Глава 2. Ink on paper.
19 ноября 2025 г., 19:23
The Lantern & Quill. Флит-стрит.
Большинство прохожих не обращало внимания на узкий дом с витражным окном, в глубине которого всегда виднелось мерцание газовой лампы. В этом, казалось, скрытом от глаз помещении, кипела жизнь журналистов, писателей и издателей. Там рождались слухи, заголовки и скандальные статьи.
Каждого, кто заходил в здание, встречал аромат дешевого, но крепкого кофе и свежей типографской краски от соседней печати. Столы, покрытие чернилами и царапинами от перьев, создавали своего рода уют. Клиентура у заведения состояла в основном из студентов, клерков, молодых писателей.
Гермиона, как обычно, заняла столик у окна, вчитываясь в меню, которое и так знала наизусть. Глаза пробежались по строкам: кофе за один пенни, булочка с изюмом, иногда в этом списке появлялось овсяное печенье.
Атмосфера в заведении всегда царила приятная и дружелюбная. Сколько бы Грейнджер сюда не наведывалась, всегда ощущала теплоту и уют. Правда, на стене висела пожелтевшая газета о казни в Ньюгейте десятилетней давности. По словам хозяина, он не снимал её во имя памяти. Она пыталась узнать, почему для мистера Абрахама Флитвуда она так важна, но он лишь в который раз перевел тему.
Гермиона отложила меню и принялась перечитывать свои заметки, записанные в черном маленьком блокноте, что прекрасно помещался в сумочку. Она наткнулась на запись об Абрахаме, несколько лаконичных строк: вдовец, всегда в черном жилете, пахнет табаком и кофе.
— Доброе утро, мисс Грейнджер, — низкий и грубоватый голос мистера Флитвуда раздался неожиданно, от чего та вздрогнула. — Снова провели ночь за написанием?
Гермиона неловко заулыбалась, отведя взгляд в сторону на мгновение. Казалось, во всем Лондоне мистер Флитвуд знал её лучше всех.
— Доброе утро, — девушка поправила непослушную прядь каштановых кудрей, что вечно выбивалась из прически. — Было много работы, поэтому пришлось.
Абрахам спокойно вздохнул, забирая у девушки меню. Внимание Грейнджер привлекал, по всей видимости, студент-медик, который сидел с друзьями. Недалеко от неё сидела компания в углу, что затрудняло рассмотреть лица всех присутствующих.
— Я принесу вам “черный с пером”, — мистер Флитвуд всегда предлагал писателям именно этот кофе, чтобы никто из них не уснул.
— Благодарю, — кивнула она. — Мистер Флитвуд, не подскажите, кто сидит за вон тем столиком, — Гермиона указала на парня, что громко хвастался, что побывал на лекции самого доктора Малфоя в анатомическом театре.
— Я вижу его здесь всего второй раз, сложно сказать, кто это и откуда. — Честно заговорил Абрахам. — Принести вам пирог?
Одним из больших плюсов мистера Флитвуда — он никогда ничего не расспрашивал. Кратко отвечал на поставленные вопросы. Гермиона ценила таких людей, с ними всегда было проще найти общий язык, они не надоедали.
— Да, пожалуйста, — заулыбалась девушка на вопрос о пироге. Она провела Абрахама взглядом, а сама принялась слушать разговоры людей вокруг.
Гермиона поднялась с своего места и спокойно подошла к стойке, где в уголке лежала, казалось, забытая всеми брошюра “Тайна хирурга”. Девушка раньше не обращала внимания на неё, но сейчас янтарный взгляд зацепился за находку и рука сама по себе потянулась к желтоватой бумаге. Она быстро заплатила за пирог и кофе, вернулась на своё место и принялась читать.
Обыкновенная трагичная история любви, которую бы оценило множество знатных дам. Хирург пытался спасти любимую, пытался пересадить ей сердца бедняков, но те быстро гнили. Грейнджер больше зацепила цитата: “Что есть жизнь, если не смерть в движении?”
