Мой милый без пяти минут труп.

Япония, 1943 год, 19 декабря.

***

Зима. Ветер обдувает лицо, пронизывая холодом прокуренные лёгкие и обжигая кожу. Под ногами хрустит снег, словно ломающиеся кости лежащих трупов. Длинная опустошённая территория, где не было ничего, кроме редких засохших кустарников и приближающегося здания с забором и колючей проволокой впереди. Поникшие голубые глаза опущены вниз, не обращая внимания на подгоняющие крики солдат пленным: «Быстрее, быстрее! Не отставать если не хотите получить пулю в лоб!». "А лучше бы получил сейчас..." — подумал Винсмоук, поднимая слегка замыленный взгляд вперёд, где виднелся фашистский концлагерь. Ведь он знал — это место смерти. Место из которого выход только на небеса к праотцам. Его тело болело от побоев и возможных переломов в грудной клетки, хотя, если учитывать обморожение которое он получил от долгого пути, Санджи уже вообще еле чувствовал хотя бы что-то. Ещё один шаг и зацепившись ногой за торчащую из снега ветку, он падает лицом в снег, едва ли не повалив за собой весь строй заключённых. — Ах.. — только и успевает вздохнуть блондин, прежде чем его ослабевшее тело за шиворот подхватывает один из солдатов, пригрожая ружьём. — Французская псина из разведки! Хочешь сдохнуть раньше чем попадёшь на каторгу? — вскрикивает он, даже не заглядывая в пустые глаза. Однако, другой военный быстро его останавливает, положив руку на плечо. — Стой. Рейху катастрофически сейчас нужны рабочие руки. Ты и так знаешь что он не протянет и пол года, особенно после того как его несколько месяцев пытали... — Да, думаю ты прав. — согласился солдат и грубо отшвырнул тело блондина. Санджи только молча уставился в снег под ладонями. Он казался странно тёплым, а в голове словно промелькнули какие-то моменты из детства, в ещё довоенное время. Смех, весёлые игры в снежки, влага от которых, впитывалась в ткань варежек, за что потом приходилось здорово отхватывать от матушки. Впрочем, сейчас это не имело смысла. Забор, за которым был лагерь смерти, уже был совсем близко.

