Мой милый без пяти минут труп.

***

Середина тяжёлой трудовой смены в концлагере. Вокруг барахлили грязные станки, заключённые дрожащими руками кропотали над производством оружия. А впрочем, некоторые выглядели спокойно, смирившись с участью смертника, даже не моргая, когда кого-то из пленных избивали за нерадивую работы или испорченный материал. Здесь были в основном женщины, мужчины, хотя, можно было заметить даже нескольких детей. Санджи же сидел на прежнем месте, рядом с новым товарищем "по несчастью" — Усоппом. Однако, в этот раз, на нём не было лица. Смахнув с лица пот, парень убрал назад темные кудри прилипшие ко лбу и невольно оглядел Винсмоука. — После ночи в одиночной камере ты выглядишь... более подавлено чем вчера. — пробормотал Усопп. Санджи только дернулся и его взгляд ненадолго задержался на номере вшитом в потрёпанную робу: «501». — Это... ничего, — немного растерянно ответил блондин, пусто смотря перед собой в недоделанную гранату, — просто было холодно. Не выспался. — небрежно соврал он. Оно и не удивительно. Санджи ещё не скоро забудет, как его изнасиловал в той проклятой камере, лагерфюрер. Ублюдок, Ророноа Зоро. Усопп слегка кивнул, почувствовав напряжение в голосе и теле Санджи. Он знал, что в одиночной камере что-то произошло, но не стал поднимать эту тему, уважая какое-никакое, а личное пространство Санджи. Он огляделся по сторонам, оценивая мрачную обстановку концентрационного лагеря. «Холодно» — это ещё мягко сказано. Из-за мороза, постоянного голода и изнеможения спать было трудно любому. Впрочем, единственными людьми, которым здесь жилось хорошо, были сами надзиратели. Наверняка у самого Ророноа комната, по сравнению с остальным происходящим в лагере, была раем. Чтобы хоть как-то отвести тему, блондин расслабил лицо и с натянутой слабой улыбкой спросил, глядя на Усоппа. — А каково спать в бараке? Думаю, когда рядом храпят сотни людей, это не сильно хуже одиночной камеры.. Усопп тихо усмехнулся и кивнул, понимая желание Санджи сменить тему. — О, казармы — это то ещё приключение, — ответил он. — Храп, пердёж, кашель — всё это вместе. Это как симфония телесных функций. Но, по крайней мере, ты не один, пусть это и не всегда приятно. Он покачал головой и с ухмылкой добавил: — Я лучше проведу ночь в бараке, чем в одиночной камере. Лицо блондина слегка встревожилась. — Ты.. ведь дольше здесь чем я? Так? — пробормотал Винсмоук. Усопп посмотрел на Санджи, почувствовав беспокойство блондинки. — Я здесь уже несколько месяцев, — честно ответил он. — По сравнению с некоторыми, я все ещё относительно новичок. Он заговорщически понизил голос, словно делился секретом. — Но за это время я кое-что понял. И позволь мне сказать тебе, что одиночное заключение — это не шутки. Оно может очень быстро свести человека с ума. Санджи коротко промолчал и оглядел Усоппа, словно оценивающе. Сглотнув ком в горле, он немного наклонился к нему и добавил. — Знаешь, я не видел здесь никого с номерами до трёхсот или четырёхсот. Значит ли это что они... — голос блондина и вовсе затих, делая очевидные выводы. Усопп кивнул с серьёзным выражением лица. — Всё верно, — мрачно подтвердил он. — Большинство здешних заключённых долго не протягивают. Он оглядел других заключённых, работавших в лагере. Их усталые, измождённые лица говорили о том, что они измотаны и отчаялись. — Условия здесь суровые, и, к сожалению, много смертей, — пробормотал Усопп. — Те, кто не заболевает и не сдаётся под тяжестью работы, обычно... погибают от чего-нибудь другого. Взгляд Санджи тревожно упал на номер на рубашке Усоппа. — «501».. Значит ли это, что твоя очередь тоже... — он не смог просто договорить. Услышав слова Санджи, Усопп помрачнел, но медленно кивнул. — Да, я и сам об этом думал, — признался он, не сводя глаз со своего номера. — Я здесь уже давно, и то, что я всё ещё жив... это чудо. Но я знаю, что моя удача не будет длиться вечно. Он устало вздохнул, чувствуя, как реальность их положения тяжким грузом ложится ему на плечи. — Каждый день, который я проживаю, — это ещё один день, которого