Балкон на третьем этаже

Глава 5. Следующее утро не принесло Алукарду совершенно никакой радости. Ну да, наверно глупо так убиваться из-за этого всего, он просто накрутил себя из-за пустяка и теперь пожинает плоды своей наивности. Весь день прошел не лучше. Он был подавлен, практически опустошен, удивляясь с самого себя: обычно, когда его отвергали или игнорировали он, конечно, болезненно это воспринимал, но не на столько же! Видимо было в этой странной полуночной встрече что-то такое, что зацепило его гораздо сильнее обычного. Эта девушка, хотя он даже не знал, как ее зовут, да и внешность ее постепенно улетучивалась, произвела не него слишком сильное впечатление. С Валерой, после объяснения причины своей подавленности, почти не общался, хотя тот прекрасно понимал состояние друга, хоть и был немного раздражен, ибо находил такое поведение глупым, даже ребяческим. Ему казалось Алукард ведет себя, как маленький мальчик, которому обещали поездку в аквапарк, но в последний момент все отменили, и теперь он показушно грустил и драматически вздыхал при каждом удобном случае. Но опять же, он хорошо знал Ала и ничего ему на этот счет не говорил, он понимал, что Алукард может и вспылить, даже устроить тираду про «Ты не понимаешь!». На парах Ал не отвечал, да его и не спрашивали. В любой другой день он бы посчитал, что ему очень повезло, но не сегодня. Сегодня он этого обстоятельства даже не заметил. Он вообще толком ничего не замечал. Ни хорошего, ни плохого. Большая очередь в столовке на большаке его не расстроила, он просто молча отстоял ее и также молча съел свой обед. Когда ехал домой, трамвай был почти пустой, но он просто сел на свободное место, оплатил проезд и бездумно доехал до дома, не обратив внимание на отсутствие пробок, ворчащих бабушек и тому подобные неприятные мелочи жизни. Дома сел читать книжку. И так и просидел весь оставшийся день. Он больше ничего не делал, не ел, не пил. Просто молча читал в тишине. Со временем он начинал потихоньку оттаивать и начал воспринимать реальность. Чтение всегда возвращало его к жизни, заставляя забыть обо всех заботах и нервах хотя бы на пару часов. Настроение у него приподнялось, и он начал смотреть на вчерашнюю неудачу уже с куда меньшей долей всепоглощающего негатива. Однако, когда наступила полночь, он все же вышел на балкон, закурил и стал ждать. Внутри него все еще теплилась надежда. После второй сигареты и полного отсутствия в поле его зрения этой девушки, он пожал плечами, снова немного взгрустнул, и отправился спать. В этот раз сон пришел не так быстро, как в прошлый, но все же долго ждать себя не заставил. На следующее утро Ал даже подумал, что такие переживания благоприятно влияют на его затянувшуюся бессонницу, такими темпами глядишь и режим восстановит. Мешки под глазами уже давно стали частью его лица, без них он не мог представить себя в зеркале, но избавиться от них все же был не против. Да, новый день начался бодрее. Ал не чувствовал былой подавленности, хотя и воздушным его состояние было не назвать. Так пойдет. Нормально. Терпимо. Утренняя рутина, поездка на траме, пары. И сигареты, сигареты, сигареты…  Валера еще не дергал его по поводу его состояния, хотя уже понимал, что недельки через две, а тем более через пару месяцев, над Алукардом уже можно будет изрядно подшучивать, тыкая его в эту историю каждые пять минут, подкалывая его при каждом удобном случае. Такой тайный и гнусный план мести выносил Валера, в отместку за глупое поведение Ала. Все-таки ему второй день было очень скучно, кроме Алукарда ему было особо не с кем поговорить. Вечером Ал занимался всеми стандартными вечерними делами: смотрел аниме, читал, поделал немного домашки. А в полночь вышел на балкон. Ненадолго – одна сигарета и он вернулся в квартиру, уже