Она не воспринимала такие рассказы. Они всегда казались какими-то вычурными и порой нелепыми. Гермиона бросила брошюру себе в сумочку, снова окинула взглядом людей, и внимание зацепилось за двух мужчин-газетчиков. Их спор показался крайне интересным.
Один мужчина цитировал Дарвина, второй — Библию, и никто не мог прийти к компромиссу.
Гермиона вздохнула и сделала пометку в блокноте. Привычка документировать всё, что довелось услышать сопровождала её с самого детства, как только она научилась писать. Матушка не одобряла такого увлечение, но твердила, что когда у неё появится достойный джентльмен она сможет отправлять ему красиво написанные письма. Грейнджер старалась делать вид, что согласна со словами матери.
Девушка перевела взгляд на настенные часы с выбитым девизом “Tempus fugit”. Действительно время улетало и таяло на глазах. Общество всегда старалось напомнить каждой женщине, что она скоро увянет и выйти замуж — главное достижение всей жизни.
Гермиона погрузилась в писательство. Внимательно выводила карандашом каждую букву и обдумывала предложения. Она пыталась сложить в своей голове пазл происходящего в Лондоне. Появление Джека-Потрошителя ужаснуло население, никто больше не мог чувствовать себя в безопасности, особенно женщины. “Artemis Black” — чирканула Гермиона карандашом, закончив статью в блокноте. Взгляд лениво пополз по старым застывшим каплям на грязном окне и устремился в сторону шумной улицы. Одна из повозок наехала на ухаб, ящик подпрыгнул и яблоки из него посыпались на дорогу. Досадно событие для торговца, но Гермиона смотрела дальше. Пятеро бедно одетых детишек подскочили к поводке шустрее, чем кучер со своей больной ногой успел слезть.
— Не трогать, паршивцы! Ух, я вам! Попадитесь мне только! — прокричал он, сурово угрожая кулаком.
***
Гермиона вышла из The Lantern & Quill. Холодный октябрьский воздух ударил в лицо, смешанный с запахом дыма и мокрого угля. Флит-стрит шумела: газетчики выкрикивали заголовки, извозчики кричали на пешеходов, а лошади фыркали. Осмотревшись по сторонам девушка улыбнулась при виде детишек, что набирали полные карманы яблок. Сейчас остро стоял вопрос голода, бедные слои населения буквально каждый день сражались за свое существование. Мальчишки весело шли впереди, разговаривали, смеялись, останавливались лишь тогда, когда фрукты выпадали из импровизированных мешочков из рубашек. Грейнджер прикрывала губы шелковой перчаткой. — А вот эти, — громким шепотом объяснил паренек постарше, на голове которого красовалась потертая кепка, — отнесём к проклятому дому, напротив безумной старухи Фреи. — Её шрамы меня пугают, давай не пойдем? — боязно заговорил второй мальчик. — Она похожа на ведьму. Давай оставим яблоки себе. — Нет, надо что-то принести! — следом парень сделал голос чуть тише. — Иначе он придёт. — Кто? — боязный шёпот сорвался с полудрожащих губ. — Доктор с фонарем, — в голосе ребенка отчетливо прозвучал ужас. — Который забрал Генри и Джорджи. Если не оставим, ещё за нами придёт. — Джорджи тоже забрали? — испуганно спросил он, посмотрев на старшего товарища. — Как это случилось, Сэмми? — Не знаю, но его мама говорила, что Джорджи ушел играть с бумажным корабликом и не вернулся. Последний раз его видели у канала, как раз рядом с тем домом. — он говорил слишком тихо, ровно и серьезно для ребенка. У Гермионы прошел мороз по коже и мягкая ладонь легла на пыльное плечо мальчика постарше. — Прости, — она изо всех сил старалась говорить как можно доброжелательнее, но ребёнок всё равно вздрогнул и отшатнулся. Его большие голубые глаза устремились к ней, из-за чего захотелось сглотнуть. — Я не хотела пугать. А…Расскажи и мне эту историю? Я случайно подслушала. Что случилось с мальчиками? — Мисс… — нервно сглотнул он, опасаясь за себя и своего друга. — Он…они… да, они… пропали. Месяца два назад. — честно признался мальчик, оглядываясь. — Их так и не нашли. — И вы думаете, это связано с каким-то домом?