Nursery Rhymes

*** Когда Лань Сичэнь впервые решил посвятить себя педиатрии, ему казалось, что это — идеальная карьера. Происходя из семьи, состоявшей в основном из преподавателей частных школ, университетских профессоров и прочих уважаемых педагогов, которые считали своим долгом возвращать заблудшие юные умы на путь истины — занятие благородное, но не вызывавшее у него личного интереса, — он посчитал, что более заботливый подход не будет таким уж вызывающим отклонением от семейных традиций. Медицина сама по себе была достаточно благородным и прибыльным делом, чтобы удовлетворить нравственные идеалы старших членов семьи, уверенных в своём моральном превосходстве, и при этом позволяла Сичэню потакать своему эгоистичному желанию заботиться о ком-то маленьком и беззащитном. Это был его собственный, почти незначительный акт бунта — крошечная доля неповиновения, необходимая, чтобы вырезать своё место в жизни и при этом остаться в хороших отношениях с традиционными и консервативными родственниками. Он всегда умел это делать. Идти на компромиссы. В отличие от своего младшего брата, который всегда был человеком крайностей — прямолинейным, «всё или ничего» — Сичэнь предпочитал искать середину. Он одновременно восхищался этим качеством и тревожился из-за него. Он знал, какую боль принес такой подход А-Чжаню, но также понимал, что компромиссы были бы для его до предела честного брата ещё хуже. А-Чжань только мучился бы, идя по золотой середине, разрываясь между долгом перед семьёй и собственными желаниями. Сичэнь знал, что его брат втайне мечтал о карьере концертного музыканта — и талант у него для этого был более чем достаточный. Однако сцена не имела ничего общего с педагогикой, а значит, была исключена сразу. Вместо этого ему предложили выбрать любое образовательное направление, которое ему по душе — компромисс, навязанный их дядей. Так А-Чжань и оказался на пути школьного учителя начальных классов. Но он был счастлив, и потому Сичэнь принял его выбор. Дядя — меньше, но, поскольку А-Чжань сделал ровно то, чего тот от него требовал, возразить он не мог. Что касается выбора самого Сичэня, их дядя воспринял его на удивление спокойно — вероятно, уже заранее догадываясь, что педагогическая стезя просто не подходит старшему из братьев Лань. Теперь, спустя годы, имея собственную частную практику и обширную клиентуру, Сичэнь был вполне доволен тем, как всё сложилось. Благодаря семейным связям и репутации, многие состоятельные семьи доверяли ему здоровье своих самых юных детей, что, в свою очередь, позволяло ему принимать значительное количество других пациентов — без оплаты. Конечно, страховка покрывала многое, но далеко не всё. И хотя сам он не знал бедности, Сичэнь понимал: любая сумма, сэкономленная для семьи с ограниченными средствами, могла спасти жизнь. За эти годы он успел поработать с множеством социальных работников, приёмных и родителей с опекунством, сотрудников приютов и реабилитационных центров — и, если позволительно было сказать, заработал себе весьма достойную репутацию. Поэтому, когда его медсестра решила завести собственного ребёнка, это стало событием одновременно радостным и грустным. Сестра Ло — или Ло-цзе, как он любил называть её вне работы, — была, пожалуй, одной из лучших медсестёр в области педиатрии, если не лучшей вообще. Работать с ней было благословением — за исключением тех случаев, когда её не было, и тогда он с особой остротой ощущал, насколько зависим от её педантичной трудовой этики и безупречной компетентности. Лань Сичэнь с сожалением признавал, что ни одна из замен во время её короткого декретного отпуска не могла сравниться с ней, даже временно. Он искренне радовался, когда она вернулась — пусть и на неполный рабочий день. Разумеется, он понимал, что теперь у неё семья, и спокойно принял необходимость найти вторую медсестру для работы во второй половине дня. Учитывая прежний опыт, он ожидал, что поиск затянется. Однако он не знал, что у Ло-цзе уже на примете будет подходящий кандидат. — Он мой старый друг со школы, — сказала она, и неожиданное местоимение «он» заставило Сичэня удивлённо поднять брови. — Он бросил