я не ожидал. Вот и всё. Блондин промолчал. Его лицо помрачнело, когда он наклонился чуть ближе к уху Усоппа и после недолгой паузы размышлений прошептал: — А что если... сбежать? Усopp удивлённо расширил глаза, услышав предложение Санджи. — Сбежать? — прошептал он в ответ, и в его голосе слышались недоверие и надежда. Он осторожно огляделся, проверяя, нет ли кого поблизости. — Ты что, с ума сошёл? Сбежать из этого лагеря? Это невозможно. В ответ на это, Санджи азартно улыбнулся, хотя, эта улыбка была немного горькой. — Ну, понимаешь, мы всё равно смертники. Ты, как я понял и сам не раз думал об этом и знаешь это место лучше меня. Почему бы не попытаться? — прошептал он. Усопп колебался, взвешивая все риски и возможности. Побег из концентрационного лагеря был практически невозможен. Охранники, вооружённые патрули, сторожевые вышки, собаки... Это было всё равно что пытаться сбежать из самого ада. Но в то же время он не мог отрицать, что эта мысль не раз приходила ему в голову. Одной мысли о свободе, пусть даже на несколько мгновений, было достаточно, чтобы рискнуть. — Я думал об этом, — признался Усопп приглушённым голосом. — Но риск на столько огромен... — Так почему бы нам не разработать план?.. — пробормотал Винсмоук. Однако, в следующий миг, один из надзирателей подойдя из за спины, резко схватил Санджи за ворот и повалил на пол, ударив ногой по голове без какой-либо заминки. — Какого хера, ты, кусок дерьма, вместо работы разговариваешь?! — прокричал военный, ещё раз пнув Санджи, но только в этот раз в живот. Санджи резко вскрикнул от боли, когда охранник набросился на него и повалил на холодный пол. От удара у него закружилась голова, а от пинка заболел живот. Усопп в ужасе наблюдал за тем, как охранник жестоко избивает Санджи, и сжимал руки в кулаки. — Эй, прекрати! — крикнул он, делая шаг в сторону охранника. Но попытка пленного сопротивляться, каралась тем же избиением, если не смертной казнью, так что подоспевший второй надзиратель швырнул на пол и Усоппа. У истощённых заключённых не было сил сопротивляться. — Сейчас поплатитесь за своё ублюдское поведение. — холодно произнёс один из них, направляя пистолет на блондина. В это же время, на балконе цеха появился лагерфюрер — Ророноа Зоро. Зоро наблюдал за избиением со стоическим выражением лица, прищурившись и вглядываясь в происходящее внизу. Он знал, что с заключёнными нельзя церемониться, и не был из тех, кто вмешивается в дисциплинарные вопросы. Но что-то в том, как обращались с Санджи, задело его за живое. Длинными размеренными шагами Зоро спустился по лестнице и подошёл к стражникам и заключённым. При виде его солдаты напряглись и тут же прекратили избиение. Они встали в подобии приветствия. — Довольно, возвращайтесь к работе, — приказал он холодным, властным тоном. Лагерные охранники кивнули и быстро разошлись. Они знали, что лучше не перечить приказам лагерфюрера. Услышав до боли знакомый голос, ненавистного ему человека, который буквально вчера, изнасиловал его в одиночной камере, после того как они перекинулись парой казалось бы "дружелюбных" фраз, Санджи поднял голубые глаза на офицера СС и нахмурив брови, шмыгнул носом из которого струйкой стекала кровь, ничего не говоря. Усопп же быстро на дрожащих руках поднялся и сел обратно за свой станок. Взгляд Зоро на мгновение задержался на Санджи, рассматривая его окровавленный нос и синяки на лице, словно оценивая результат «дисциплины», которую применяли его охранники. В его глазах что-то мелькнуло, но он быстро вернул себе обычное стоическое выражение лица. Он подошёл к Санджи и посмотрел на него сверху вниз с непроницаемым выражением лица. — Встань, — коротко приказал он. Блондин поджал губы, неохотно поднимаясь. Он понимал, что Ророноа остановил избиение просто из поблажек. — Что такое? Хочешь ещё раз меня трахнуть? — пробормотал он сквозь зубы, так чтобы никто кроме него этого не слышал. В голосе звучала обида, злость и какое-то разочарование. От слов блондина у Зоро дернулась бровь, а челюсть слегка сжалась. — Следи за языком, — прошипел