Конспект

Вечером Ирина стояла у зеркала в общей умывальне, поправляя косы. На ней было то же самое платье, что и вчера — простое, хлопковое, с выцветшим цветочным узором. Оно не тянулось, не облегало, не подчёркивало ничего. В отличие от Кати, которая могла надеть даже мешковатую футболку — и всё равно выглядела так, будто сошла с обложки: **рыжие волосы, веснушки, грудь, от которой парни спотыкались на ровном месте**, и эта **наглая улыбка**, будто весь мир ей обязан. Ирина вздохнула. Сегодня Катя как-то странно себя вела: то молчала, то нервно смеялась, то вдруг спросила: — Ты… с ним уже всё обсудила? — С кем? — Ну… с Данилой. — Обсудила что? Катя отвела взгляд, ковыряя ногтем ободок кружки. — Ничего. Просто… он не такой, каким кажется. Вот и всё. Ирина тогда не придала значения. Но потом, когда Катя помогала ей выбрать, **во что пойти к Даниле**, она вдруг замерла у шкафа и тихо сказала: — Он любит, когда девчонки не крашеными приходят. Без тушинки. Просто… как есть. Ирина обернулась: — Откуда ты знаешь? Катя покраснела. Не как обычно — ярко, дерзко, а **бледно**, с внутренним замешательством. — Просто… слышала. И в этот момент Ирина **поняла**. Не из слов. Не из жестов. А из того, как Катя **не смотрела ей в глаза**, когда говорила о нём. Как будто боялась увидеть в них упрёк… или зеркало собственного прошлого. _Она тоже была у него. Не просто знала — была._ Сердце Ирины сжалось — не от ревности, а от странного, тёплого **сочувствия**. Катя, такая смелая, такая яркая… и даже она **дрожала**, когда стояла перед ним. Значит, это не только со мной так. Эта мысль почему-то облегчила душу. **Третья встреча. Вечер. Квартира Данилы.** Данила открыл дверь в фартуке, с деревянной лопаткой в руке. — Ты! — улыбнулся он, и в глазах вспыхнула настоящая радость. — Я как раз блины пеку. На молоке, с дырочками. Как в детстве. Ирина вошла. В квартире пахло маслом, корицей и чем-то домашним — совсем не так, как она представляла себе «элитную берлогу соблазнителя». — Проходи на кухню. Там уютнее. Она села за маленький стол у окна. На нём — клетчатая скатерть, глиняный кувшин с молоком, банка с вареньем из чёрной смородины. Данила ловко переворачивал блин, и в этот момент он выглядел… обычным. Не как «торговец конспектами», а как парень, который умеет ждать, когда тесто даст пузырьки. — Катя сказала, ты любишь, когда девчонки приходят без туши, — тихо произнесла Ирина. Данила замер. Потом аккуратно положил блин на тарелку и повернулся к ней. — Она тебе сказала? — Нет. Я сама догадалась. Он кивнул, не оправдываясь. — Было дело. Давно. Она писала мне рефераты. Умная девчонка. Но слишком боялась быть собой. А я… не люблю, когда люди прячутся за масками. Даже за красивыми. Ирина опустила глаза. — А я… не прячусь? — Ты — наоборот. Ты слишком честна. Даже когда тебе больно. Он поставил перед ней тарелку с блинами, полил вареньем, налил чай. — Ешь. Сегодня без условий. Просто… ужин. Ирина взяла блин. Он был горячий, мягкий, с хрустящими краями. Она вдруг вспомнила, как завидовала Кате — её рыжим волосам, её груди, её смелости. А сейчас поняла: Данила не сравнивает. Он видит её — худощавую, с косами до талии, с глазами, полными страха и упрямства. — Ты… не думаешь, что я хуже Кати? — вырвалось у неё. Данила удивлённо поднял бровь. — Хуже? В чём? В том, что ты не кричишь на весь институт, когда тебе больно? В том, что ты не боишься признать, что тебе страшно? Или в том, что ты пришла ко мне не за сексом, а за шансом? Он посмотрел прямо в глаза. — Катя — огонь. А ты — вода. И то, и другое нужно миру. Но вода… вода остаётся дольше. Ирина почувствовала, как слёзы подступают к горлу. Но на этот раз — не от стыда. От признания. Она взяла второй блин. И впервые за всё это время улыбнулась — не напряжённо, не для вида, а по-настоящему. — Расскажи мне про латынь, — сказала она. — Если, конечно, не секрет. Данила рассмеялся — тихо, почти нежно. — Латынь — не секрет. Просто язык тех, кто знал, как молчать красиво. Он встал, подошёл к шкафу и достал аккуратный пакет с итальянским логотипом. — Мама привезла. Сказала: «Когда заведёшь девушку — подаришь». Я не стал её разубеждать. Ирина замерла. — Но мы же не… — Я знаю, — перебил он мягко. — Но мне кажется, они тебе подойдут. И… честно? Ты заслуживаешь чего-то хорошего. Не только за то, что пришла. А просто — потому что ты есть. Она не знала, что ответить. В горле стоял ком. — Спасибо, — прошептала она. Он посмотрел на неё долго, как будто видел всё. — Не за блины благодари, Ирина. А за то, что ты пришла. Опять. И в этом «опять» было больше, чем она могла пока осознать. И, возможно, больше, чем он сам хотел признать.