медицинский после первого семестра, чтобы помочь семье, а теперь только что окончил сестринское училище. Опыт у него, может, и небольшой, но он отлично ладит с детьми, а ещё он сам вырос в приемной семье — так что способен понять их. И, кстати, его рекомендовала доктор Вэнь. А насколько знал Лань Сичэнь, впечатлить доктора Вэнь было почти невозможно. На бумаге это не выглядело особенно убедительно: бывший студент-медик с одним семестром учёбы и трёхлетним перерывом в резюме, только что окончивший обучение и претендующий на должность, требующую деликатности, которая обычно свойственна людям с более «материнским» подходом. Но подпись доктора Вэнь стояла на рекомендательном письме, а Ло-цзе редко отзывалась столь тепло о ком-либо, особенно если речь шла о мужчине. Поэтому любопытство Сичэня было достаточно заинтриговано, чтобы он согласился выделить время для собеседования. Так он и оказался сидящим напротив Вэй Ина. Он не совсем понимал, что делать с этим парнем. — Я знаю, я знаю — Вэй Ин говорил веселым голосом, но избегал чрезмерной жестикуляции, вместо этого крепко сжав руки, сдерживая то, что, по мнению Сичэня, было обычным волнением, — Я только что закончил академию, и мне не хватает опыта… Его темные глаза казались печальными, вокруг них пролегли глубокие морщинки, но широкая улыбка на его лице и веселый тон казались искренними. Он держался прямо, но голос звучал ровно, когда он говорил. Его длинные волосы были аккуратно заплетены в косу, но в ушах виднелись дырочки от пирсинга. Его бордовая рубашка была тщательно выглажена, заправлена в черные узкие брюки, которые не были джинсами, но на которых висела серебряная цепочка с брелоком-колокольчиком. Он был полон противоречий и крепко прижимал их к себе. — Мы с братом, когда учились в старших классах, во время летних каникул работали аниматорами на курорте, так что я отлично лажу с детьми, — продолжил он, хотя Сичэнь почувствовал, как от этого заявления у него подскочило давление. Было слишком много тех, кто считал, что знание того, как увлечь детей веселыми играми на пару часов, дает им право заботиться о них, — И я любимая няня моего лучшего друга. Что ж, почему бы тогда не проверить это на практике? — Ты знаешь, как менять подгузник? — Этот вопрос Сичэнь научился задавать каждому кандидату. Хотя это был не тот навык, который требовался им часто, Сичэнь считал, что любой, кто хотел бы сделать карьеру в месте, часто посещаемом младенцами, должен был заинтересоваться им, прежде чем подавать заявление. Если они этого не делали, он считал оправданным сомневаться в их достижениях. — Я, э-э, что? — Темные оленьи глаза округлились, как и ожидал Сичэнь. Чего он не ожидал, так это того, что последовало дальше. — Конечно, я знаю, как менять подгузник! Лань Сичэнь почувствовал, как его собственные глаза недоверчиво расширились. — Что? — Улыбка Вэй Ина искривилась. — Это так удивительно? — Немного, — признал Лань Сичэнь, кивнув. Должно быть, ему показалось, что он заинтригован, потому что молодой человек улыбнулся с выражением, похожим на веселье, и объяснил: — Моя лучшая подруга живет со всей своей семьей в центре. Есть один малец… — Улыбка стала нежной, и Сичэнь не сразу понял, что увидел ее в напряженных чертах лица. Это придавало ему почти привлекательный, открытый и ранимый вид, и на мгновение Сичэнь представил взволнованного подростка, играющего с детьми в бассейне или на детской площадке. — Его родители умерли несколько лет назад, — продолжил Вэй Ин. — С тех пор он находится на попечении бабушки. Сейчас ему четыре года, но до того, как я начал учиться, я часто помогал заботиться о нем, так как у меня было время и… ну. И я действительно в долгу перед ними. Они помогли мне, когда у меня были трудные времена, и я мог, по крайней мере, присмотреть за их ребенком. Кроме того, он самый очаровательный ангел на свете. Теперь он сиял, его улыбка была теплой и яркой, но в то же время такой нежной. Это прошло довольно быстро. Вэй Ин, взяв себя в руки, позволил своему лицу выглядеть более собранным. — Так что да, я знаю, как менять подгузник, какие игрушки лучше всего подходят для прорезывания зубов, и я могу