***

Огромные железные ворота с скрипом открылись, и пленных повели по длинному "коридору" с металлической сеткой и колючей проволокой по бокам. Каждый шаг отдавался дрожью в теле, ведь... нет, даже думать об этом не хотелось. Если честно, уже не хотелось думать ни о чём, учитывая что несколько человек убили по пути сюда из за простых разговоров. Здание, напоминающее собой завод, куда вошли новые заключённые концлагеря, словно полностью было пропитанной трупным запашком в перемешку с кровью. — Построиться, ублюдки! — прокричал пленным военный, однако из за незнания языка, не все его поняли. Чтобы уберечь людей, если можно это так назвать, партизаны вроде Санджи, быстро передали новость своим. Как только все стали как по струнке, Санджи пусто опустил голубые глаза вниз. Ему конец — это он точно знал. Глубоко вздохнув, он зажмурил глаза, поджал губы и сжал кулаки. Тело чут ли не затрясло. Он ведь и сам не хотел такой судьбы, точно не хотел. Но разведка казалась безопаснее чем быть простым пушечным мясом. И вот куда его это привело, к месту отчаяния без проблеска света. А ведь и извиняться не перед кем. При эвакуации, родня растерялась, а о многих пришли повестки о смерти, так что, наверное не стоит переживать, что его ждут живым. — Стоять ровно выродки, перед вами старший офицер СС, лагерфюрер! Из за поворота в длинный зал, наполненный заключёнными и военнопленными с гордой осанкой, прошёл высокий мужчина. Его широкие плечи облегал СС-овский чёрный костюм, а на голове, прикрывала зелёные волосы фуражка. На кепи виднелась «мёртвая голова», а на плече алая повязка с свастикой. Строгие черты лица мужчины, подчеркивал шрам на левом глазу. "Фашистская мразь.." — сразу пронеслось в голове блондина, пока тот вальяжно прошёл в "зал". Лагерфюрер Рейха медленно шёл по коридору, громко стуча сапогами по полированному бетону. Его ледяные глаза скользили по каждому заключённому острым, расчётливым взглядом, словно он выбирал кусок мяса в витрине мясного магазина. Его поза была уверенной и властной, словно он был воплощением силы и контроля. Его лицо оставалось суровым и бесстрастным, не выдавая никаких эмоций. — А теперь, предоставим слово офицеру! Учтите, если кто-то из вас посмеет раскрыть пасть и перебить, будет застрелян в ту же секунду! — проговорил один из солдат и резким шагом отступил назад. Рейхсфюрер лагеря Ророноа Зоро вышел вперёд и обратился к группе измученных заключённых глубоким, властным голосом. Каждое его слово было отчётливым и разносилось по всему залу, не оставляя места для недопонимания. Он обвёл пленников холодным взглядом, и каждый его жест излучал власть и силу. — Я приветствую вас всех, заключённых Рейха, в моём лагере. Вам будет предоставлено всё необходимое для выживания. Однако вы будете отрабатывать своё содержание. Ваши успехи будут определять ваше вознаграждение. Любое проявление неповиновения или ненадлежащее поведение повлечёт за собой серьёзные последствия. Есть вопросы? Какая-то девушка из строя, дрожащим голосом, почти всхлипом пробормотала, мотая на руку растрёпанные русые волосы. — Мы.. мы ведь не умрём? Так? Вопрос звучал глупо. В конце-концов, это место было создано для смертей тех, кто отличался от арийской расы. Лагерфюрер не сводил глаз с молодой девушки, и выражение его лица стало холодным и неподвижным, как у статуи. Он сделал шаг вперёд, возвышаясь над ней и усиливая ощущение своей власти. — Твоё выживание зависит от твоего поведения и продуктивности. Рейх выбрал твою жизнь для определённой цели. Ты должна доказать, что достойна жить, и быть полезной для нас. — Его слова были подобны льду, от которого стыл воздух вокруг них. В холодном бетонном коридоре, повисло короткое молчание, прежде чем раздался резкий голос: — Любая девушка достойна жить, не прислуживая таким как вы. — словно гром среди ясного неба, произнёс голубоглазый блондин из строя, нервно сжимая кулаки. Его взгляд был холодным, он только что посмеял перечить офицеру СС, но Санджи просто не мог терпеть. Остальные же заключённые посмотрели на него как на безумца. Лагерфюрер слегка расширил глаза от удивления, когда из толпы раздался дерзкий голос. Он медленно перевёл взгляд на блондина, который осмелился заговорить. Ророноа уверенными шагами подошёл к нему и остановился перед ним на расстоянии нескольких сантиметров. Его холодные серые глаза пристально смотрели на пленника, а на лице читалось лёгкое удивление. — У тебя хватает наглости, — сказал он низким и опасным голосом, — ..так перебивать. Ты хоть понимаешь, с кем разговариваешь? Голубые глаза парня поднялись выше, чтобы встретиться с холодными серыми глазами. — Сложно этого не понимать, находясь здесь, под прицелом, товарищ лагерфюрер, — его слова звучали, даже слегка язвительно, не смотря на страх, — но не обращайтесь так с девушкой. Это недостойно. Холодный взгляд лагерфюрера стал ещё жёстче в ответ на дерзкое заявление мужчины. Он издал низкий угрожающий смешок и, словно хищник, начал кружить вокруг блондина, не сводя с него глаз. — У тебя длинный язык, не так ли? Похоже, ты не испытываешь уважения к своему начальству. — Он снова остановился перед ним, так что их лица почти соприкасались. — Ты ходишь по тонкой грани, друг мой. Тебе лучше следить за своим тоном, пока ты не оказался в ситуации, из которой не сможешь выбраться. — Его слова были полны угрозы, и он положил руку на кобуру. Блондин бы хотел выдать что-то язвительное, так как офицер назвал его "другом", пусть и в угрожающем плане. Но сердце забилось быстрее, животный страх перед пулей, перед смертью — это было то, в чём он не мог обмануть себя. Однако, он сохранил холодное выражение лица, с едва дрогнувшим мускулом на побитом лице с разбитой бровью и ссадинами. Мгновение молчания, в которое перед глазами снова пронеслась жизнь. — Как говорил ваш вождь: «все трупы смердят одинаково». — пробормотал Санджи и сквозь его рваную одежду, прошёлся сквозняк. Тень раздражения промелькнула на лице лагерфюрера. Его глаза сузились, когда он сделал шаг ближе к непокорному заключенному. — Ты болтун, не так ли? Я восхищаюсь твоей храбростью, но тебе не мешало бы следить за своим языком. — Несмотря на исходящую от него угрожающую ауру, в его глазах был искривленный намек на веселье. — Посмотрим, как долго ты продержишься в этом месте. Ты увидишь, что Рейх знает, как поступать с такими дерзкими псами, как ты. Санджи замер. Он почувствовал как сердце словно возвращается из пяток на место, когда смотрящий за лагерем отошёл от него, ещё и с ухмылкой. Ему действительно только-что каким-то образом удалось избежать смерти?.. "Как будто, я смеялся смерти в лицо.." — осознал он, провожая ошалевшим взглядом мужчину. Лагерфюрер, заметив замешательство на лице мужчины, резко рассмеялся. — Считай, что тебе повезло. Но не заблуждайся: в следующий раз, когда ты бросишь мне вызов, я не буду так снисходителен, — предупредил он тихим угрожающим голосом. — А теперь встань в строй, как остальные заключённые. И держи рот на замке, — приказал он, отвернувшись и продолжив осматривать строй. Он окинул взглядом лица других пленных. Все они избегали зрительного контакта, их взгляды были покорными и опущенными. Санджи прерывисто вздохнул, так, что его дыхание было едва слышно. Как бы ему не хотелось, пришлось подчиниться. Теперь, похоже он на мушке.