он сквозь стиснутые зубы. Он схватил «914» за руку и оттащил его подальше от любопытных глаз других заключённых. Как только они оказались вне зоны слышимости, он прижал парня к стене, грубо схватив его за плечо. Санджи только сдавленно пискнул, зажмурив усталые глаза. Приоткрыв их, он дерзко прищурился. — Не надо было меня спасать. — пробурчал он. Зоро крепче сжал плечо Санджи и пристально посмотрел на него. Выражение его лица было суровым и непроницаемым. — Ты должен быть благодарен, — возразил он низким и строгим голосом. — Я — единственная причина, по которой ты вообще жив в этой адской дыре. — Знаешь, похоже, что это не я от тебя завишу, а ты от меня, — тихо произнёс блондин. В глазах Зоро вспыхнула смесь гнева и недоверия. — О чём, чёрт возьми, ты говоришь? — рявкнул он, сильнее сжимая плечо блондина. Он наклонился ещё ближе, его лицо оказалось всего в нескольких сантиметрах от лица парня, а голос стал тихим и шипящим. — Ты здесь всего лишь заключённый, номер и ничего больше. Ты в моей власти. Взгляд Санджи на миг стал печальным, словно маска дала трещину, либо он просто был слишком истощён. Голубые глаза устремились прямо в серые напротив. — Тогда почему, ты не выберешь другого пленного для своих утех, если я простой «номер»? — с холодком проговорил он, наклонив голову слегка на бок. Лицо Зоро помрачнело, он впился взглядом в «914», обдумывая важность вопроса. Он не мог отрицать правоту слов блондинки. Там было много других заключённых, некоторые из них даже были готовы сотрудничать. Он разочарованно вздохнул и отпустил плечо Санджи, сделав небольшой шаг назад. — Это... не так просто, — сказал он сквозь стиснутые зубы, и в его голосе послышались нотки раздражения. Этот разговор заходил на опасную территорию, заставляя его чувствовать себя беззащитным и уязвимым. Ему не нравилось, что он вынужден оправдываться. — Ты... ты какой-то... не такой, как все, — продолжил он, тщательно подбирая слова. — Ты дерзкий, упрямый и не желаешь сдаваться. Он сделал паузу, словно пытаясь найти правильный способ выразить свои сумбурные мысли. — И это... интригует. Блондин замер на месте, пытаясь прокрутить в голове события. Это звучало действительно слишком... слишком мягко для человека который вчера его изнасиловал. — И зачем сейчас офицер СС оправдывается передо мной? — прямо сказал он, вжавшись спиной сильнее в холодную стену позади него, словно дикое животное. Взгляд Зоро на мгновение дрогнул, на его лице отразилась внутренняя борьба. Он должен был ответить холодным замечанием или даже ударить. Этого оба ожидали. Но вместо этого он почему-то потерял дар речи. Он шагнул ближе, снова сократив расстояние между ними, и оказался так близко, что блондин почувствовал исходящее от него тепло. — Я не оправдываюсь, — твёрдо заявил он низким и хриплым голосом. — Я просто пытаюсь объяснить то, что... кажется тебе непостижимым. Повисло короткое молчание, после которого в глазах «914» снова загорелся огонёк сопротивления. Лицо нахмурилось а челюсти сжались. — Никогда. Никогда я не соглашусь на сотрудничество с тобой... Однако, после этих слов, Санджи закашлялся и в его глазах потемнело. Из его рта вместе с кашлем выступила кровь. Ноги подкосились. Выражение лица Зоро стало обеспокоенным, когда он увидел, что Санджи кашляет кровью. Не раздумывая, он подхватил его, прежде чем тот упал. — Чёрт возьми, — пробормотал он, крепче сжимая Санджи и удерживая его в вертикальном положении. — Ты не в том состоянии, чтобы спорить. Тебя должен осмотреть врач. Почувствовав как голова уткнулась в плечо лагерфюрера, Санджи сжал сильнее челюсть, не смотря на потемнение в глазах и истощение. — Не трогай меня, ублюдок... — запротестовал он, — я лучше сдохну чем... кхе-кхе Зоро стиснул зубы, услышав дерзкий тон Санджи, но всё же не ослабил хватку. — Хватит упрямиться, идиот, — сказал он грубоватым, но полным беспокойства голосом. — Тебе нужна медицинская помощь, пока ты совсем не отключился. Он начал полутаскать-полунести блондина в сторону кабинета врача, не обращая внимания на его протесты. ...