вспомнить, по крайней мере, десять колыбельных и пять детских стишков». Сичэнь поймал себя на том, что улыбается. — Это уже ставит тебя выше трех последних замен. Вэй Ин весело фыркнул. — Да, Мянь… Я имею в виду, что Ло Циньян упоминала, что это все было плохо — в начале предложения Вэй Ин слегка запнулся, поправляясь, вероятно, из-за старого прозвища, о котором Сичэнь не знал. Он не возражал. Это заставило Вэй Ина почувствовать себя настоящим, человеком с прошлым, а не загадкой в человеческом обличье. Кстати, о прошлом… — Я бы хотел поговорить о том времени, когда ты еще не начал учиться на сестринское дело, если ты не против. — Ах, эмм… — Он заметил, как легкая улыбка исчезла с его лица, а руки сжались в кулаки. Похоже, это была щекотливая тема. — Да, конечно, мы можем поговорить об этом. — Я просто хочу яснее разобраться в ситуации, — попытался успокоить его Сичэнь, но безуспешно. — Вы учились в медицинском вузе один семестр, а потом решили взять академический отпуск. Медсестра Ло упомянула, что у вас семейные проблемы. Это правда? — Я, э-э, да, — хватка не ослабла, и на мгновение он отвёл взгляд, словно не был уверен в ответе, — Да, верно. Это была странно бурная реакция, но Сичэнь понимал неудобные темы, и аннулирование диплома было бы серьёзным для многих. Однако он не мог просто пройти мимо, не получив хотя бы приблизительного представления о причинах. — Почему после того, как всё разрешилось, ты не вернулся в университет? — спросил он. Взгляд Вэй Ин теперь был прикован к его коленям, а улыбка стала странно грустной. — Насколько мне известно, твои оценки были довольно хорошими. — Ах… я просто не мог, — сказал Вэй Ин, постукивая пальцами по ноге и тщательно взвешивая каждое слово, — Я поступил в медицинский, потому что хотел помогать… людям. Просто помогать, — сказал Вэй Ин, и Сичэнь сразу понял: в его голосе звучала чистейшая правда. На мгновение тот замолчал, словно подбирая слова, чтобы выразить знакомое до боли чувство — стремление заботиться о тех, кого, возможно, забудешь уже через минуту. Но в этих тёмных, ясных, как у лани, глазах не было ни тени фальши. Поэтому Сичэнь только молча кивнул, позволяя ему продолжить: — Мои приёмные родители… так получилось, что они приняли меня, когда у меня не было никого, и обеспечили, оплатили учёбу. Но потом… — голос Вэй Ина дрогнул. — Потом произошел несчастный случай с пожаром. И они погибли. Ох, Сичэнь этого не ожидал. — Мне очень жаль, — искренне сказал он. Неудивительно, что это была такая деликатная тема. Вэй Ин лишь покачал головой, сглотнул и продолжил. — Мой младший брат был в коме, а сестра всё ещё училась. Им нужна была каждая копейка, и… Как я могу помочь другим, если не могу помочь своей семье? — Он снова поднял взгляд, глаза его горели странным огнём. Сичэнь не знал, что ответить, и стоит ли вообще, и мгновение прошло. Вэй Ин снова посмотрел на свои руки, стиснутые в кулаки до белых костяшек. — Мне…потребовалось время, чтобы вернуться в колею, и к тому времени учёба в медицинском колледже показалась мне слишком долгой и дорогой, даже со стипендией. Сестра предложила пойти в медучилище. — Твоя сестра? — Сичэнь нахмурился, переворачивая страницу резюме и вспоминая что-то о сестре, упомянутой где-то. — Цзян Яньли, — кивнул Вэй Ин. — Она медсестра в отделении детской онкологии. Работает в больнице Риверсайд. — То же самое, что и у доктора Вэнь, — сказал он, понимая связь по мере того, как говорил. — Ммм, — промычал Вэй Ин, снова разглядывая свои руки. Он выглядел слегка смущённым, словно половина медработников не получает работу по связям и кумовству. К тому же, это не меняло того факта, что завоевать расположение доктора Вэнь было непросто, независимо от того, родственник ты или нет. Сичэнь вынужден был признать, что такая личная гордость всё ещё казалась ему странно освежающей. Вэй Ин продолжил, сменив тему и вернувшись к делу. — Как только я окончил медучилище, Ло Цинъян упомянула, что вы нанимаете сотрудников, поэтому я решил попытать счастья. Он больше не стал путаться в её имени и выдавил из себя лёгкую улыбку, которая едва коснулась его глаз. Натянутые линии вернулись, теперь