***

Людей, словно стадо разогнали по рабочему цеху за станки. Никого не волновало, что пленные дышат ядовитыми парами — наоборот, именно для этого их здесь и собрали. В концлагерях многие трудились на разных предприятиях, но похоже это место служило для создания оружия и гранат для поставки на фронт Рейха. После остывания форму разбивали и извлекали из гранат стержни, очищая от остатков формовочной смеси. Именно этим и занимался Санджи. Некогда нежные руки повара явно в скором времени превратятся в грубые и мозолистые лапы. Это было.. грустно. Даже подходящего слова наверное бы не нашлось чтобы описать это отчаяние. — Знаешь, ты молодец. В плане.. глупо, но довольно храбро что ты заступился за ту девушку, — произнёс парень с странным носом рядом. — А..? — пробормотал Винсмоук, обернувшись на рабочекюго рядом с ним, кажется, они прибыли сюда вместе. Усопп, молодой человек с длинным носом, смуглой кожей и спутанными афро-волосами серьёзно посмотрел на Санджи. — Я хочу сказать, что не у каждого хватило бы смелости так ответить офицеру СС, — объяснил он. — Ты сильно рисковал, тебя могли застрелить прямо там. Он продолжал работать, ловко орудуя руками и говоря. — Но ты всё равно это сделал, чтобы защитить ту девушку. Это было чертовски смело с твоей стороны, пусть и глупо. Блондин помолчал и на его лице невольно проскользнула ухмылка, не смотря на всю тяжесть сложившейся судьбы. Он поднял ладонь и протерев её от мазута, или ещё какой-то странной примеси, только чтобы провести рукой по растрепанным волосам. — Да, знаешь, я почувствовал себя в тот момент идиотом. Хотя.. сейчас ни о чём не жалею. Несколько мнгновений посмотрев на парня рядом с собой, который довольно проворно работал с изготовлением гранаты, он выгнул бровь, тоже приступив к работе. — Как тебя зовут? Похоже ты умеешь работать с этими штуками... — заинтересованно спросил он. Усопп поднял бровь, когда блондин посмотрел на него, отмечая его мастерство обращения с гранатами. — Меня зовут Усопп, — ответил он с легкой улыбкой. — И да, я думаю, у меня есть некоторый навык в этом деле. Он продолжал работать, пока говорил, его руки двигались с привычной легкостью. — Я возился со взрывчатыми веществами и приспособлениями столько, сколько себя помню. Это стало чем-то вроде моей специализации. — Он на мгновение взглянул на парня, оценивая его. — Ты и сам, кажется, неплохо справляешься. Что у тебя за история? Санджи коротко хмыкнул, на миг погрузившись в воспоминания. — Я.. нет, я простой повар. Что-то вроде моей стихии. А под прицелом, думаю, я быстро учусь. — иронично подметил он. В попытке извлечь стержень, он напрягся и замялся, но всё же решил пооткровенничать с новым знакомым. — Я Винсмоук Санджи. Вообще, как в армию Франции призвали, решил пойти в разведку. Так что можно сказать, я партизан... но меня поймали. Удивлён как после допроса меня не пристрелили а отправили сюда. Усопп оторвался от работы, и его лицо стало серьёзным, когда он услышал слова Санджи. — Повар и партизан, да? Чертовски удачное сочетание. — Он сделал паузу, прежде чем продолжить. — У тебя, должно быть, яйца недюжинно крепкие, раз ты пошёл работать в разведку, а потом тебя поймали и отправили сюда. Большинство людей уже бы сдались, но ты продолжаешь сопротивляться. Я могу это уважать. — Он уважительно кивнул Санджи и вернулся к работе. — Мы должны держаться вместе, если хотим выжить. Санджи даже коротко усмехнулся и наконец закончив с одной гранатой, положил её в ящик чтобы передать горку этого хлама в следующий рабочий ряд. — В этом ты пожалуй прав, — он протянул запачканную руку Усоппу, чьи руки были такими же грязными, впрочем, здесь было плевать на антисанитарию, — будет неплохо если мы станем друзьями. Может это поднимет моральный дух или что-то в этом роде. Усопп взял протянутую руку Санджи и крепко сжал её, несмотря на грязь на ладони. Выражение его лица было одновременно серьёзным и полным надежды. — Да, это было бы здорово. В таком месте, как это, очень ценно иметь кого-то, на кого можно положиться и кто прикроет твою спину. — Он крепко пожал руку Санджи и отпустил её с лёгкой улыбкой. — Давай будем присматривать друг за другом и, надеюсь, вместе выживем в этой адской дыре. Считай нас друзьями. Вернувшись к работе, уже в иронично приподнятом настроении, Винсмоук умудрился пошутить. — Интересно, в этом месте есть что-то вроде корпоративов? Или хотя бы отпускная получка.. Усопп усмехнулся в ответ на попытку Санджи разрядить обстановку. — Корпоративные вечеринки и отпускные, да? Да, здесь я бы на это не рассчитывал. Чёрт, нам повезёт, если нас будут кормить достаточно, чтобы мы не умерли с голоду. — Он оглядел комнату, задержав взгляд на измождённых лицах других заключённых. — Но, эй, если мы каким-то чудом выберемся отсюда живыми, я устрою такую вечеринку, что любая корпоративная пьянка покажется скучной. — А я смотрю ты веришь в лучшее, — пробормотал под нос Винсмоук. — Разговорчики? Похоже вы хотите сегодня жрать дерьмо вместо ужина, если не сдохнуть прямо здесь, вшивые собаки! — выкрикнул солдат-надзиратель, направив пистолет «Люгера» на болтливую парочку. — Нет, нет! Молчим.. — пробормотал Санджи уткнувшись обратно в работу. Хотя, скорее он испугался за нового товарища, чем за себя. Усопп замолчал, побледнев, когда солдат направил на них пистолет. Он опустил голову и сосредоточился на работе, надеясь, что охранник больше не будет обращать на него внимания. Его руки слегка дрожали, но он старался дышать ровно. — Мне не нужны неприятности, — пробормотал он себе под нос, скорее от страха, чем по какой-то другой причине. Он взглянул на Санджи, надеясь, что тот не сделает ничего безрассудного, что могло бы вызвать гнев солдата. — Просто не высовывайся. Не усугубляй ситуацию. — Не волнуйся, я не подставляю своих друзей. — пробормотал приглушённым голосом блондин, прикусив и без того покусанные губы. ...