***

Подойдя к двери лазарета, Ророноа осознал что «914» и вовсе потерял сознание. После этого, он не медля передал "подопечного" в руки местных, лагерных медиков.

***

Зоро молча покинул лазарет. В его голове стали крутиться различные размышления. Он понимал, что его отношение к «914» более мягкое чем к другим людям в этом лагере. Но он не мог это осознать. Мысли Ророноа путались, когда он выходил из лазарета, борясь с противоречивыми эмоциями, бушевавшими внутри него. Он не мог понять, почему его так волнует судьба простого заключённого. Дело было не только в «914»; казалось, вся эта ситуация сбивала его с толку, мешала мыслить здраво. Его взгляд блуждал по собственной комнате в поисках чего-то — чего угодно, — что могло бы отвлечь его от собственных мыслей. Он выругался себе под нос и в отчаянии провёл рукой по коротким волосам. Что, чёрт возьми, с ним происходило? Зоро невольно схватился за пистолет лежащий на тумбе и посмотрел в зеркало перед собой. Благородные черты лица, отточенные мышцы, скрывающиеся под СС-овской формой, острый, хищный взгляд почти пустых серых глаз, — всё это, был он. Он был настоящей машиной для убийств. Он привык не думать, не полагаться на свои чувства, а лишь слушаться приказов. К этому Зоро привык ещё с армии. Это был единственный способ выжить, если командир не дурак. Но сейчас... он не мог понять почему его тянуло, да, именно не хотелось пристрелить а тянуло к этому человеку, который всячески не хочет подчиняться системе. Так вот, почему-то, смотря на себя, он чувствовал... разочарование. Ророноа не вспомнит, когда проявлял милосердие или доброту, которыми, как казалось, был переполнен «914». И это... Звуки голосов прервали размышления Зоро, вернув его в реальность. Это были обычные патрульные, их голоса эхом разносились по коридорам. Он вышел из оцепенения и яростно затряс головой. О чём он только думал? Он не должен был проявлять слабость и заботиться о пленнике. Это было глупо. Глубоко вздохнув, Зоро отвернулся от зеркала. Его мысли всё ещё были спутаны. Он заставил себя отбросить противоречивые чувства и сосредоточиться на своём долге. ...

***

кха! Резко вскочив с скрипучей койки, словно ему вкололи адреналин, Санджи глубоко, почти рывками, отдышался. Когда мозг окончательно включился, он осмотрелся: старые, пошарпанные стены лазарета, были покрыты трещинами, которые едва можно было разглядеть среди кромешной тьмы. Затхлый запах, приправленный едким медицинским спиртом, уже как родной въелся в помещение. Тучи плотной пеленой застилали небо, так что в абсолютно пустую палату, в которой был Санджи, едва проникал хоть какой-то свет. Недолго думая, он вскочил с кровати, почувствовав странную лёгкость в теле, не смотря на недавнее избиение и изнеможение. Сделав несколько шагов, они эхом отдались дальше, в открытую дверь мрачного коридора концлагеря. — Чтож это блядь такое... — слегка дрогнувшим голосом, прошептал Винсмоук. Сглотнув подступивший к горлу ком, он осторожно направился к проходу и выглянул из него. То, на сколько тихо было вокруг, пугало больше, чем если бы здесь ходили солдаты. Даже сторожевые вышки за окнами не освещали территорию. Глубоко вздохнув, Санджи последний раз оглядел палату, прежде чем нерешительно пойти "разведать обстановку". Шаг в темноту, сопровождался лишь шёркающим эхом от его собственных сапог. Чем дальше он уходил вглубь мрачного коридора, тем больше страх подступал к самому сердцу. Мысли, в этой глухой тишине, бились в голове одна об другую, необъяснимый, животный ужас, который навеивал на него каждый шаг, проникал в подкорку сознания, а что-то внутри, так и кричало: «Беги! Убегай!», словно ходячая цель, за которой уже вышел охотник. *шмяк* Внезапно, Санджи понял, что наступил на что-то. Что-то липкое, и в то же время твердое. «Смердит кровью..» — успел с ужасом осознать он, прежде чем поднял ногу, молясь господу Богу, чтобы это не было то, о чём он думает. *чирк* Кто-то, стоящий чуть поодаль в проходе, зажёг спичку, но даже этого света от слабого пламени, было достаточно, чтобы Санджи увидел свой собственный вспоротый труп. Его глаза затряслись и наполнились слезами. — Нет.. нет... — хриплым шопотом, кое-как выдавил он из себя. Как так? Он.. он ведь не мог перепутать. Те же светлые волосы, широко раскрытые в гримасе ужаса голубые глаза, его родные черты лица и худоватое тело, на котором было множество дыр от пуль и вспоротый