не расстроенный, в этот раз он уже не надеялся ни что. Вышел просто на всякий случай. В любом случае, он все равно выходил покурить перед сном. Сном, который в этот раз снова долго не приходил. Плакал его оперативный план по восстановлению режима. Лежа в плохо заправленной постели, он думал, как же быстро меняется его настроение. Позавчера он был убит горем, вчера ему было просто грустно, сегодня… ну… норм. Вероятно, завтра он и вовсе вернется к рутинной повседневности, забыв про эту историю, отложив ее в ящик с глупыми событиями и надеждами его жизни, чтобы потом, на какой-нибудь пьянке, рассказать ее случайным новым знакомым, которых он никогда больше не увидит в своей жизни. И слава богу. Пусть лучше это станет забавным воспоминанием, чем жизнеутверждающим событием, которое бы перевернуло его бытие с ног на голову, трансформировав его из мрачного грустняги в ничего не чувствующий камень, каждый вечер задумывающийся о самоубийстве. Так, наверно и получилось. В смысле быстро прошло, а не в смысле камень суицидник. Очередной новый день принес приятную легкость, которой способствовали вчерашние размышления. Ал словно смирился с некоторой утратой, трагедией прошлого, которую он изменить все равно не в силах. Да, это было глупо – так рассуждать о мимолетной встрече со случайной девушкой. Не мать же у него умерла в конце-то концов. Однако ему все равно было проще воспринимать эту ситуацию именно так. Пусть лучше он излечился от душевного горя, чем просто перестал заниматься затянувшимися пиздастраданиями на пустом месте. В течение дня он стал все больше походить на себя самого: ныл, когда не везло, радовался, когда везло. Как и большинство людей, в общем-то. В университете встретился с Олегом, и тот наконец получил долгожданного собеседника. – Рад видеть тебя в добром здравии. – Претенциозно изрек Олег. – Надеюсь думы прискорбные покинули тебя, друже? Хотя Валера и откладывал свою месть с подколами на потом, он просто не сдержался, когда увидел, что Ал вернулся в нормальное состояние. – О, что вы, что вы… извольте же внемлить моим словам, mon cher[1], ибо скажу я вам: пошел на хуй. – Оч-чень красноречиво! – На распев произнес Валера, после чего они направились на занятия. День был долгий, четыре пары, так что наверстать упущенные диалоги они успели. Несмотря на то, что прошло всего пару дней, они чувствовали, при чем оба, что встретились со старым другом, которого не видели много лет. – Итак, ладно. Допустим, тебе действительно тяжело пришлось – Начал неспешно затрагивать щепетильную тему Валера. – Давай, расскажи хоть поподробнее че там было. – Ну, во-первых, не «допустим», а так и было. Не знаю почему, но мне реально было как-то паршиво на душе. Вот прям хз, все съежилось, думал сдохну, так уж было обидно. – Да ладно, не драматизируй, мне вот казалось, что ты, как бы это сказать… переигрывал. – Переигрывал!? – Ал сначала немного вспылили, но быстро успокоился, рассмотрев себя со стороны. – Ну… может так и могло показаться… но нет. Еще раз, для дебилов: мне было дерьмово. – Окей, окей, ладно, понятно, понял, осознал. Ты мне расскажешь, нет хоть что-то? – Да че там… ниче ж не было. – Еще бы у тебя что-то бы было. Я имею в виду… – Да я понял, понял. Ну… – Алукард подумал с чего начать. – Она пришла ко мне такая, до хуя ебнутая… Алукард подробно пересказал события той ночи, при этом вновь постаравшись вспомнить, как она выглядела, как склоняла голову на бок, как смеялась… Потом объяснил подробнее, почему так себя вел, еще раз взгрустнул из-за ее отсутствия все эти ночи, но быстро взбодрился, рассуждая уже скорее для самого себя, чем для Валеры, что, опять же, теперь это просто забавная история. Валера все слушал, кивал головой, посмеивался, за что получал неодобрительный взгляд