"Наследие крови"

Глава 2

Рааксана вышла из зала, не оглядываясь, оставив за собой гробовую тишину и униженную наложницу. Ее спина была прямой, голова высоко поднята. Она снова нанесла удар. И снова победила. Но с каждым таким днем ее душа, укрытая в самом дальнем крыле дворца, где спал ее мальчик, становилась все холоднее и тверже. Она была крепостью, и каждое такое сражение возводило новые неприступные стены вокруг того немногого, что осталось в ней живого. В своих покоях, куда она удалилась, сбрасывая маску ледяного спокойствия, Рааксана позволила себе дрожь. Не от страха, а от ярости. Бессильной, едкой ярости, которая разъедала ее изнутри. Пальцы сжали резную спинку кресла так, что кости побелели. Призрак первого сына, которого она едва успела обнять, встал перед ней, а за ним – образ Раакса, такого одинокого в своей комнате. Тихий, почти неслышный скрип потайной двери за гобеленом заставил ее вздрогнуть. Но она не обернулась. Лишь по тяжелой, уверенной поступи она узнала, кто вошел. — Ваше Величество, — низкий, спокойный голос герцога Герцега был как бальзам на рану. Он был немолод, его лицо избороздили шрамы и морщины, но в глазах горел стальной огонь непоколебимой верности. Он был одним из последних, кто помнил истинного Фахиса, и одним из горстки людей, знавших ужасную тайну. — Она посмела… — голос Рааксаны сорвался, став хриплым шепотом. — Она посмела прикоснуться к его памяти… говорить, что я… — Я знаю, — Герцег остановился в шаге от нее, не вторгаясь в ее личное пространство, но излучая поддержку. — Я все видел. Вы были великолепны. Как настоящая львица, защищающая свое логово. — И что толку? — она резко обернулась, и в ее глазах бушевала буря. — Слова… лишь слова! Я не могу его обнять! Не могу вышвырнуть эту… эту тварь из дворца! Каждое ее слово – как игла, а я вынуждена стоять и терпеть! Герцег внимательно смотрел на нее, его взгляд был тяжелым и полным понимания. — Вы терпите, потому что должны, — сказал он тихо, но твердо. — Ваш гнев – оправдан. Ваша ненависть – свята. Но демонстрировать ее столь явно – опасно. Сегодня вы публично унизили Аэлиту. Блестяще. Но помните, Ваше Величество, раненый зверь кусается больнее всего. И у нее есть клыки. Длинные и ядовитые. Он сделал паузу, давая ей осознать это. — Фахис позволяет ей многое. Ее гнев, направленный на вас, он, возможно, даже поощряет. Но если этот гнев обрушится на принца Раакса… — Герцег не договорил, но смысл повис в воздухе, холодный и неумолимый. — Здесь, в этих стенах, ваша власть над сыном призрачна. Его охрана подчинена Фахису. Его слуги – уши Аэлиты. Один «несчастный случай» во время верховой езды, одна тарелка с испорченной едой… Нам не хватит времени даже чтобы понять, что это было не случайность. Слова Герцега были как ушат ледяной воды. Ярость в глазах Рааксаны медленно угасла, сменившись трезвым, леденящим расчетом. — Вы правы, — она выдохнула, разжимая побелевшие пальцы. — Я была безрассудна. Я думала лишь о своем унижении, а не о его безопасности. — Ваше сердце говорит за вас, и это делает вам честь, — кивнул Герцег. — Но сейчас вам нужна голова, а не сердце. Позвольте Аэлите лаять. Пусть думает, что одержала маленькие победы в салонах. Вы же продолжайте свою игру в тени. Копите союзников, собирайте компромат, укрепляйте нашу сеть за пределами дворца. Ваша сила – не в открытой конфронтации, а в терпении. Время работает на вас. Раакс растет. С каждым днем его право на трон становится все очевиднее для тех, у кого есть глаза. Он подошел ближе и опустился на одно колено, взяв ее холодную руку в свои грубые, иссеченные шрамами ладони. — Я дал клятву вашему мужу. И теперь даю ее вам. Трон будет принадлежать вашему сыну. Я сделаю для этого все, что в моих силах. Но я умоляю вас, Ваше Величество… будьте осторожны. Ваша тень – лучшая защита для принца. Не позволяйте никому, даже собственной боли, развеять эту тень. Рааксана смотрела на седого воина, и в ее душе наступало странное успокоение. Она была не одна. Ее борьба была не только ее. Она медленно кивнула. — Хорошо, Герцег. Я буду тенью. Я буду терпеть ее уколы. Но запомни ее слова, — ее голос вновь обрел стальную твердость. — Каждое оскорбление, каждая насмешка… я запишу их в книгу ее суда. И когда придет день расплаты, она пожалеет, что вообще рождалась на свет. Герцег с одобрением кивнул и поднялся. — Так и должно быть. А теперь вам следует отдохнуть. Завтра новый день, и в нем будут новые битвы. Он вышел так же бесшумно, как и появился. Рааксана осталась одна. Она подошла к окну, глядя в сторону спальных покоев сына. Гнев утих, сменившись холодной, целенаправленной решимостью. Она снова надела маску. Маску безразличной Императрицы. Но под ней бушевала не ярость, а безжалостная воля матери-волчицы, готовой затаиться на годы, чтобы однажды разорвать глотку всем, кто посмел угрожать ее детенышу. Тронный зал Императорского Дворца на планете-столице Ксиндрар больше напоминал командный центр гигантского флагманского крейсера. Вместо расписных сводов над головой переливалось голографическое небо с проступающими сквозь него картами звездных систем и торговых путей. Гигантские экраны отображали движение космофлотов, а вместо скрижалей у подножия трона из полупрозрачного адамантиума стояли терминалы с бегущими строками данных. Императрица Рааксана стояла у центрального голографического стола, ее