— Гермиона слегка наклонилась, придерживая платье. — Конечно. Только полиции всё равно. Марк пытался сказать им, говорил, что видел с крыши, когда чистил дымоход от сажи, — парень казался напрочуд убедительным. — Что видел? — глаза Грейнджер с интересом бродили по лицам мальчиков. — Джорджи, — брови парнишки приподнялись, будто он объяснял очевидные вещи для этой неразумной дамы. — Он был там, когда в заброшенном доме зажёгся свет. Джорджи вошёл туда и больше его никто не видел. Там же был Генри, когда я видел его в последний раз. Каким бы сильным не был этот ребёнок, и какой бы сложной не была его судьба, ему пришлось проглотить боль из-за друзей. Гермиона видела, как он отвёл взгляд, стиснул челюсть и вытер нос рукавом фланелевой рубашки. — Мне очень жаль, — она склонила голову на бок. — А ты покажешь мне этот дом? — Зачем? Вы всё равно не найдёте их. Вас и самих заберут, если ничего не оставите там. — мальчик выдохнул, но Гермиона смотрела на него столь пристально и умоляюще, что ему пришлось кивнуть. — Ладно. — Не волнуйся, я только посмотрю и ничего трогать не буду. — Ваше дело, — паренёк пожал плечами и поправил кепку, натянув её плотнее на голову.***
Несколько кварталов остались позади. Как назло, дни в октябре становились всё короче; и без того пасмурное небо стремительно темнело. Гермионе становилось не по себе. Каждая приличная дама знала, что прогуливаться не далеко от доков, пускай и в сопровождении мальчиков, опасно. Или даже неприлично. Подняв воротник пальто повыше и спрятав длинные волосы, Гермиона не переставала оглядываться, проклиная собственное любопытство. Но что-то вело её туда, тянуло. Словно новая сенсация вот-вот заставит её выйти из тени и заявить о своём настоящем имени, забыв о псевдониме. Улица Ротерсхайт-лейн хоть и находилась в двух кварталах от доков, но все же примыкала к небезопасному району. Грейнджер пришлось ещё прикрыть нижнюю часть лица платком, чтобы спрятаться от аромата соли, дегтя, угольной гари и тухлой рыбы. Взгляд уперся в двухэтажный дом, кирпич которого потемнел от копоти и ветра. Гермиона принялась оценивать здание: почти все окна заколочены, а те, что не скрыты за балками, замазаны черной краской изнутри; тяжелая дубовая дверь без вывески, на косяке — ржавая щеколда. Порог замело листвой и мусором, всё покрыто толстым слоем пыли. Дом явно нежилой, но внимание привлёк висячий замок. Точно новый поблескивал в тусклых лучах уходящего солнца. Она прошла немного в сторону, в попытке рассмотреть, что скрывается на заднем дворе. Стены поросли плющом, стоящие бочки из-под смолы, обрывки каната и валяющиеся рыбные кости наталкивали на мысль, что прошлый владелец мог заниматься рыболовным делом. Гермиона нахмурилась. Что-то в этом месте её пугало не на шутку, словно каждый кирпичик в этом доме желал девушке мучительной гибели. Пока мальчики складывали дары под одной из стен, она не сразу смогла оторвать взгляд от ландшафта. Свежие зелёные яблоки оказались рядом с давно зачерствевшим обломком хлеба, венком из сухих листьев и старых свечей, сгоревших до самого конца. Удручающее зрелище, но дети приносили то, что могли достать. — А кто раньше жил в этом доме? — Грейнджер мягко поинтересовалась у детей, пытаясь не испугать и не сделать неприятно. — Не так давно отсюда выехала милая дама. У неё ещё жили кошки, но что-то ей здесь не понравилось и она уехала. Она была приветливой и богатой, Джорджи даже приносил от неё конфеты, — мальчик даже не поднял головы, рассказывая это. Он смотрел на