к ним добавилась кривизна уголков губ, которую Сичэнь не смог разобрать, поэтому он снова сосредоточился на интервью. У него осталось ещё несколько вопросов. — Вы знакомы со старшей школы? — спросил он, просто чтобы подтвердить то, что уже рассказала ему Ло-цзе. — Да, — кивнул Вэй Ин. — Она была… одной из моих близких подруг. Сичэнь перевернул страницу и вспомнил ещё кое-что, о чём хотел поговорить. — Вы указали, что страдаете аритмией? — Постоянная фибрилляция предсердий из-за вдыхания дыма, — Вэй Ин снова кивнул. — Моё артериальное давление в пределах нормы, и у меня есть лекарство, которое я принимаю дважды в день. — Какого рода? — не то чтобы Сичэнь был настолько хорошо знаком с сердечными заболеваниями, чтобы эта информация имела хоть какое-то значение. — Метопролола тартрат, пятьдесят миллиграммов, — ответил Вэй Ин и, как ни странно, расслабился, словно эта тема была гораздо проще, чем та, что он обсуждал раньше. Судя по тому немногому, что он знал, Сичэнь решил, что это справедливо. — Я в порядке. Иногда задыхаюсь, и иногда идёт кровь из носа, в основном из-за лекарств, но это всё. Честно говоря, мне нужно больше тренироваться, так что не стесняйтесь давать мне работу. В его голосе снова зазвучала лёгкая радость, и Сичэнь невольно улыбнулся. — Ты ведь готов работать, верно? — Да, это так, — любезно ответил Вэй Ин. — В понедельник подойдет? Напротив него Вэй Ин замер. Через мгновение полной тишины послышался сдавленный звук и заикание. — Я, э-э, э-э, я… что? Понедельник… понедельник? В смысле, в этот понедельник или в понедельник вообще? Сичэнь нахмурился в недоумении. — Если слишком срочно, мы можем перенести на следующую неделю, но мне неудобно ждать дольше. Глаза Вэй Ина расширились примерно до размера блюдца. — Нет, это… я… — пробормотал он. — Разве вам не нужно рассмотреть других кандидатов? Неужели я один такой? — Конечно, есть и другие кандидаты, но зачем мне тратить на них время? — Сичэнь искренне не понимал. — Не понимаю, зачем мне тратить время на поиски, если я только что нашёл подходящего кандидата. Ты мне нужен сейчас, а не в следующем месяце, так что если ты не справишься… — Справлюсь! — Вэй Ин резко выпрямился на стуле. Должно быть, он понял, что сказал слишком громко, потому что повторил гораздо тише: — Я справлюсь. Наверное, я просто… не ожидал, что всё так быстро пройдёт. В смысле, что, если идеальный кандидат ждёт тебя на собеседовании на следующей неделе? Я имею в виду… Он покраснел от смущения и слегка съёжился, отчего Сичэнь нахмурился ещё сильнее. Судя по резюме, у него, конечно, не было недостатка в способностях, поэтому эта неуверенность в себе несколько тревожила. Сичэню нужен был человек, знающий своё дело, и никакие способности в мире не придадут уверенности, если ты сам в них не веришь. — Мне не нужен идеальный человек, — сказал он, встретив лёгкую панику в глазах Вэй Ина. — Мне нужен человек, который уверен, что хочет эту работу, и знает, что сможет с ней хорошо справиться. Вы были первым, кто подал заявку, и вас очень рекомендовали. Если вы сомневаетесь, что справитесь… — Да, я хочу эту работу. Я уверен что хорошо справлюсь с этим… — Сичэнь, должно быть, посмотрел на него как-то по-особенному, потому что он на мгновение замер, а потом покачал головой с неловкой улыбкой. — Я просто не ожидал что все пройдет так гладко. Прошу прощения, доктор Лань. Понедельник — самое то. Сичэнь долго смотрел на него. Он выглядел не таким убеждённым, как хотелось бы Сичэню, но выдержал его взгляд, не дрогнув. Что касается Сичэня… за свою жизнь он повидал достаточно приемных детей, чтобы понимать, что они слишком много на себя взвалили, чтобы всегда казаться уравновешенными. Обычно у него не было привычки осуждать людей, когда они оступались, и он ничего не мог с собой поделать, ему нравилась открытость этого молодого человека. В нем было что-то ранимое, что, как он знал, понравится детям, его улыбка была яркой, он легко смеялся, знал, как поменять подгузник, имел непосредственный опыт работы с приемными семьями, а его оценки и рекомендации говорили сами за себя. Со временем с неуверенностью можно было справиться. Может