***

Ночь. Луна просачивалась своим тусклым светом сквозь небольшую решётку на стене. Комната, в которую отдельно, словно кусок мусора швырнули Санджи за не самое примерное поведение сегодня, была больше похожа на тюремную камеру. Впрочем, может это было и не сильно хуже переполненного более чем сотней человек барака, с соответствующим запахом. Говоря о запахе, Винсмоук мечтал о душе. Не смотря ни на что, он всегда мылся каждый чёртов день, а здесь.. он весь перепачкан и попахивает потом — просто великолепно. Вздохнув, он встал на носочки, чтобы протянуть половинку кусочка хлеба, одинокой птичке за окном, которая уже с полчаса сверлила его голодным взглядом. — Кушай маленькая... — с слабой мягкой улыбкой пробормотал он, переводя взгляд на звёздное небо. "Нет, долго я здесь не протяну.." — подумал он. Хотел бы он как эта птичка, расправить крылья и улететь подальше из этого мёртвого места. Почему же бог не сделал его птичкой? Почему.. он сейчас здесь. А если бог есть, то почему он создал войну?.. ... Между размышлениями, его окликнул голос позади. — Кормишь птичек, хотя сам умираешь с голода? — бархатным басом разошёлся голос лагерфюрера — Ророноа Зоро. Блондин только нахмурился и обернулся на мужчину, осматривающего его, словно оценивая из за решётки. — Что не так? — спросил он, стараясь не язвить, хотя у него это слабо получалось, даже не смотря на то что этот человек сегодня пощадил его. Зоро прислонился к стене рядом с камерой и сквозь решётку пристально посмотрел на Санджи. — Ничего, — равнодушно ответил он, не выдавая никаких эмоций. — Мне просто интересно, почему ты делишься едой с птицей, когда сам едва сводишь концы с концами. Он внимательно изучил светловолосого мужчину, отметив его худобу и вызывающее выражение глаз. — Ты странный, не так ли? — задумчиво произнёс он, и в уголках его губ появилась лёгкая ухмылка. Санджи вздохнул и закрыл глаза, спускаясь по холодной каменной стене вниз. Какого хрена этот монстр разговаривает с ним? — Птичка просто такая же голодная как и я. А я всё равно не наемся. — коротко пробурчал он, немного приглушённым голосом. Зоро усмехнулся в ответ на слова Санджи, и его веселье только усилилось от вызывающего поведения блондина. — Добросердечный, да? — заметил он, и его ухмылка стала шире. — Ты скорее накормишь птицу, чем себя. Ты настоящий альтруист. Он прислонился к двери камеры, скрестив руки на груди. — Не очень умно. Особенно учитывая, в каком ты сейчас состоянии... — добавил он, окинув взглядом худощавую фигуру блондина. Санджи приоткрыл голубые глаза, которые отразились в лунном свете, поблёскивая. — Таким как вы, нет дела до людей. Для тебя я всего лишь рабочая сила или пушечное мясо. Так зачем ты вообще говоришь со мной? — пробормотал он, не без заинтересованности в голосе, хотя выглядел он весьма отстранённо. Зоро ощетинился от слов Санджи и слегка прищурился. — Думаешь, ты меня раскусил, да? — спросил он почти насмешливым тоном. Он оттолкнулся от двери камеры и выпрямился, не сводя глаз с Санджи. — Да, я офицер СС, отвечающий за этот лагерь. Я делаю свою работу и выполняю приказы, — продолжил он, и в его голосе послышались оборонительные нотки. — Но это не значит, что мне безразличны люди. — Он горько усмехнулся. — Я просто знаю, что иногда на войне приходится чем-то жертвовать. Блондин только едко усмехнулся, слегка раскрепостившись и оперевшись спиной на стену позади себя, запрокидывая голову и оголяя худую шею. — Хах.. не нужно прикидываться человеком. Даже если в своей голове ты представляешь себя героем, то напомню, что сегодня ты чуть не пристрелил меня, — он перевёл взгляд на Ророноа, с какой-то ноткой открытости, хотя, это скорее от безысходности, — и ты сделаешь это в любой момент, за любое моё слово, без всяких раздумий. От слов этого парня глаза Зоро слегка расширились, но он быстро вернул своему лицу привычное выражение стоического безразличия. — Ты слишком наблюдателен, и это не идёт тебе на пользу, — пробормотал он, и в его голосе явно слышалось раздражение. Он подошёл на шаг ближе к решётке камеры, небрежно положив руку на кобуру с пистолетом. — И да, я бы это сделал. Если ты выйдешь за рамки дозволенного, если ты создашь какие-либо проблемы, я без колебаний всажу тебе пулю в голову. Этому меня и учили. Не отводя уставшиг голубых глаз от птицы за решёткой, блондин слегка сгорбился, словно пропустив слова офицера мимо ушей. — А знаешь, в чём разница между тобой и птичкой? Зоро прищурился, его терпение было на исходе из-за наглости этого блондина. — Просвети меня, — холодно ответил он, не убирая руку с