Ала, и, конечно же, как настоящий друг поддержал Алукарда советом слэш краткой оценкой ситуации: – Ну и ебись она. – Справедливо. На этом обсуждение череды неудачных ночей закончилось, и друзья могли вернуться к стандартному течению времени. Достаточно быстрому течению. Четыре пары – много, да, но сегодня им было о чем поговорить, настроение у них было хорошее, да и в столовке вкусно похавали. Сплошь и рядом концентрированный кайф. Если бы вместо этих четырех пар они сидели дома и пили пиво, ну, или играли в какую-нибудь незамысловатую игрушку через дискордик, день вообще можно было бы назвать идеальным. Но пары есть пары, ходить на них надо. Один раз Ал уже обжегся. В прошлом году он пропустил почти два месяца учебы просто потому, что мог. В какой-то момент ему стало просто впадлу, и он решил ходить только на самые легкие или ненапряжные по времени предметы. Он пропускал в среднем три-четыре дня из пяти, и то было счастливое время. Целыми днями он смотрел аниме, читал книжки, играл, смотрел аниме, читал книжки… и курил. Такой рукотворный отпуск закончился его визитом в деканат, совершенно не добровольным, разумеется. Там ему сообщили, что на данный момент для него открылось две вакансии, и выбирать нужно с умом: первая – торопыжный закрывальщик долгов, вторая – кассир в ближайшем фастфуде. Обе работы – так себе, но первая все же открывала перед ним перспективу не быть уничтоженным собственными родителями. Ал решил закрывать долги и разбираться с пропастями в графах посещаемости. С большим трудом ему это удалось, но он так набегался, что у него больше никогда не возникало желания прогуливать универ. Разумеется, под этим заявлением не имеется в виду полная посещаемость всего на свете. Нет, он все еще в рот ебал физру. Пихнуть ее в университетскую программу, да еще и заставить студентов кататься на другой конец города в самый неудобный момент самого загруженного дня — это, должно быть, проделки лично его величества Сатаны. Так что физру Ал закрывал все той же беготней по разным преподавателям и инстанциям. Все, что угодно, лишь бы не ездить туда два раза в неделю, тратя на это драгоценные часы свободного времени. Остальные же пары он посещал исправно, лишь иногда позволял себе пропустить одну или две в неделю, при том обязательно по разным предметам. Так вот, время текло быстро. Вскоре наступила пора ехать домой. Ал попрощался с Олегом и сел на свой трамвай. Время было уже не вечернее, девять двадцать, если быть точным, так что пробки уже успели рассосаться, а количество любителей потеснить Алукарда в общественном транспорте изрядно поубавилось. Иными словами – доехал с ветерком. Дома сварил пельменей, заправил это дело сметаной, перцем, открыл заранее купленную банку энергетика и сел смотреть аниме. Однако оно ему быстро наскучило, сам он не понял, почему так вдруг случилось. Доев, он отложил тарелку на тумбочку, к другим тарелкам, ожидавшим там своей встречи с раковиной, и стал думать. Таких вечеров в его жизни хватало, таких, когда вместо того, чтобы хоть что-то делать, он часами сидел и листал интернет в поисках того, чем бы ему заняться. Спустя солидное количество времени он решил, что хочет посмотреть сериал, только настоящий, с живыми актерами. На поиск нужного кандидата времени много не ушло, у него уже давно был записан один интересный. Он лежал в списке «посмотреть позже», и Ал решил, что настал его звездный час. Он открыл первую серию, потом вторую, третью… Они летели быстро, это было хорошо, значит сериал действительно оправдывает ожидания. Однако время сегодня шло быстро не только в университете, но и дома, так что вскоре наступила пора спать. Ал нехотя вырубил комп, вышел покурить, время было одиннадцать сорок, напрочь забыв о странной девушке и их условленном