть рядом во время каждой его течки.       Мидей вдруг громче застонал от внезапно усилившихся ощущений; Фаенон почувствовал, как узел его члена опасно набух, но остановиться уже не мог. Чёрт, кончать внутрь вовремя течки — рискованно… Но то, что происходило между ними сейчас, было слишком хорошо.       В последний момент Фаенон поднял руку, чтобы зубами впиться в собственное запястье, пока его узел двигался внутри Мидея, растягивая омегу настолько, насколько это было возможно. Мидей стонал без остановки; Фаенон чувствовал, что принц тоже скоро кончит, он вошел в него так глубоко, что, казалось, почувствовал вход в нутро. Момент был идеальным. Фаенон вдруг замер, изливаясь и кусая руку до крови, его глаза закатились от невыносимого наслаждения. Так хорошо, слишком хорошо. Мидей был идеален.       Узел его члена набух достаточно, чтобы удержать внутри Мидея горячее густое семя, и словно издалека Фаенон услышал его хриплые стоны. Мидей содрогался под ним от такой же сладкой истомы, с силой прогибаясь в позвоночнике и почти падая спиной на грудь Фаенона. Казалось, еще немного, и он переломится пополам.       Оба с трудом дышали. Они боролись с порождениями Черного Течения десять дней и десять ночей, но… Это было другое. Нечто гораздо более изнурительное, что сводило мышцы приятной судорогой.       Фаенон вдруг осознал.       Вот чёрт. Он действительно это сделал. Он мертвец. Всё было плохо. Очень плохо. Если он переживет бой с монстрами — его собственноручно прикончит Мидей.       Фаенон бегло огляделся в поисках путей отступления. Чудовища пугали его меньше, чем разъяренный Мидеймос. Но создания Черного Течения отступили по какой-то неизвестной причине; Фаенон пообещал себе подумать об этом чуть позже, в извинительном жесте вылизывая покрытую потом спину омеги и заставляя Мидея снова и снова сжиматься вокруг него, пока узел постепенно расслаблялся.       — Фаенон.       Он замер. Мидей почти никогда не называл его по имени.       — Спасибо.       Альфа затаил дыхание, удивленный благодарностью принца. Мидей был способен даже на такое? Ах, кажется, Фаенон не умрет сегодня. Может быть, позже. В любом случае сейчас он точно не собирался отпускать никаких шутливых комментариев относительно произошедшего, боясь спровоцировать гнев Мидея. Что же до принца… Кажется, он только начинал приходить в себя. Впрочем, они всегда могут решить это кровавой дуэлью чуть позже…       Да… им обоим не терпелось принять долгую горячую ванну после всей этой истории.