быть, он нуждался в этой работе так же сильно, как Сичэнь нуждался в нем. Это было бы взаимовыгодно для них обоих, и разве это не лучший вид профессиональных отношений? — Отлично, — сказал Сичэнь и улыбнулся. — Как вы знаете, это контракт на неполный рабочий день. Вы обычно будете работать с двенадцати до шести, но в первую неделю я бы хотел, чтобы вы приходили к десяти, чтобы у медсестры Ло было больше времени вас научить. Конечно, вам будут компенсированы сверхурочные. Вас это устраивает? — О, да, конечно. — Его глаза радостно заблестели, когда он кивнул, и Сичэнь чуть не рассмеялся. Все были в восторге от компенсации за сверхурочную работу. — Полагаю, с моей стороны это всё. — Он отложил бумаги и сложил их в аккуратную стопку. — У вас есть вопросы? — Сейчас нет, но я думаю, что они появятся. — Их взгляды встретились, и они обменялись улыбками. — Ну, когда они появятся, не стесняйтесь спрашивать. Они оба встали, и Сичэнь с улыбкой протянул руку. — Увидимся в понедельник, медбрат Вэй. — Ага, — Вэй Ин улыбнулся, словно всё ещё не мог поверить, и нежно, но уверенно сжал его руку. — Увидимся в понедельник. Трепет Сичэня длился до тех пор, пока Вэй Ин не дошел до двери. Он потянулся к дверной ручке, но так и не повернул ее. — Вэй Ин? — Сичэнь поднял взгляд от стола. — Ты что-то забыл? — А! — он, казалось, вздрогнул, словно даже не заметил, что замер. — Нет, просто…я. — Вэй Ин? — Простите, — раздался долгий выдох, похожий на вздох. — Я не могу этого сделать. Когда он обернулся, в его глазах горел почти безумный огонь, заставивший сердце Сичэня забиться чаще, но это было не из приятных ощущений. — Извините, вы такой милый, и я действительно хочу работать на вас, но… не так. — Сичэнь собирался спросить, в чём дело, но Вэй Ин его опередил: — Я солгал. Это признание шокировало Сичэня. Он открыл рот, чтобы спросить, но Вэй Ин, похоже, не собирался давать ему слово. — Все эти три года я не помогал семье, — Вэй Ин с трудом сглотнул, его кадык дернулся вверх-вниз. Сичэнь понял, что затаил дыхание, — Я был в тюрьме. Он… что? На мгновение мир померк, словно в детской комнате с привидениями, сплошь потемнел, словно в цветном и шумном ореоле. Когда же изображение снова обрело четкость, Вэй Ин всё ещё говорил. Сичэнь едва уловил несколько слов. — Пожар… Моя вина… Я понимаю… Преступник, находящийся рядом с травмированными детьми… Извините, что отнял у вас время. Когда чувства полностью вернулись к нему, Вэй Ин исчез.

***

Спустя две недели и бесконечные беседы, Сичэнь всё ещё не понимал, как он относится к общению с Вэй Ином. Что-то в этом глубоко его расстроило, хотя он и не мог понять, что именно. Неужели он так ошибался в своих суждениях? Вэй Ин казался таким умным и честным, жизнерадостным молодым человеком, который знал что делает. — Я знаю, что мой опыт ставит меня в конец списка… — юный голос вернул его к настоящему моменту, но лишь с протестом. Была пятница, а неделя была долгой, измеренной ужасом этих интервью, все одинаковых. — …но зато в любви к детям мне нет равных! Молодая женщина, чуть старше двадцати, только что окончившая медучилище, считающая, что претендует на лёгкую работу. — Вы умеете менять подгузники? — Сичэнь взглянул на девушку, заранее ожидая услышать «нет». — Я, э-э… нет? — И конечно же, вот оно, а затем неловкое спасение, — но я, конечно, могу научиться! — Спасибо, — сказал Сичэнь, закрывая перед собой папку. — Я дам вам знать, как только приму решение. Она медленно поднялась, покачиваясь, и подпрыгивая вышла. Самую малость короче — и её юбку можно было бы использовать как повязку на голову, отстраненно заметил Сичэнь. Ему сейчас очень хотелось вернуться домой и свернуться калачиком со своим парнем. Как только дверь за ней закрылась, он застонал и, в неподобающую минуту слабости, с глухим стуком уронил голову на стол. Он даже не заметил, как дверь снова открылась, пока рядом с его ухом не раздался более тихий стук, и в воздухе не разлился запах свежего кофе. Он поднял голову и увидел кривую улыбку своей медсестры, державшей в руках свою дымящуюся кружку. — Спасибо, — он жестом пригласил ее сесть и оглядел ее. Медсестра Ло в первую