кобуры. — Какая разница между мной и птицей, о мудрейший? Однако, прежде чем Ророноа успел выхватить пистолет и сделать несколько дырок в голове столь язвительного пленника, тот заговорил: — Никакой. Если бы ты был голоден, я бы накормил тебя не смотря на то кто ты. — произнёс он с слабой улыбкой, всё так же смотря на лунный свет, вслед за наевшимся и улетающим пернатым, который благодарно курлыкнул на прощание. Затем, он медленно повернул голову и почти без удивления окинул руку лагерфюрера на открытой кобуре. Зоро убрал руку, отпустив кобуру. Он посмотрел на блондина со странным выражением раздражения и замешательства на лице. Этот человек умел говорить неожиданные вещи, в этом он мог поклясться. — Значит, ты бы накормил такого нациста, как я? Даже несмотря на то, что ты, кажется, так сильно нас ненавидишь? — спросил он с ноткой любопытства в голосе. — Ты либо очень глуп, либо очень наивен. Санджи только хмыкнул, пожав плечами и посмотрел на пол перед собой. — Это правда. Если бы ты умирал с голоду, я бы поделился не в свою пользу. Но в любом случае, у тебя есть все причины не верить мне. — с горькой усмешкой он снова перевёл глаза на лагерфюрера по ту сторону одиночной камеры, — К тому же, я уже достаточно напровоцировал вас, офицер? Зоро внимательно следил за выражением лица Санджи, его взгляд был острым и проницательным. — Ты определённо несколько раз задел меня за живое, — признал он, и в его голосе всё ещё слышалось раздражение. Он подошёл ближе к камере, и его лицо оказалось всего в нескольких сантиметрах от металлических прутьев. — Но ты же знаешь, как говорят: любопытство сгубило кошку, — сказал он, и его ухмылка стала чуть шире. — Ты очень интересный, блондиночка. Я не могу решить, пристрелить тебя или оставить для развлечения. Санджи слегка напрягся, глядя на то, как лагерфюрер достал связку ключей от камер и недоверчиво выгнул бровь. — Хочешь испытать меня на прочность? Или что-то в этом роде.. — он невольно отодвинулся чуть подальше, стараясь не показывать настороженность, — ..уверяю меня избивали в пыточных комнатах около трёх месяцев и в итоге сослали сюда. Это немного объясняет потрепанный вид блондина, пусть, Ророноа не изучал его досье и информацию о том, что этот человек — партизан. Услышав слова Санджи, Зоро ухмыльнулся ещё шире. — Мне не нужно проверять твою силу. Насколько я могу судить, ты уже ослаб после пыток. Нет, я хочу проверить кое-что другое, — ответил он, и его голос стал более уверенным. Он начал перебирать ключи своими длинными пальцами и наконец нашёл нужный, со щелчком открыв дверь камеры. — Иди сюда, — скомандовал он. Санджи сглотнул. Он не ожидал подобного. Его взгляд косо упал на проём открытой камеры. Он бы мог попытаться сбежать, если бы справился с Ророноа. Но проблемой было то, что его с лёгкостью могли подстрелить, не ясно сколько человек охраняет концлагерь. К тому же, он слишком слаб чтобы скрыться. По этому он встал и неуверенно подошёл к офицеру, заглянув голубыми глазами в его серые. — Что тебе нужно?... Глаза Зоро довольно блеснули, когда блондин предстал перед ним. Он протянул руку и схватил мужчину за воротник, притянув к себе. — Я хочу кое-что проверить. И мне нужно, чтобы ты мне помог. Он прижал блондина к стене, пригвоздив его плечами к холодной поверхности. — Ты сказал, что накормил бы нациста. Это правда? — спросил он, наклонившись к лицу парня. И тут Санджи понял, что он слишком слаб, чтобы даже сопротивляться. Его тело словно стало хрупким, не смотря на то, что он был довольно силён. — Да, именно. — он с какой-то едкостью посмотрел на Ророноа, не смотря на искренние слова, — я не изменю своё мнение. Это то что останется со мной до гроба. Или.. просто до моей гибели. Зоро вгляделся в лицо блондина, пытаясь понять, лжёт ли он, но не нашёл никаких признаков лжи. Он прижался к Санджи, зажав его между собой и стеной. — Интересно, — задумчиво произнёс он, и его голос стал тише. — Ты и правда странный. Он положил руку на тонкую челюсть Санджи и слегка приподнял его подбородок, словно проверяя, нет ли у него признаков нечестности или страха. — У меня есть к тебе предложение, блондинчик. Зоро наклонился ближе, теперь его лицо было всего в нескольких дюймах от лица Санджи. — Я готов предложить тебе сделку, — бормочет он, его дыхание согревает губы блондинки. — Ты будешь сотрудничать со мной, беспрекословно выполнять мои приказы, и я позабочусь о том, чтобы ты выжил до конца своего пребывания здесь. Звучит справедливо? Он нежно провёл пальцами по щеке парня, и его прикосновение было на удивление ласковым. — И кто знает… возможно, у