импровизированный алтарь и прислушался. — Идём, Томас, нам уже пора. Он поднялся с колен, нелепо отряхнул их от пыли и положил руку на плечо младшего друга или брата, уводя его за собой. — И вы уходите. — было последним, что он сказал, прежде чем мальчики скрылись за углом. Гермиона кивнула, проводя мальчиков взглядом. Навстречу по дороге между домов замельтешил силуэт. Пришлось чуть прищуриться, чтобы разглядеть в нём пожилую женщину в старой фиолетовом накидке из шерсти. Гермионе казалось или та махала ей рукой? Чем дольше Грейнджер смотрела, тем больше деталей ей открывалось. Спутанные седые волосы и жуткие шрамы через всё лицо внушали страх. Жуткая старушка приближалась с широкой с добродушной улыбкой и активно махала рукой. Гермиона обернулась, но за спиной никого не было. Улица, на удивление, была пуста, значит старуха приветствовала её, словно старую знакомую. Живот скрутило, но то, что чувствовала Гермиона никак не сходилось с тем, что она видела. Организм реагировал странно, пока разум находил простые объяснения. Старушка наверняка обозналась и пока не поняла этого. Кроме того, одежда и внешний вид женщины больше вызывали у Гермионы жалость, нежели мысли об опасности. По всей видимости, это Фрея, о которой говорили мальчики. — Заблудилась, деточка? — Фрея подошла к ней и ещё больше обнажила гнилые зубы в улыбке. Её руки подрагивали, голос звучал по-старчески привычно. — Скоро темнеет, шла бы ты отсюда, пока ещё можешь. — женщина говорила так радостно, будто не рассказывала Гермионе жуткие очевидные вещи. — О, нет, — замялась Грейнджер, сунув блокнот в карман. Натянула вежливую улыбку, отчётливо чувствуя желание уйти скорее. — Наведывалась к давней подруге, матери Томаса, мальчик часто гуляет здесь, — на ходу придумывала она и даже ладонью показала рост мальчишки, пока старуха понимающе кивала, открыв рот. Фрея склонила голову в бок, рассматривая девушку. Создавалось такое ощущение, что эта женщина сразу уловила её вранье, но предпочла сделать вид, что верит. Старушка несколько раз причмокнула, прежде чем выплюнуть кусочек пожёванного сушеного мяса, который обсасывала во рту. Глядя на это Гермиона неконтролируемо поморщилась. — Видела-видела, — закивала женщина. — Сорванцы думают, что смогут задобрить Доктора с фонарем и его подельника. — Фрея говорила уверенно и четко, словно точно знала правду, видела этих мужчин лично. — Ты бы не ходила здесь, деточка, даже к подругам. Личико-то красивое, жаль если испортят. — Кто испортит? — тихо вырвалось у Гермионы. — Ночные палачи, — пискляво хихикнула Фрея, смочив сухие, тонкие, искалеченные шрамами губы. — Они всегда голодные, любят молодое мясо, — из груди старушки вырвался довольный смешок. — Кто такие “палачи”, о ком вы говорите? Я не понимаю. — холодные пальцы зашуршали в кармане, нащупывая блокнот, но Грейнджер вовремя себя остановила. Запомнит. — Это вы о Джеке Потрошителе говорите? Женщина снова улыбнулась и эта чертова улыбка сбивала с толку. Гермиона не понимала, что у неё на уме. — Эх, милое дитя, ты думаешь, Он один? — теперь старушка звучала по-нормальному спокойно, будто пыталась её от чего уберечь. Гермиона заглянула в прожившие не легкую жизнь карие глаза Фреи и, кажется, смогла увидеть в них сочувствие и сострадание. Впервые за все время их разговора улыбка с лица женщины исчезла. — Так вы знаете их? Знаете, кто стоит за убийствами? — глаза невольно загорелись, когда Гермиона ожидающе глядела на женщину. Фрея же издала громкий, свистящий выдох и задержала взгляд на девушке, словно её что-то разочаровало. Но следом на лице снова мелькнула ухмылка. — Закажу мясо на этой неделе, свежее привезут, за полцены, — в голосе старушки звучал задорный оптимизм и она поплелась к своему