неделю после возвращения работала по девять часов в день вместо обещанных шести. Она не жаловалась, настаивая, что муж не против побыть с ребенком. Сичэнь чувствовала, что подвел её. — Мне жаль, — сказала она, напугав его. — За что? — спросил он, искренне смутившись. Она прикусила губу, прежде чем ответить. — Мои рекомендации доставили вам неприятности. Извините за это. Сичэнь задумчиво напевал, слегка подергивая бумагу под папкой заявлений, где и лежало то самое резюме. К нему был приклеен синий стикер со смайликом под несколькими пунктами, каждый из которых был отмечен галочкой. С фотографии ему улыбалось сияющее лицо с двумя ланьими глазами. — Если бы я не верила, что он подойдет для этой должности, я бы не рекомендовала его, — пробормотала медсестра Ло, отпивая кофе. Сичэнь внезапно ощутил любопытство. — Что заставило тебя подумать о нём? Ты знаешь о его… прошлом? — Он незамедлительно получил утвердительный кивок. — Тогда почему? — Потому что он хороший медбрат, — последовал простой ответ. — Да, он совершил ошибку, и поверьте мне, никто не осознаёт её лучше него. Это не значит, что он должен расплачиваться за неё всю оставшуюся жизнь. Сичэнь, задумавшись, постучал пальцем по бумаге. — Расскажите мне о нём побольше, — попросил он. — О ситуации. Что случилось? Ло-цзе сделала еще один глоток кофе, глядя в него и собираясь с мыслями. — Мы были знакомы ещё в старшей школе, — наконец сказала она с ностальгической улыбкой на лице. — Мы даже встречались какое-то время, в выпускном классе и в первом семестре университета. Сичэнь не был уверен, стоит ли ему удивляться или надо было догадаться. — Ах, все не так! — воскликнула она, заметив его улыбку. — Я так не думал, — он покачал головой. — Ты просто редко встречаешься с мужчинами. За исключением мужа, все, к кому Ло-цзе проявляла романтический интерес — насколько было известно Сичэню, — были женщинами. Сичэнь не возражал против этого, его собственная сексуальность оставалась очень широкой и охватывала множество типов. Он знал о бисексуальности Ло-цзе только потому, что однажды любопытство взяло верх, и он спросил. Таким образом, он знал, что, хотя формально она и интересовалась мужчинами, она редко встречалась с ними, потому что почти всегда находила их крайне разочаровывающими партнёрами. Если мужчина привлекал её внимание, можно было с уверенностью предположить, что он другой. — Он хороший парень, — пожала она плечами. — Добрый, внимательный и заботливый. Мы расстались только потому, что он не хотел, чтобы я ждала его, пока он выйдет, возможно, уже другим человеком, а не тем, кем вошёл. — А ты бы? — спросил Сичэнь. — Ждала? — Самое безумное, что я бы, наверное, так и сделала. Если бы он попросил, — она невесело усмехнулась. — Но Вэй Ин никогда бы не попросил о таком. Он такой бескорыстный. Но если бы он был другим, то вообще не сел бы в тюрьму, так что это неважно. — Что ты имеешь в виду? — нахмурился Сичэнь, не понимая, что говорит Ло-цзе. — Его приёмная семья… Они не были сказочно богаты, но, можно сказать, вполне обеспечены, — сказала она после нескольких секунд задумчивого молчания. — Достаточно хорошо, чтобы нанять хорошего адвоката. Улики против него были, в лучшем случае, косвенными. В день пожара в доме с ним находились ещё двое, оба курильщики. Любой адвокат, который стоит своих денег, снял бы с него обвинения за пять минут. Его сестра ни за что не позволила бы ему идти в суд без защиты. — Тогда как…? — не понял Сичэнь. — Он признался, — сказал Ло-цзе с новым сухим, безрадостным смешком, — Оба его приёмных родителя погибли в огне, его младший брат учился ещё год в старшей школе, а сестра — ещё два в университете. Он настаивал, что каждый их юань будет использован для обеспечения их выживания. Он предпочёл бы тюремный срок, чем обременять семью. Сичэнь онемел. В голове промелькнула смутная мысль: не так уж много из того, что сказал ему Вэй Ин, было ложью. — Он идиот. — Глаза Ло-цзе блестели в предвечернем свете, когда она посмотрела ему прямо в глаза. — У него золотое сердце, и он предан до гроба. Я не хочу говорить вам, кого нанимать, но гарантирую, что вы не найдёте никого лучше него.