нашего маленького соглашения есть и другие преимущества. — Судя по твоим прикосновениям... Знаешь, я не любитель мужских удовольствий. — пробормотал блондин, явно нервничая. Зоро мрачно усмехнулся, забавляясь смелостью Санджи. — О, я прекрасно это понимаю, не волнуйся, — ответил он, продолжая нежно поглаживать подбородок блондина. — Но моё предложение подразумевает не только физическое удовольствие. Это скорее... способ выжить. Считай, тебе повезло, блондиночка. Не многим выпадает такой шанс. Он наклонился чуть ближе, и его губы почти коснулись уха Санджи. — И поверь мне, те преимущества, о которых я говорю, гораздо ценнее, чем ты думаешь. — Нет... ни за что! Я не согласен! С этими словами он грубо оттолкнул Ророноа и быстро отступил вглубь камеры со страхом в глазах. Зоро отступил на шаг, удивлённый внезапным сопротивлением блондина. Конечно, он ожидал неповиновения, но не такого категорического отказа. — Ты отказываешься... от предложения, которое могло бы гарантировать тебе выживание? — недоверчиво спросил он, глядя на блондина со смесью раздражения и любопытства. Он сделал шаг вперёд, снова сократив расстояние между ними. — Ты что, смерти ищешь, блондинчик? Или просто упрямый? — Да мне плевать! Я лучше сдохну чем буду чьей-то куртизанкой! Тем более.. я.. я мужчина! — завопил блондин, однако его рот зажали. Ророноа грубо перевернул парня и наклонив, поставил на четвереньки, прижавшись сзади, чувствуя, как тот сопротивляется. Однако, подобное отношение к пленным всегда было нормой, так почему бы и нет? Зоро схватил блондина за светлые волосы на затылке и прижал его к земле в покорной позе. Он прижался к спине блондина, его тело напряглось, а дыхание стало прерывистым. — Ты упрямый тупой ублюдок... — прорычал он низким и опасным голосом. — Ты только усложняешь себе жизнь. Он глубоко вздохнул, пытаясь унять нарастающее возбуждение. — Я пытаюсь дать тебе шанс выжить здесь, а ты только и делаешь, что сопротивляешься мне на каждом шагу. Ты хоть представляешь, как это раздражает? Санджи только тихо всхлипнул, чувствуя как слёзы сами наворачиваются на глаза. Он не плакал, чтобы не происходило, но сейчас, что-то заставляло его просто выпустить эмоции, когда рука офицера грубо приспустила с него штаны. — Прекрати, пожалуйста! Почему ты делаешь это после такого разговора?! — шмыгнул носом он, пытаясь сопротивляться, пусть даже собственное тело плохо его слушалось, — лучше просто выстрели мне в рот! Выражение лица Зоро смягчилось, когда он услышал всхлипывания блондина, и на долю секунды он почти отпустил Санджи. Однако его взгляд тут же снова стал жёстким. — Не думай, что я буду с тобой церемониться только потому, что ты плачешь, как беспомощная мышка, — прорычал он, ещё сильнее сжимая затылок Санджи. Он наклонился и снова приблизил своё лицо к уху блондина. — У тебя есть два варианта, блондиночка. Ты можешь либо сдаться и принять то, что я тебе предлагаю, либо мы можем поступить по-плохому. Выбор за тобой. Санджи повернул голову так, что его щека упёрлась в холодный бетон и с злостью и отчаянием посмотрел в серые глаза Ророноа. — По плохому! Давай, блять, по плохому! Потому что я никогда не прийму такое предложение! Зоро сжал руку Санджи ещё сильнее, почувствовав его непокорность. Он уже устал от постоянного сопротивления Санджи, но в то же время был странным образом очарован его духом. — Ты действительно не такой, как все, и ты это знаешь, — сказал он, тихо прошептав это на ухо Санджи. — большинство людей ухватились бы за возможность улучшить своё положение, но ты готов рискнуть всем, лишь бы отстоять свои никому нахер не нужные принципы! Он сильнее толкнул парня, прижавшись своим телом к спине блондина. — Ты сам усложняешь себе жизнь. В следующие несколько секунд, офицер приспустил собственные штаны и вставшим органом толкнулся в него, от чего Санджи издал болезненный стон а из глаз новым ручьём полились слёзы. Толчок за толчком, мольба за мольбой и блондин стал прерывисто дышать, упираясь лбом в пол. Уже не было смысла просить остановиться. Его насиловали в камере. Один из худших сценариев, которые он не хотел бы никогда себе даже представлять. Тело Санджи то расслаблялось, лишь бы доставить меньше удовольствия этому тирану, то напрягалось, от болезненных толчков. — Сука.. я ненавижу тебя.. — прерывисто едва слышно пробормотал он. Зоро не ответил, сосредоточившись исключительно на собственном удовольствии. Но, слушая прерывистый голос блондина, он не мог не испытывать странную смесь чувств. За время службы в армии он повидал и сделал такое, от чего у любого мурашки