темно-синий, отороченный серебряными звездами плащ, был похож на кусочек космической бездны. Она изучала отчет о «необъяснимых нападениях» на торговые караваны в секторе Кель-Нор – родовом секторе Аэлиты. Ее пальцы легким движением увеличивали масштаб, выводя на экран данные с бортовых самописцев разоренных грузовых судов. Взгляд ее был холоден и сосредоточен. Именно в этот момент в зал впорхнула Аэлита, одетая в струящиеся ткани, имитирующие туманность Андромеды. Ее сопровождал юный Каденс, одетый в миниатюрную форму пилота истребителя. — Ваше Величество! — ее голос, сладкий и искусственный, резал тишину зала. — Мы так давно вас не видели на семейных ужинах! Каденс так скучает по… отцу. — Она многозначительно посмотрела на трон, где восседал Фахис, погруженный в изучение донесений с границ. — И, признаться, я волнуюсь за принца Раакса. Мальчик целыми днями заперт в своих покоях, изучая архивы Первой Экспансии. Разве это дело для будущего правителя? В его годы истинный принц должен постигать управление звездолетами, а не пыльные манускрипты! — Она вздохнула, прижимая руку к груди. — Иногда мне кажется, если бы вы уделяли больше внимания… вашему первенцу, тому, чье маленькое тельце осквернила болезнь… может, он бы и сейчас был с нами. А теперь… история, увы, повторяется. Рааксана не обернулась. Ее пальцы замерли над голограммой. Она чувствовала, как каждый нерв в ее теле напрягся, требуя мести. Космос за окном казался чернее от этой боли. Но она помнила слова Герцега. Она медленно повернулась. Ее лицо было маской из ледяного спокойствия. — Твоя забота тронула бы меня, Аэлита, — голос Рааксаны был ровным, без единой эмоции, — если бы я не знала, что единственное, что тебя по-настоящему волнует – это твой сектор собственный, Кель-Нор. Который, судя по всему, не в состоянии обеспечить безопасность даже своим торговым путям. Аэлита побледнела. «Как она знает? Отчеты еще не публиковались!» — Что ты хочешь сказать? — выдавила она. — Я хочу сказать, — Рааксана сделала шаг вперед, и ее плащ колыхнулся, словно от порыва солнечного ветра, — что пока твои родственники пируют на орбитальных станциях, пираты из клана «Багровых Клинков» разоряют их корабли. И интересно, почему патрульные эсминцы твоего дяди всегда опаздывают к месту нападения ровно настолько, чтобы пираты успели скрыться в гиперпространстве? Она посмотрела прямо на Фахиса. — Возможно, прежде чем давать советы по воспитанию наследника Императорского престола, тебе стоит навести порядок в своем собственном доме. Или, вернее, в своем звездном секторе. Ибо долг Императрицы – следить за благополучием всей Империи, а не развлекать фаворитку, чьи амбиции простираются дальше, чем ее управленческие способности. Не дав Аэлите вставить и слова, Рааксана повернулась к Фахису и сделала формальный поклон. — С вашего позволения, Ваше Величество. Меня ждет совещание с адмиралтейством по вопросу усиления патрулирования в том самом… проблемном регионе. Не дожидаясь ответа, она развернулась и вышла из зала, оставив Аэлиту в ярости, а Фахиса – с неприятной гримасой на лице. Она не защищалась. Она нанесла контрудар, переведя стрелки на профессиональную несостоятельность клана своей соперницы. В своих покоях, больше похожих на капитанский мостик, Рааксана сбросила плащ. Дрожь снова пробежала по ее телу. Слишком близко. Слишком больно. Из тени, за экраном с картой галактики, вышел Герцег. Он был в форме адмирала Имперского флота, на его груди красовались ордена за битвы, о которых уже предпочитали не вспоминать. — Вы играете с плазмой на грани взрыва, Ваше Величество, — его голос был спокоен, но в глазах читалось беспокойство. — Она говорила о нем, Герцег! О моем первом сыне! — прошептала Рааксана, отворачиваясь к огромному иллюминатору, за которым сияли далекие звезды. — И вы ответили не как оскорбленная мать, а как Императрица, вскрывшая коррупцию в ключевом секторе. Это был гениальный ход, — он подошел ближе. — Но Аэлита теперь знает, что вы следите за ее владениями. Ее клан не простит этого. Они могут ударить не по вам. Они могут организовать «несчастный случай» на тренировочном симуляторе принца Раакса или «техническую неисправность» в его личном транспорте. Его безопасность – наше самое уязвимое место. Рааксана сжала кулаки. Он был прав. В этой галактике, полной космических кораблей и тайных гиперпространственных переходов, убрать неугодного принца было проще простого. — Что же делать? Ждать? Позволять ей и дальше поливать грязью память моего сына? — Мы действуем, но из тени, — твердо сказал Герцег. — Мои люди уже внедряются в службу безопасности ее сектора. Мы найдем неопровержимые доказательства ее связей с пиратами. А что до принца Раакса… — он понизил голос, — …я подобрал нескольких надежных людей. Ветеранов. Они войдут в его личную охрану под видом новых назначенцев. И его учебная программа будет дополнена. Он будет изучать не только историю, но и киберзащиту, управление боевыми кораблями и тактику звездных сражений. Тайно. Чтобы, когда придет время, он был готов не только занять трон, но и удержать его. Рааксана закрыла глаза, вдыхая прохладный воздух циркуляционной системы. Галактика была огромна и полна опасностей. Но здесь, в сердце Империи, самая страшная битва велась за душу и жизнь одного мальчика. И она, как мать и Императрица, будет сражаться на всех фронтах. Видимых и невидимых.