***

— Идиот. Вэй Ин не поднял глаз. Ему и не нужно было. Тихий стук её туфель по полу, когда она вошла, последовавший стук босых ног, когда она выскользнула из них, и пауза у двери на кухню, где он сидел, сгорбившись за обеденным столом, обхватив голову руками, выдали её задолго до того, как она заговорила. — Вэнь Цин, — простонал он, решительно не вспоминая интервью в местном магазине, из которого вернулся час назад. — Пожалуйста. Раздался едва сдерживаемый вздох, и она услышала глухой стук и грохот ключей, когда бросила их на стол. Надо будет потом повесить их на крючок рядом с полкой для обуви, иначе она завтра их забудет. — Ты пошел в медучилище именно потому, что большинство врачей не проверяют биографические данные. — Скрип стула, шорох одежды и ещё один, более глухой стук. — Потому что так должно было быть проще. — Я знаю… — снова простонал Вэй Ин и наконец поднял голову. Лучший друг посмотрел на него с хмурым выражением, которое, как он знал, было на самом деле её обеспокоенным взглядом. — Но… он был таким милым и согласился нанять меня прямо сейчас, а я… не смог. Я не могу построить всю свою новую жизнь на лжи, Вэнь Цин. Она снова вздохнула, на этот раз громче, и на несколько секунд это был единственный звук между ними. — Ты поела? — Вэй Ин наконец встретил ее взгляд. — В холодильнике есть свиные отбивные с чесноком. Я приготовил их перед собеседованием. Он осознавал что уклоняется от ответа. Но это его не остановило. К тому же, ординатура и аспирантура по детской онкологии и так достаточно занимали Вэнь Цин и без того, чтобы нервничать. Ей меньше всего нужно было беспокоиться о еде. Он, бабушка и Вэнь Нин были на связи, но Вэнь Нин был в школе, а бабушка — у врача, и он волновался перед собеседованием. И хорошо, что волновался, потому что, как только он спросил, желудок Вэнь Цин заурчал, словно двигатель разогнанного до предела монстр-трака. Вэй Ин не сдержал смешка. Когда она бросила на него один из своих взглядов, он быстро встал. — Я разогрею, — сказал он, устремив взгляд на холодильник. Он чувствовал, как её взгляд прожигает ему спину, но успешно игнорировал это. — Ты поел? — спросила она, как только он открыл холодильник. — А… — он смущённо потёр кончик носа. Когда он обернулся, она прищурилась, и он смягчился. — Я не был голоден после собеседования. Тут на целую армию хватит. — Я поем, если ты не против составить компанию — её голос прозвучал неожиданно мягко. Он замер на мгновение. Его собственный желудок выбрал именно эту секунду, чтобы издать тот же звук, что и у Вэнь Цин не далее как минуту назад. Аппетита у него всё ещё не было, но он понимал, что, пожалуй, стоит поесть. Чужое присутствие помогло ему в этом. — Хорошо, — сказал он тихо. — Я принесу тебе лекарство. — Это было сформулировано как утверждение, но произнесено как приказ. — Да, мэм, — ответил он, отказавшись от приветствия только потому, что руки у него были заняты. — Ты всё равно идиот. — Они одновременно обернулись, и их взгляды встретились. — Но именно за это мы тебя и любим. Вэй Ин быстро отвел взгляд обратно на еду, притворяясь, что не смаргивает слезы. — ♪ ♩ ♬ — В старшей школе Вэй Ин считал, что вся его жизнь предопределена. Большинство одноклассников ворчали и жаловались на бремя семейных ожиданий и сыновнего долга, но Вэй Ин находил это своего рода успокоение. Ошейник и поводок казались ему защитной сеткой: они символизировали заботу и безопасность хозяина. Пока он будет делать то, что ему говорят, у него будет где жить, еда и определённое будущее. Учитывая всё вышесказанное, это была неплохая перспектива. Ну и что, что ошейник слишком тугой, а поводок слишком короткий? Могло быть гораздо хуже. Если он в чём-то и преуспел, так это в том, чтобы оправдывать ожидания, которые возлагали на него Цзяны. Это было самое меньшее, что он мог сделать после того, как они его забрали. Они кормили его, давали ему крышу над головой, водили к врачу и оплачивали его образование — в тех же частных школах, где учились его братья и сёстры, а затем и в университете, — лишь бы его диплом был им полезен. Видя, что это гарантировало ему будущую работу, Вэй Ин не видел причин для протеста. Всю свою жизнь он хотел быть полезным, служить, отплатить тем, кому был должен. Ничто другое не казалось ему таким важным. Даже когда окружающий мир ожидал от него лишь неудачника из приёмного дома, он хотел помогать людям. Он никогда не думал, что сможет оправдать