времени встречи. Быстренько докурил, перевесил ноги на балкон, зашел в квартиру, выключил свет и лег спать. Заснуть сразу, как обычно, не получилось, вот только в отличие от стандартных хитросплетений мысли, к которым Ал уже привык, в этот раз было что-то еще. Какой-то звук. Назойливый, ритмичный, словно ржавый кран протекал и капли ударялись о керамическую поверхность раковины, только гораздо громче. Вскоре Алукард понял, что это не его воображение, а реальный раздражитель извне. Он поднялся, включил свет, сел на угол постели и прислушался. Действительно, звук не пропал, однако он был не такой последовательный, как Алукарду сперва показалось. Напротив, он был хаотичен. Ал встал, и медленно стал бродить по комнате, пытаясь выяснить откуда исходит сегодняшний враг его сна. Довольно быстро он понял, что звук этот идет от балкона. Ал в недоумении накинул старый, замызганный халат и поплелся на балкон, проверять, что же там случилось. В глубине души он уже знал, что это такое. Он вышел на балкон, постоял там несколько секунд, ожидая звук этой чертовой капли. Когда же крохотный камешек, а никакая не капля, прилетел в его окно, произведя этот негромкий удар, Ал вскрикнул, мгновенно оборачиваясь к тому окну, куда попал камень. Поборов секундное замешательство, он подошел к стеклу, выглянул во двор и застыл. Там стояла девушка и терпеливо кидала в его окно камешки. Время было двенадцать двадцать два. [1] Мой дорогой (Франц.) Глава 6. По началу Алукард действительно не поверил своим глазам. Он-то уже был уверен, что все это в прошлом. Но это была реальность, она стояла там и смотрела прямо на него, зажав в руке новый камень. Все его рассуждения о простой забавной истории из прошлого рассыпались в миг. Теперь странное чувство надежды вперемешку с безграничным счастьем снова захлестнуло его. За пару секунд перед его глазами пронеслась целая жизнь, в которой он и эта девушка шли бок обок на протяжении десятилетий, держась за руки и перекидываясь глупыми шуточными оскорблениями. Алукард открыл окно и вылупился на нее, его руки машинально потянулись к лежащей на подоконнике полупустой пачке сигарет. Первые секунд сорок они просто смотрели друг на друга, Ал медленно зажег сигарету, девушка несколько раз моргнула, словно отгоняя туман, застеливший ее глаза, затем вдруг взглянула на руку, державшую камешек и спешно выронила его. Наконец, тишину прорвал шум проезжающего где-то недалеко грузовика, за которым последовал голос Алукарда, который он словно слышал издалека. – Ты пришла. – Он сказал это слегка дрожащим голосом. – Ну да. – Тебя не было вчера. – Он вернулся к реальности, и, услышав собственный тембр, взял себя в руки, убрав дрожь из голосовых связок – Как и позавчера. – Ну да. – Она произнесла это легко, словно для нее это было сущим пустяком, впрочем, наверно так оно и было. – Я была занята. – Правда? – Ал прикусил губу, это прозвучало недоверчиво, он подумал, что сейчас она упрекнет его в этом, даже хуже – развернется и уйдет. – Да. – Также легко ответила она. – Ладно. – Ладно. – И что теперь? – В смысле? – В смысле «в смысле?»? – Ну, в прямом. Ты же сам сказал, чтобы я пришла. – Алукард едва сдержался, чтобы не ударить себя по лицу. Когда он это говорил в ту ночь все ощущалось ненастоящим, и слова эти были импульсом, за который сейчас пришлось отвечать. – Ну да, сказал. Но я не думал, что ты правда придешь. – А мне кажется, что очень даже думал. – На ее лице отразилась ехидная улыбка, словно она знала, что он стоял каждую ночь, как идиот и вглядывался в темноту двора, надеясь увидеть ее силуэт. – Когда кажется, креститься надо. – Он постарался произнести это небрежно, чтобы она не могла прочитать его мысли. – Окей. – Она перекрестилась. Неправильно. – Ты не умеешь креститься? – Она