дому. — И ты кушай, плотненько. И не нервничай, а то плохо это скажется для вкусовых рецепторов. На этих словах Фрея обернулась и её морщинистое лицо скривилось, пока указательный и большой пальцы перетирали друг друга, словно пытались разбить воображаемые мясные кусочки на волокна. Вдруг она захрипела, закашляла и согнулась пополам. Гермиона только успела протянуть в её сторону руку, чтобы скорее подойти и дать платок, как изо рта женщины на тротуар вылетело что-то густое и чёрное. От такого вида ком подступил к горлу. — Проклятие! — выругалась старуха, вытирая рукавом накидки рот. — Эти ублюдки с углем сведут меня в могилу, чтоб они все сгнили! — сетовала старуха, уходя в сторону своего дома, что был напротив. Гермиона непонимающе несколько раз моргнула, наблюдая за Фреей. Она всё ещё не привыкла к подобным изречениям. В её кругу так не выражались. Она насупилась, развернулась и на всякий случай прикрыла платком нос. Полный диссонанс в голове, вокруг совсем стемнело, но Грейнджер шла, отчётливо понимая, что вернётся сюда, чтобы рассмотреть дом. Байки сумасшедшей бабули не внушали доверия, но были отличным слухом для статьи. Она вернётся ночью, но не этой. Ведь старуха наверняка её запомнила.***
Дом номер двенадцать. Хольборн-Хилл. Гермиона открыла дверь в небольшую квартиру. Раздался неприятный скрип, что запросто могло разбудить хозяйку. Женщина её уровня заработка не могла позволить себе снять или купить собственное жилье, поэтому приходилось снимать комнату у вдов или семей, которые могли себе позволить разместить еще кого-то. Миссис Агнес Харпер — не совсем старая вдова, она потеряла мужа три года назад, но не делилась подробностями. Грейнджер нравилось такое соседство. Миссис Харпер не лезла не в свое дело, прекрасно понимала, что Гермиона не учительница, как пыталась утверждать. “Я не лезу к вам, мисс, и вы не лезьте в мою кладовую. Соседство будет тихим.” — Вспомнились слова строгой хозяйки, пока Гермиона снимала пальто. Она старалась не шуметь, пыталась следовать правилам Агнес. Не хотелось снова встретиться с ней взглядом, казалось, что женщина могла зрачками разъесть душу. Добравшись беззвучно в комнату, Гермиона тихо закрыла за собой дверь, выдохнув. Грейнджер бросила взгляд на настенные часы над камином. “Скоро придет Гарри.” — прозвучало в мыслях. Она принялась доставать с кармана заметки и блокнот, выкладывая на стол у окна. Следовало бы найти пару свечей, чтобы не жечь газовую лампу, но в дверь постучали. Раздражающая пунктуальность, но Гарри всегда приходил с отменными сплетнями и новостями. Дружеская беседа за чашкой чая у этих двоих отличалась от привычных. Услышь их кто, тут же прозвали бы чудаками, а Гермионе бы приплели истерию, ведь даме приличнее писать про пироги, а не про убийства в Уайтчепеле. — Ты не поверишь, что у меня есть! — громким шепотом заговорил Поттер, помахав своим блокнотом. — Если это не принесёт мне сумасшедшей популярности и в этот раз, Гарри, я расстроюсь, — улыбалась Гермиона, осторожно отпивая чай. — Ты бы была осторожнее с такими желаниями, а то тебя закроют в Бедламском госпитале, с истерией за твою тревожную одержимость страшилками и славой, — заулыбался он, отхлебнув немного чая. — Там много женщин, как ты. — Я лишь хочу докопаться до правды. Нет здесь ничего такого, — пожала она плечами, и следом быстро стала оживлённей, широко улыбаясь. — Ну, говори же! Гарри Поттер служил в приёмном отделении больницы святого Варфоломея. Он не препарировал мёртвых, а вытаскивал живых, пока они ещё соглашались остаться в теле. Рабочие с оторванными пальцами, дети с ожогами, проститутки, которым разбили голову о мостовую: все они лежали у него на столе. Гарри не любил смерть. Он с ней спорил. — Мне один