оба ожидания одновременно. После пожара всё стало немного сложнее. Главным для него теперь были не приёмные родители и их наследие, а жизни его братьев и сестёр. Признание не было выбором. По большому счёту, если жизнь этого непутёвого приёмного ребёнка пойдёт наперекосяк, даже кот не проснётся, настолько это будет незначительным. Оказалось, что его жизнь не была полностью спланирована. Ну, это как-то само собой разумелось. Это было бы слишком просто. Итак, спустя примерно шесть лет, один тюремный срок и отчаянную, но успешную попытку получить хоть какое-то образование, когда удача снова пересекла его путь, он усомнился в ней. Всё было слишком хорошо, чтобы быть правдой, и поэтому, прежде чем неизбежный провал мог наступить, он положил этому конец и сбежал. Он верил, что это конец, пока две недели спустя не зазвонил телефон. Вот так он и оказался в нынешней ситуации. — Вэй Ин, — сказал доктор Лань, аккуратно сложив руки перед собой на безупречно белом столе. — Я рад, что вы смогли прийти. На его лице была та самая равнодушно-вежливая улыбка, которая нервировала Вэй Ина. Одному было трудно понять, искренняя она или нет, другому — прочесть её, особенно если глаза смотрели прямо сквозь тебя. — Почему я здесь? — спросил он тихо. Поясница чесалась. Доктор Лань посмотрел на него рентгеновским взглядом, и Вэй Ин пришел в ужас от всего, что он мог увидеть. — Как я и думал изначально, — начал доктор Лань, — я не нашёл другого подходящего кандидата. Я подумал, может быть, нам стоит попробовать ещё раз? На этот раз его улыбка была искренней. Сердце Вэй Ина бешено колотилось в груди. Он почувствовал лёгкое головокружение. — Я судимый, — ответил он, потому что не знал, что ещё сказать. — Я отсидел. Вы действительно хотите доверить мне детей? — Твои самые близкие друзья доверяют тебе своих детей, — последовал простой ответ. Вэй Ин глубоко вздохнул. — Я считаю, что их решение более обосновано, чем моё. Я также намеревался продлить испытательный срок с трёх до шести месяцев. Это поставило бы тебя в невыгодное положение. Если этот срок тебя не устраивает… — Всё в порядке, — сказал Вэй Ин, прежде чем доктор успел договорить, и посмотрел на свои руки. Пальцы онемели. Он потёр их. — Почему я? Эта мысль вылетела у него из головы прежде, чем он успел опомниться, но доктор Лань не дал ему возможности запаниковать и ответил сразу же. — Я стараюсь не судить людей по их худшим ошибкам, — сказал он, и на этот раз Вэй Ин искренне поверил его улыбке. — И ещё, сестра Ло и доктор Вэнь замолвили за вас словечко. Я не понаслышке знаю, как трудно заслужить уважение сестры Ло, и, хотя доктор Вэнь считается новичком, она уже заслужила репутацию. Трудолюбивая, требовательная и суровая, но никогда не несправедливая. — Я не знал, что вы знакомы с ней лично. У Вэй Ина закружилась голова. Вэнь Цин связалась с доктором Лань? — Я тесно сотрудничаю с отделением детской онкологии больницы Риверсайд. Мы несколько раз пересекались, — объяснил доктор Лань, а затем после короткой паузы спросил, — Могу ли я спросить, откуда вы знакомы? Формально это было не его дело, но Вэй Ин знал, как это может выглядеть со стороны. Обычно его это не волновало, но он также не хотел, чтобы у его потенциального будущего начальника сложилось ложное впечатление. Он и так достаточно лукавил. К тому же, было мило с его стороны спросить, а не предполагать. — Лучшая подруга, о которой я говорил в прошлый раз, та, у которой есть семья и ребёнок. — Он подождал, пока доктор Лань кивнёт, прежде чем закончить. — Это она. Затем, немного подумав, он добавил, желая полностью раскрыться, — Сейчас я у них. — Понятно, — промычал доктор Лань и посмотрел на него. Вэй Ин выдержал его взгляд. — Понедельник всё ещё подходит? У Вэй Ина онемела шея, хотя он всё же смог кивнуть. — Десять утра? — Если бы вы могли, — кивнул доктор Лань. Между ними повисла тишина, полная ожидания. Вэй Ин глубоко вздохнул. — Хорошо, — он боялся, что его ответ прозвучит слишком тихо, но тут на лице Лань Сичэня расплылась широкая, безошибочная улыбка, и Вэй Ин почувствовал, как вся тяжесть свалилась с его сердца. — Хорошо, — повторил он. — Отлично. Да, хорошо. Я сделаю это. — Прекрасно, — сказал доктор Лань и поспешно встал. — Медсестра Ло будет рада услышать новости. — Да, конечно. — Вэй Ин тоже встал и принял протянутую руку. — Она всегда любила мной командовать. Доктор Лань усмехнулся: — Добро пожаловать в команду, медбрат Вэй.