живот, из которого тёплыми алыми струями, сочилась свежая кровь. Один взгляд в свои же глаза, словно в них был запечатлён самый глубинный человеческий ужас. Но ведь это не мог быть он. Просто не мог быть... Может он..? — Умер. Именно. — раздался голос, от человека держащего спичку. Высокий мужчина поднёс её к лицу, чтобы осветить свою личность, впрочем, которую и так уже успел понять Винсмоук, после голоса. — Зоро..? Офицер, что происходит?! — вскрикнул блондин, нахмурив брови, чтобы хоть как-то взять себя в руки и попятился назад. Зоро застыл на месте, и свет мерцающей спички осветил его невозмутимое лицо. Несмотря на происходящее, выражение его лица оставалось практически непроницаемым, если не считать того, что его взгляд слегка потемнел. Тишина между ними, казалось, длилась целую вечность, и нарушалась лишь отдалённым стрекотанием сверчков где-то снаружи. Зоро не сводил глаз с «914», пристально глядя на него. Затем, наконец, он заговорил тихим голосом, тщательно подбирая слова. — Это всего лишь сон. Ты спишь, — твёрдо сказал он. Санджи вздрогнул от неожиданной фразы, но нельзя сказать, что она его не успокоила. — К-конечно, мне это снится. Я не могу видеть свой собственный труп. — сказал Винсмоук неровным голосом, с тревогой опуская взгляд на изуродованное тело. — Ты убил меня?.. Выражение лица Зоро оставалось невозмутимым, не выдавая его чувств. Он не сводил глаз со светловолосого мужчины, молча наблюдая за ним, прежде чем ответить. — Нет. Ответ был коротким и простым. Одно слово, которое прозвучало очень весомо в наступившей тишине. В голосе Зоро не было никаких эмоций, он говорил как ни в чём не бывало. Как будто сама мысль о том, что он может совершить такой поступок, была абсурдной. На глаза Санджи, снова стали натекать слёзы. Он не знал от чего, но при виде себя мёртвого, на холодном полу, без признаков жизни, страх окутывал тело. — Тогда почему здесь лежит мой труп?.. — спросил он, всхлипнув и отступив ещё на шаг назад. Взгляд Зоро на мгновение смягчился, в нём мелькнуло что-то похожее на сочувствие. После паузы Зоро снова заговорил. Его грубый голос не выдавал никаких эмоций. — Понятия не имею, — ответил он. — Сны странные. Они редко имеют смысл. Возможно, ты неосознанно борешься с чувством вины, страхом или чем-то ещё, о чём я ничего не знаю. Он подошёл на шаг ближе, не сводя глаз с блондина. — Но это не по-настоящему. Это всего лишь сон. Ты в безопасности. Остановившись, лагерфюрер медленно протянул руку и положил её на плечо «914», небрежным взглядом оглядев труп, а после снова посмотрел на блондина, своими серыми глазами, в которых играл блик огонька от спички. — Кроме того, это то, — Ророноа указал пальцем на мёртвое тело, — от чего я хочу тебя спасти, веришь ты мне, или нет. Санджи вздрогнул. Он замер на месте, осматривая фигуру мужчины с противоречивыми эмоциями. — Думаешь, что из за глупого сна, я буду доверять убийце? — язвительно, чтобы прикрыть страх, произнёс Санджи. После последнего комментария Санджи выражение лица Зоро помрачнело, а рука, лежавшая на плече блондина, слегка напряглась. Ему явно не понравилось, что его назвали убийцей. — Я не ожидаю, что ты будешь доверять мне, — коротко ответил он, его голос стал жестче. — И то, что я делал в прошлом, тебя не касается. Он крепко, но не больно сжал плечо Санджи. Казалось, Зоро изо всех сил старался сохранять видимость терпения. — "Прошлое"? О чём ты вообще... В следующее мгновение, Винсмоук понял, что с каждой секундой, чувствует всю большую опасность. Ему стало невыносимо присутствие лагерфюрера рядом. Тем более такого жуткого, неестественного. Внутренний голос пересилил вкопанные ноги Санджи и резко развернувшись он побежал по коридору, там где был полнейший мрак, в поисках выхода. Ророноа среагировал мгновенно. Взгляд Зоро стал жёстче, когда блондин внезапно бросился бежать. Он, не колеблясь ни секунды, бросился за ним. — Бегство не принесёт особой пользы, — крикнул он твёрдым и властным голосом. — Бежать некуда! Зоро быстро бросился в погоню, легко настигая его благодаря своим широким шагам. Несмотря на темноту, он с лёгкостью передвигался по коридорам, сокращая расстояние между собой и убегающим Санджи. Но блондин не переставал бежать. Он слышал как крики позади становятся всё более громкими, неестественными, словно тысячи душ из ада, вырывались сквозь глотку того нечто, что гналось за ним всё ближе, ближе, и...