санитар с моей больницы рассказал, что из Бедламского госпиталя ночью пропало три пациента. И никаких следов. Ни побега, ни взлома. И что ещё странно, охрана утверждала, что все двери были заперты, а это значит…— Гарри намеренно сделал паузу, скрипнув стулом. — Что кто-то открыл им дверь! — с горящими глазами подхватила Гермиона. — Есть и такая теория. Обвинили одного из санитаров, вот тут его имя, — Гарри положил на стол перед ними свои заметки по данному делу. — Но он уверяет, что не причастен и никого не видел. Только слышал шаги и запах карболки. Снова слухи об Неизвестном в шляпе. — Очень поможет делу, учитывая, что каждый мужчина на улице носит шляпу, — Гермиона даже не старалась скрыть скептицизм в голосе. Гарри почесал затылок, коварно прищурившись. Ему нравилось, что Грейнджер не была похожа на приторных светских дам и не скрывала своей страсти. Грело душу, что при нём она могла быть собой. — Я немного порасспрашивал, — начал он издалека, зная, что Гермиона будет в восторге. — Прошелся по окрестным улицам и местные говорят, что накануне видели экипаж без кучера у ворот госпиталя. С черными, как уголь, лошадьми и завешенными окнами изнутри. — Гарри сделал небольшую паузу на глоток чая. — Официально заявлений не было, но ты знаешь, какой у нас люд. Они уже вовсю шепчутся, что: “Если кто-то исчезает без следа, значит, Доктор снова ищет тела.” — В голосе Поттера звучала пренебрежительность к этим невеждам, что готовы были списать всё на старую и глупую байку для непослушных детей. — Столь таинственно, что поневоле думаешь о мистике, — и снова тихий скептицизм. Гермиона хмыкнула, но всё записала слово в слово. — Это не первый слух о докторе. Гарри тяжело вздохнул. Ему было крайне неприятно, что кто-то, призванный помогать людям, стал в их глазах предвестником бед. Он не желал верить в эти глупые сплетни, в нём ещё теплилась надежда, что ни один уважающий себя врач не способен на столь гнусные поступки. — Гермиона, это всего лишь слухи, которые распускают малообразованные люди. — Поттер откинулся на спинку стула, ущипнув себя за переносицу. — Говори уже, я вижу, как ты сгораешь от нетерпения. Что-то тебя терзает. Гарри всмотрелся в старую подругу так, словно мог увидеть её насквозь. Будто замечал каждую эмоцию на её приятном глазу лице. Но это было лишь его желание, которое ничего не имело общего с реальностью. Разгадать Гермиону было непросто. — Я прогуливалась и услышала ещё одну историю о докторе. Ты знал, что недалеко от доков пропадают дети? — немного неуверенно заговорила она. — Нет, впервые слышу. — Местные ребята считают, что это связано с одним заброшенным домом, рядом с которым мальчиков видели в последний раз. Они даже устроили там поминальный алтарь, куда приносят, — она замялась,— разное. Говорят, что в доме раньше жила женщина, но во дворе разбросаны рыболовные сети, ошмётки каната и рыбные кости. Я подумала, что там наверняка жил рыбак. Место явно не видело женской руки. — Быть может, дом в какой-то момент облюбовал бездомный и нанёс хлама, — предположил Гарри, видя замешательство подруги. — Дети бы сказали об этом, я уверена. Они говорят, дом проклят и если ничего не принести к алтарю, доктор придёт за тобой, — она задумчиво пожала плечами. — Звучит как очередная страшилка для детей, чтобы не бродили далеко от дома и не приближались к докам. Гермиона, пообещай, что не станешь снова там бывать. Это опасно и поверь, точно не связано со старым домом. И тем более, с доктором. Ни один уважающий себя врач не опустился бы до подобных мерзостей, я уверяю. Только не разбивай мне сердце и не говори, что тоже поверила в басни. — Я верю лишь глазам, мой добрый друг, — тепло улыбнулась Грейнджер, закрывая блокнот.Ink on paper.
