Naruto: Хроники Чужого

«Не в твоей власти, то что уже случилось, но в твоей власти — что ты сделаешь дальше» © Эпиктет

—

Сначала — темнота. Но не та, что пугает. Скорее — как если бы ты закрыл глаза под водой и просто слушал, как где-то над поверхностью дышит мир. Я не знаю, сколько это длилось — секунду или вечность. А потом… я вдохнул. Воздух ворвался в лёгкие рывком, будто кто-то вытащил меня из небытия за шиворот. Мир ударил по чувствам сразу: запах крови, хвороста, влажной земли. Мои тяжёлые веки начали подниматься. Открыв глаза, я задышал часто, неровно. По спине стекал холодный пот. «Присниться же такое…» — подумал я, но в тот же миг голову пронзила резкая боль. Перед глазами мелькнули обрывки чужих воспоминаний. Я с трудом поднял руку и застыл. Рука была… детской. Да чтоб тебя. Что вообще происходит? «Всё пошло не по плану. Твоё время закончилось слишком быстро», — шепнул чей-то голос и растворился. Похоже навсегда. Из тех воспоминаний, что вспыхнули в голове, я понял, куда попал. Мир Наруто. Слава Ками, я его знал — когда-то мы с дочкой смотрели это аниме. Я фанател: перечитывал фанфики, разбирал теории, на какое-то время благодаря нему мне было лучше. И вот теперь — я здесь. И не кто-нибудь, а Учиха. Сын самого Учиха Кагами — ученика Второго Хокаге. Если память не изменяет, Шисуи был его внуком, а его гэндзюцу подчиняло любого. Отец — строгий, но справедливый, чем-то напоминал Фугаку, отца Саске. Мать, Наоки, была полукровкой — наполовину Курама, наполовину Учиха. Ужасающая комбинация: с её генами гэндзюцу точно её конёк, даже шаринган она пробудила и развила до трёх томоэ, что о многом говорит. Теперь я не Николай. Я — Изуна, Учиха Изуна. Назван, похоже, в честь брата Мадары. Что ж, неплохое имя. С прежним владельцем тела случилось несчастье — нелепая смерть, почти как у меня. Просто оказался не в том месте, не в то время. Стоило мне попытаться вспомнить больше, как голову пронзила боль. Мне два года. Времени, чтобы всё осмыслить, достаточно. Сначала — понять, в каком я времени. Судя по обрывкам памяти, сейчас, возможно, ещё жив Хаширама — или только недавно умер. Значит, Первая Мировая Война шиноби либо идёт, либо уже подходит к концу. Если Хаширама мёртв, то власть перешла к Тобирама Сенджу — быстрейшему шиноби своего времени. Как ни крути, эпоха легенд ещё не закончилась. Интересно, как умер Первый Хокаге? После битвы с Мадарой он выжил, в войне участвовал — а потом просто исчез. На «Нарутопедии» писали, что умер от собственной регенерации, но я в это не верю. Даже если бы все Каге мира сошлись против него, я сомневаюсь, что смогли бы убить Хашираму. Монстр, рождающийся раз в тысячу лет. Он обездвижил Десятихвостого, не особо напрягаясь… такой человек не умирает просто так. Единственное, что меня пока по-настоящему тревожило — язык. Мне всего два года, а значит, говорить я толком не умею. Отдельные слова понимаю, но не больше. Придётся заняться этим вопросом. Изуна не заметил, как в палату вошли два ирьенина. Они выглядели растерянными: всего несколько минут назад его мозг не подавал признаков активности. По всем данным — он был мёртв. Но теперь — нет. На их руках загорелось изумрудное свечение, и они начали водить ладонями над моим телом. Ощущение было странное — будто кто-то тёплой водой проводил по коже. — Невероятно, — прошептал один. — Его СЗЧ активировалась полностью. — Это нонсенс, — ответил второй. — В два года пробудить чакру… Такое случается раз в столетие. — Позови Шикуму-сана. И сообщи главному врачу. И… Кагами-сама. Некоторые слова я уже различал: чакра, мозг, пробуждение. Сложив два и два, я понял, о чём речь. Пробудить чакру в два года — событие громкое. Верхушка клана точно заинтересуется, а если слух выйдет за пределы палаты — и вся Коноха, а дальше и другие деревни, сука, плохо же. Медики закончили осмотр, записали что-то в тетрадь и, наконец, вышли. — Давление восстанавливается, — сказал один. — После такого взрыва у него не должно было остаться шансов, — ответил