побежали бы по коже, но это... Это было совсем другое. Он продолжал свои грубые ласки, его тело двигалось со смесью желания и разочарования, пока он наконец не достиг кульминации и не рухнул на спину блондина. На мгновение они оба замерли в беспорядочной позе. Они молчали, их дыхание было прерывистым и тяжёлым. В конце концов Зоро отстранился и, не выражая никаких эмоций, начал натягивать штаны. Он посмотрел на парня холодным и жёстким взглядом. — И ты хочешь сказать, что после этого всё равно поделился бы со мной последним куском хлеба? — резко спросил он. В следующее мгновение, Санджи рывком передвинулся в угол камеры, натянув штаны и закрыл лицо прижатыми коленями, часто и глубоко дыша. — Заткнись, ублюдок! — однако, это не было "нет". Зоро наблюдал за тем, как блондин забился в угол, явно потрясённый случившимся. Он не мог не испытывать чувство, которое не мог толком определить. Было ли это чувство вины? Сожаления? Он не был уверен. Он бросил ему пачку сигарет — странный жест. Он и сам не знал, зачем это сделал. Может быть, это была попытка хоть как-то искупить то, что он только что сделал. — Вот, «914». Выкуришь? Это поможет тебе успокоиться. «914» — номер на рубашке Санджи, которым он так же внезапно захотел назвать его. Санджи просто промолчал и никак не отреагировал, лишь крепче обхватил руками колени, словно обнимая себя и успокаивая. — Убери свои сигареты! — всё таки произнёс он. На лице Зоро отразилась смесь раздражения и замешательства. — Какого чёрта ты такой упрямый? — спросил он резким и требовательным тоном. — Я предлагаю тебе покурить, чтобы ты успокоился. Ты правда собираешься отказаться, просто чтобы доказать свою правоту? Он скрестил руки на груди и не сводил глаз с парня, который так и стоял, прислонившись к стене. —Ты же знаешь, что тебе это нужно, — продолжил он, пытаясь воззвать к здравому смыслу блондина. — Просто возьми это. Это тебя не убьёт. Санджи посмотрел на сигареты с спичками косым взглядом а потом снова спрятал лицо. — Мне нужны сигареты. Ломает уже несколько месяцев... — его голос дрогнул и он отодвинулся ещё дальше, хотя и так уже вжимался в угол, — но не от тебя. Зоро прищурился, всё больше раздражаясь из-за отказа блондина. — Хватит быть таким чертовски упрямым, — сказал он более резким тоном. — Я предлагаю тебе простое решение, которое немного облегчит твою жизнь. И ты отказываешься из принципа? Серьёзно? Он сделал шаг навстречу парню и протянул ему руку. — Возьми сигареты, чёрт, просто возьми, — приказал он почти умоляющим тоном. — Я просто пытаюсь помочь, почему ты не можешь просто принять это? — Ты изнасиловал меня, а теперь... Ты хочешь, чтобы я что-то от тебя принял? Мне даже всё равно, убьёшь ты меня сейчас или нет. — кое-как пробормотал Санджи, вздрогнув. От слов белокурого, лицо Зоро помрачнело. Он разрывался между гневом и странным чувством вины, которое начало расти в нём. — Я знаю, что я сделал, — холодно сказал он, не сводя глаз с Санджи. — И я не ищу прощения или отпущения грехов. Но это всего лишь чёртова сигарета. Это не ловушка, не трюк, не угроза. Это всего лишь чёртова сигарета. Он сделал ещё один шаг вперёд, всё ещё протягивая руку. — Возьми, — повторил он почти приказным тоном. ... — Нет. — коротко прошипел Санджи. «914» понимал, как глупо отказываться. Но он не мог заставить себя. Словно простая сигарета не даст ему заветный никотин, а осквернит ещё больше. — Да и пошёл ты к черту! Тупой ублюдок! — не выдержав вскрикнул Зоро, швырнув пачку сигарет с спичками об пол и развернувшись направился к выходу из камеры. Он мог бы сделать что угодно. Мог бы пристрелить «914», но вместо этого просто вышел. Ророноа Зоро, лагерфюрер, офицер СС, он не знал что с ним сотворила эта плешивая мразь, раз он не мог заставить себя выпустить ему пулю в лоб. К тому же это чёртово чувство вины, которое в нем почти никогда не пробуждалось. Санджи только всхлипнул и посмотрел на закрывающуюся решётку, провожая кривым взглядом офицера. Зоро вышел из камеры с непроницаемым выражением лица. После разговора с этим парнем он чувствовал себя более противоречивым, чем ему хотелось бы признавать. Он всё ещё чувствовал на себе вызывающий взгляд блондина, когда уходил, а в памяти у него навсегда запечатлелся образ блондина, съёжившегося в углу и отказавшегося от сигарет. Он вышел из камеры, проклиная себя за то, что позволил эмоциям взять верх. Он был лагерфюрером в СС, человеком, который должен был быть полностью лишён сентиментальности, но вот он здесь, чувствует себя виноватым и испытывает противоречивые чувства из-за заключённого. ...