на секунду опешила, но быстро вернулась к своей обычной, легкой и игривой манерой держаться. – Не умею. Я не особо верю в бога. – В него нельзя верить «не особо». Ты либо веришь, либо нет. – Значит не верю. – Твоя семья тоже неверующая? – Типа… – Она немного замялась – …того. Какая разница? – От семьи зависит, умеешь ты креститься или нет. – Дурацкий навык. Зачем он мне нужен? – Чтобы не обосраться, когда пытаешься остроумно ответить на подкол другого человека. – Ал мгновенно пожалел, что так грубо ответил. Ему казалось, что их диалог держится на очень тонкой струнке и она может в любой момент развернуться и уйти, если ей вдруг не понравятся его слова. Однако она похоже и не думала уходить, напротив, она просияла, одарив его блестящей улыбкой. – Три-два. – Что? – Счет три-два. Ты меня оскорбил, теперь три-два. – Алукарду понадобилась пара секунд, чтобы вспомнить их импровизированную игру, после чего он улыбнулся. – А, ну да, получается так. – Теперь обстановка словно разрядилась, и струна, на которой висела их встреча, окрепла, превращаясь в ладно скроенную веревочку. Девушка опустила голову набок. – Ты забавный. – Теперь играем в комплименты? – На самом деле Ал весь зарделся, ему почти никогда не говорили комплименты, тем боле такие красивые девушки. – Нет, просто сказала. Это не значит, что ты Луи си Кей какой-нибудь. – Я тоже умею неплохо шутить, знаешь ли. – Да? Ну пошути. – Это не так работает. Мы же не на конкурсе анекдотов. – А такие бывают? – Наверно. Мне по чем знать? – Я думаю есть конкурсы по всему на свете. – Например? – Например конкурс по поеданию хот догов. – Банально. – Это считается за оскорбление? – Я так не думаю. – Тогда я все еще веду. – Поздравляю. – В сарказме Алукард был мастер, хотя это прозвучало как-то неловко, словно и не как сарказм вовсе. – Спасибо. Повисла пауза. Они просто смотрели друг на друга, не отводя взгляд. Алукард понял, что надо было что-то сказать, ведь внутри у него все бурлило. Но он не мог придумать хоть что-то. Просто смотрел на нее, замечая, как начинает любоваться ее красотой. Сегодня она была одета почти также, как и в прошлый раз, разве что кроссовки были другого цвета. Волосы были собраны в пучок на затылке, наверно, если бы сейчас она надела очки, то выглядела бы как офисная бизнес-леди. Только одетая совершенно не по дресс-коду. Что бы тогда роднило ее с таким образом кроме прически? Ничего абсолютно. – Как тебя зовут? – Алукард сказал это, чтобы разбавить тишину, хотя сам же почувствовал, что выглядит сейчас как старый извращенец, подкравшийся к маленькой девочке на детской площадке. – Ого, мы уже так близки, что ты спрашиваешь такие личные вещи? – Что тут такого? – А может я не готова всем подряд раскрывать тайну личности. – Ты типа как Бэтмен? Скитаешься в ночи и помогаешь людям, прикрываясь псевдонимом? – Может и так. Хорошо, ты первый. – Что? – Скажи свое имя. – Я… – Алукард немного замешкался. Его имя… его имя было… нестандартным. – Я Алукард. – Девушка прекратила улыбаться, и посмотрела на него прищурив глаза. В них Ал прочитал недоверие. – Что? – Ну да, так меня зовут. – Как, как еще раз? – Она все еще смотрела на него не верящим взглядом, словно проверяя, не лжет ли он. – Алукард. – Она вглядывалась в его глаза еще пару секунд, затем от недоверия ни осталось и следа. Она улыбнулась. – Ну ты фрик. – Эй! – Четыре-два. – Смеяться над именем или фамилией неправильно! – Кто сказал? – Так… заведено. – Кто завел? – Хватит юлить. Ты не сказала своего имени. – Ладно, ладно, ну, допустим… Аврора. – Допустим… Аврора? – Теперь недоверие стояло в глазах Ала. – Что значит «допустим»? – Значит – я тоже хочу дурацкое имя. – Не пойдет. Во-первых, мое имя не дурацкое. Во-вторых, я сказал правду. Теперь твоя очередь. – Она помедлила, затем