второй. — Это просто чудо. Слово взрыв отозвалось в голове глухо, тяжело. Мелькнули образы — вспышка, гул, ослепляющая боль, а потом пустота. Я резко втянул воздух и закашлялся. — Он пришёл в себя! — вскрикнул один. — Срочно зовите Кагами-сама! Я закрыл глаза. Голоса растворились. Через несколько минут дверь снова открылась. На пороге стоял мужчина в чёрном кимоно, с эмблемой клана Учиха на спине. Кагами Учиха. Усталый взгляд, сдержанные движения, лёгкое облегчение на лице. — Изуна, — тихо произнёс он, подходя ближе. — Как ты себя чувствуешь? Я хотел ответить, но губы лишь дрогнули. Он усмехнулся: — Ладно, не мучайся. Главное, что ты жив. Дверь за его спиной снова отворилась — и воздух будто стал плотнее. Сама чакра в комнате напряглась. Вошёл Тобирама Сенджу — серебристые волосы, синий с белыми вставками плащ с символом Листа, лицо, словно высеченное из камня. От него веяло холодом — не пугающим, а уверенным, как от горной реки. Медики моментально поклонились и вышли, стараясь не шуметь. Кагами поднялся: — Сенсей… не ожидал, что вы придёте сами. — После такого шума? — Тобирама хмыкнул. — Я бы и мёртвым пришёл. Он подошёл к кровати, оглядел бинты, шрамы. — Крепкий мальчишка. Прожить взрыв такого масштаба — даже для Учиха редкость. Кагами вздохнул: — Это была диверсия. Кто же мог подумать, что даже среди нашего клана есть диверсанты, взрывные печати на тройке домов и здании полиции. Мы не успели отреагировать. — Вижу, — тихо сказал Тобирама. — Вражеские деревни начали действовать слишком дерзко. Видимо, думают, что раз я стал Хокаге, можно проверить, как далеко они могут зайти. Он усмехнулся, устало, но с ноткой иронии: — Только недавно надел этот плащ, а уже успел лично вытащить крестника из огня. Прекрасное начало правления, не находишь? Кагами ответил слабой улыбкой: — Я бы предпочёл, чтобы вы этого не делали. Хокаге не должен рисковать собой ради моего сына. — О, брось, — фыркнул Тобирама. — Когда всё взрывается, ты не думаешь, кто ты — Хокаге или уборщик. Просто берёшь ребёнка и выносишь, тем более когда он твой крестник. Он на секунду задумался и добавил, чуть смягчившись: — Хотя не ожидал, что вытаскивать придётся Изуну. Один уже стоил мне седины. Второго, выходит, спас. До чего мир катится… Он сказал это с лёгкой усмешкой, но тень в глазах была настоящей. Кагами покачал головой: — Вы всё такой же. Даже пост Хокаге вас не изменил. — А зачем меняться? — приподнял бровь Сенджу. — Едва надел плащ — и сразу должен стать святым? Нет уж. Пусть думают, что я брюзга. Так проще. Кагами посмотрел на сына: — Если бы не вы, я бы его потерял. — Если бы не я, — спокойно ответил Тобирама, — он бы не успел сделать и вдоха. Взрывная волна прошла в двух метрах. Пришлось нырнуть в огонь, как идиот. Скажи спасибо, что я не догорел раньше, чем нашёл его. Кагами тихо рассмеялся: — Спасибо, сенсей. И за упрямство тоже. — Не благодари, — махнул рукой Тобирама. — Лучше приглядывай за ним. В нём есть что-то… необычное. Он прищурился, глядя прямо на меня. — Его чакра откликнулась на мою, будто узнала. Такое нечасто бывает. Кагами нахмурился: — Что это значит? — Пока не знаю, — коротко ответил Сенджу. — Но мне не нравится, когда мир снова начинает шептать старые имена. Он повернулся к двери. — Пусть отдыхает. Завтра загляну. И, Кагами… — Он обернулся, угол рта чуть дрогнул. — Не называй меня сенсеем при подчинённых. Теперь я Хокаге, помни? Кагами усмехнулся: — Да, Хокаге-сама. — Вот именно, — бросил Тобирама, уже уходя. — Хокаге, который бегает по взорванным складам и спасает двухлетних Учиха. Великолепное начало эпохи. Дверь закрылась. Отец долго молчал, глядя на неё. Потом перевёл взгляд на меня — в нём смешались усталость, гордость и тихая благодарность. — Отдыхай, Изуна, — сказал он тихо. — У нас обоих впереди трудные дни. Я закрыл глаза. Слова Тобирамы эхом звучали в голове: «Крестник, да черт его потери, второй Хокаге мой крестный». Мир снова погрузился в темноту — но теперь в ней было дыхание жизни. И я знал: это только начало.