***

Санджи сидел в углу камеры. Он пусто смотрел на пачку сигарет в углу замыленным взглядом. «914» чувствовал себя наркоманом, который не может выжить без них, но в то же время попросту не мог заставить себя взять их. Ни за что. Веки медленно тяжелели, переплетаясь с болью по всему телу, но по итогу, наступил беспокойный сон.

***

1943 год. Япония. 27 августа. Солнечное утро. Глаза режет яркий свет солнца, чьи лучи игриво бегали по закрытым глазам, которые Санджи кое как продирает. Сегодня ему нужно быть особенно собранным, так как ему предстоит проверить найденные им же координаты, где предположительно находится японский «лагерь смерти», место где по слухам орудовал нацистский отряд «731». Место, где над людьми ставились эксперименты, а в газетах это выдавали за "тестирование над животными", более точно, обезьянами. Проблема была лишь в том, что координаты были преданны от неизвестного лица, представляющегося одним из сбежавших. Нельзя было сказать, что Санджи хорошо подходил для подобной "разведки", ведь его внешность была довольно-таки... приметной. Но раньше он всегда проявлял успехи, а выполнение задания подобной секретности и важности, обещало обеспечение на всю жизнь. Выйдя из дома, блондин поправил галстук и осмотрел улицу. Здесь было всё как обычно, по крайней мере, обычно в военное время. Даже дети играли на улице, а взрослые читали громкие заголовки с газет с вестями с поля боя. — Вставай, ублюдок... — похлопала по плечу парня бабуля, окликнув, от чего Санджи вздрогнул. — Что..?

***

1943 год. Япония. 20 декабря. — Кха!.. — Санджи вскочил, немного потерянный. Похоже, ему снова снились воспоминания о той разведке... — Вставай, ленивый кусок дерьма! — повторил грубый голос военного, — или хочешь устрою тебе выходной в вечном сне? — Нет, нет... — пробормотал Винсмоук, прекрасно понимая что начался новый адовый день в концлагере. Быстро встав, он прошёл вместе с другими заключёнными в рабочую зону. В животе невозможно тянуло от голода а голова кружилась, мешаясь с болью в теле. Что приготовил ему новый день, можно было только догадываться. Впрочем, лучше об этом не думать.

***

Тяжёлые шаги военных сапог, гулом отдавались по мрачным и сырым "туннелям" концлагеря. Этого человека боялся каждый находящийся здесь — лагерфюрер. Ророноа же, в свою очередь решил проверить одиночную камеру «914», чтобы удостовериться... что тот даже не притронулся к сигаретам. Взгляд Зоро задержался на нетронутой пачке сигарет. Он поднял с пола коробок и с любопытством всмотрелся в плотно лежащие внутри сигареты. Ророноа почти ожидал, что она окажется пустой или, по крайней мере, вскрытой, но... она была совершенно нетронутой, как будто только что из магазина. Самообладание блондина впечатляло, надо отдать ему должное. — Хм, — задумчиво произнёс он с ноткой удивления в голосе. Он взял пачку сигарет и повертел её в руке. — Упрямый... — пробормотал он. Он прислонился к решётке и закурил одну из сигарет. Выдохнув, он выпустил в воздух клубы дыма, которые закружились вокруг него. Странно, но лагерфюрер не мог не испытывать странного уважения к этому новенькому блондину. Как жаль, что без его помощи, бедолага не продержится здесь и пары месяцев. Но... У Ророноа на него другие планы. ...