без доли иронии сказала: – Кристина. – Неплохо. – Неплохо?! Сам же сказал, что нельзя смеяться над чужими именами! – Так я не смеюсь. Я же сказал: «Неплохо». Это типа даже комплимент. – Это так не должно работать. Ты либо говоришь: «Ой, какое красивое имя!», либо просто молчишь. У нас тут не топ десять женских имен. – Окей, окей. Ой, какое красивое имя! – Теперь ты просто издеваешься. – Ага. – Разве можно издеваться над простой девушкой, которую только встретил? – Ты вообще сказала, что я фрик. – Так да. – Она помедлила, затем на ее лице появилось задумчивое выражение. – Алукард… – Произнесла она нараспев. Этому слову никак не удавалось ровно усесться на ее языке. О. Что-то… что-то не так. Она произнесла его имя… не как все. Много кто называл его по имени, но все делали это… как-то по-другому. Ал не смог понять… не смог объяснить самому себе, что он имеет в виду. Что-то темное промелькнуло в его сознании. «Все это неправильно». – Жесть, ты Дракула типа? – Она не заметила его секундного отхода в мир теней. – Дракулу зовут Влад. – Он отбросил странную вспышку тьмы в мозгу и продолжил диалог как ни в чем не бывало. – Ой простите, ты получается великий знаток Дракулологии. Нет серьезно, откуда такое имя? – Как-нибудь расскажу, когда увидимся снова. – В эту фразу Ал вложил всю уверенность, которая только могла вмещаться в его тело. Он с трудом удержал свои руки, чтобы не задрожали. Старая сигарета давно закончилась, он закурил еще. – О-о-о… а мы увидимся? – Да. – А нет, все же остатки уверенности были, и вот куда они направились. – Какой настойчивый молодой человек. Ну ладно, договорились. – Молодой человек, пф-ф… мы же не на свиданку собрались. – Алукард просто перепрыгивал через голову, еле сдерживая голос, чтоб тот не начал снова дрожать. – Ну, кто знает. – Она кокетливо улыбнулась. У Алукарда дрогнуло сердце, вот теперь он сто процентов влюбился. Кристина. На самом деле красивое имя, не то чтобы сильно редкое и уникальное, ему приходилось встречать Кристин. Хотя он не был сторонником глупой теории имен, следуя которой можно все сказать о человеке, лишь по тому, как его зовут. Чепуха про «все Егоры – долбоебы» его не интересовала. Однако хватило лишь имени, чтобы Ал начал смотреть на эту девушку по-другому. Если раньше это была условная, даже абстрактная «девушка», то теперь она обрела физическое воплощение. Подобно оружию в средние века или фэнтези, имя усиливает клинок, наделяя его душой. Кокетливость же брошенной ей фразы и тем более сама фраза просто не оставили ему и шанса остаться равнодушным. Теперь он был целиком в ее власти, и, если бы она только захотела, он бы разбился на миллион кусочков, а затем собрал бы себя вновь. – Все просто, – Продолжала она. – если мы продолжим вот так видеться, то ты наверняка в меня влюбишься – Ох, как она недооценивала его скорость. Однако эти слова его немного подкосили, теперь он чувствовал, что от его ответа может многое зависеть. – Ну, может и так. – Взвешивая каждое слово произнес Ал. – Для начала нужно просто… увидеться. – Ага. Ты как предлагаешь, в то же время, в том же месте? – Ну, я отсюда никуда не уйду, я тут живу. Если вдруг что, ты знаешь, где меня искать. – Знаю. – Согласилась она. – Тем не менее мне сегодня пришлось изрядно подождать. Чтобы этого не повторялось, давай ты будешь вовремя выходить на связь. – Окей. Только тогда у меня тоже есть условие. – Да? – Да. Не пропадай. – Она рассмеялась. – Ничего не могу обещать. – Это прозвучало смело, даже дерзко. – Тогда и я не могу. – Ой, только не загоняй эту чепуху про доверие. – Не буду, просто говорю, что не хочу сидеть тут по ночам как послушная собачка и ждать тебя. – Ой, ну как мило, наша первая ссора! – Мы не… как скажешь, главное… – Он замялся. – Приходи завтра. На ее лице отразилось легкое удивление. Затем оно сменилось на по-настоящему добрую улыбку. Казалось, она поняла, что все уже случилось. Он уже влюбился. С парнями ведь так легко, они очень прямолинейны. Совершенно не умеют скрывать свои чувства. – Хорошо. – Ответила Кристина. – Я приду. Обязательно. Алукард весь расцвел. Он не хотел подавать виду, не хотел, чтобы она видела, как он обрадовался. Однако у него ничего не вышло. Она увидела, и снова рассмеялась. – Не смейся! – Ал уже был красный как свекла, что для его бледной кожи было, должно быть, адской перегрузкой. – Все-все. – Она с трудом сменила смех на простую улыбку. – Я приду, и мы снова поболтаем. – Поболтаем, да. – Теперь он уже тупо смотрел на нее, его мысли сперва путались, потом пропали вовсе. – Но, прежде чем я уйду, ответь на один вопрос. Он был готов ответить на все ее вопросы. – Да… э-э… конечно, да, задавай. – Что ты будешь делать сразу, как мы разойдемся? – Что? – Это было неожиданно для него, он уже навоображал себе всякого, в том числе и совершенно нереалистичного. Но такой вопрос застал его врасплох.  – Ты обещал, что ответишь. Отвечай. – Она снова улыбнулась. – Я… я пойду спать. Да. Че мне остается? – Ты меня спрашиваешь? Я же не знаю… ничего… о тебе. Не знаю, чем ты займешься завтра, не знаю, что делал сегодня. – Ну… у меня учеба. Нужно рано вставать, чтобы на нее не опоздать. – Ты учишься? – Да. В унике. – Ой, большой бизнесмен! – Да кого… я учусь на… что-то вроде… журналиста. – Что-то вроде. – Она выглядела слегка озадаченной, словно опять не верила ему. – Это как? – Ну… я не помню точно. Так, примерно. – Как же можно… – Она сдержала смешок. – …не знать, на кого учишься? – Да я знал! На первом курсе. Теперь уже не помню. Предметы такие мутные, я потерялся в терминологиях. Так что да, не помню. Ну реально. – Он и сам задумался. – Пусть будет журналист. – Ха-ха-ха, ну, пусть журналист. Ты сказал – на первом курсе, а на каком ты теперь? – На третьем. – Третий курс университета… тебе… двадцать один год? – Не совсем, Шерлок. Мне двадцать. У меня день рождения летом. Только исполнилось, считай. – Ну, немного промахнулась. – А ты? – Что, я? – Сколько тебе… – Ал прикусил язык. Только посреди вопроса он вспомнил, что некрасиво спрашивать девушку о ее возрасте. – …лет? – закончила он его грубость. – Да. – Алукард устало улыбнулся. Эта беседа уже порядком утомила его, как никак на нее ушли все накопленные им социальные навыки за последний год. – Мне двадцать три. – О. – Ага. Бабулька. – Ты учишься? – Не скажу. – А? – Пока не скажу. – Она снова улыбнулась. За весь вечер улыбка появлялась и пропадала с ее лица так часто, что казалось будто она практиковала какую-то дурацкую лицевую гимнастику. – Ну и ладно. Не буду допытываться. Пока. – Пока? – Пока. А то не честно получится. Ты знаешь обо мне на один факт больше, чем я о тебе. – Математически ты неплох. – Спасибо. Теперь еще момент. – Слушаю. – Почему тебя интересовало, чем я займусь, когда ты уйдешь? – Просто. – Просто? – Ага. Тебя устроит такой ответ? – Могло бы прозвучать зло, но не прозвучало. – Ну… – Ал театрально задумался. – …вполне. – Хотя это была ложь. Конечно, его не устроил такой ответ. Это был странный вопрос, и он хотел бы знать его источник. Но не узнал. Похоже, с этой де… Кристиной… еще предстояло разобраться. Одно он знал точно – они еще встретятся.  – Отлично. Тогда… – Она помедлила. – …пока. – Уходишь? – Ага. – Тогда давай. Буду… буду ждать тебя завтра. – На том же месте, в то же время. – Ага. Она, как и в прошлый раз, внезапно развернулась и полу-бегом унеслась в тень улицы. Алукард еще минутку посмотрел ей вслед, затем вернулся в комнату. Посидел немного на кровати и лег спать. Уснул быстро. Она действительно действовала, как хорошее снотворное.