***

кха! Блондин вновь резко вскочил с койки. Он часто дыша огляделся по сторонам. Палату в этот раз освещало закатное солнце, сквозь прутья за окном. Лазарет выглядел вполне обычно, если сравнивать с кошмаром, но настороженность Санджи никуда не пропала. А когда он встретился взглядом с Зоро, сидящим справа от него, на какой-то табуретке, и вовсе вскрикнул. — Сука!.. — дёрнувшись на месте, взвизгнул блондин, вглядываясь в лагерфюрера с головы до ног. В этот момент, Ророноа впервые видел, как «914» смотрит на него с настоящим страхом, чего прежде не было. Недолго думая, Санджи пальцем ткнул офицеру СС в грудь. — Ты точно не монстр? Или что-то в этом роде.. — немного даже наивно сказал он, из за заспанного мозга. Зоро не смог сдержать усмешки, услышав абсурдный вопрос Санджи. — Монстр? — повторил он с ноткой раздражения в голосе. — Что за глупый вопрос? Я не чёртов монстр. Он раздражённо оттолкнул палец Санджи от своей груди и окинул взглядом растрёпанного блондина. — Полагаю, я должен радоваться, что ты не описался, — добавил он с сарказмом. От последнего высказывания, блондин недовольно запыхтел, отвернув голову. — Пф, вы уж простите, но пошёл ты к чёрту. Это.. это просто дурацкий сон, — Санджи снова сглотнул, с немым ужасом вспоминая абсурдное сновидение, — ... Зоро закатил глаза, не впечатлившись ответом. — Просто дурацкий сон, да? — переспросил он, скрестив руки на груди. — Ты визжал так, будто кто-то пытался убить тебя во сне. Не совсем типичное поведение для сновидений. Лицо Санджи стало более холодным и отстранённым, когда он бросил взгляд на Ророноа. — Именно. Ты мне и приснился. После этих слов, в воздухе повисла пауза, которую блондин прервал раньше, чем лагерфюрер что-либо ответил. — И вообще, почему ты стоишь и смотришь как я сплю? Ждешь пока в себя приду чтобы отыметь? — саркастично выдал Санджи, с типичной язвительностью в голосе, отводя голубые глаза, полные обиды, — Знаешь, в этот раз мне будет всё равно, если пристрелишь меня. Я буду бежать. Зоро ощетинился от едкого сарказма блондинки, и его лицо помрачнело. Он сделал угрожающий шаг вперёд и заговорил низким и опасным голосом. — Следи за языком, — предупредил он, хватая Санджи за подбородок и заставляя его смотреть на себя. — Я здесь не для того, чтобы слушать твои дерзкие замечания. И у меня точно есть дела поважнее, чем ждать, пока ты проснешься, чтобы я мог «удовлетворить свои потребности». Лагерфюрер отпустил подбородок, но его взгляд ничуть не смягчился. Блондин только недовольно закатил глаза. Его уже не первый раз так хватают за подбородок, да и этот сверлящий взгляд приелся, так что он даже не удивился. — Да-да, ну так если у тебя нет дел поважнее, какого чёрта ты со мной сидишь? — саркастично пробормотал Санджи, невольно сжимая простынь между пальцев. Тут его голубые глаза зацепились за "паёк" с едой и чем-то похожим на разогретую кашу. Не шедевр кулинарии, но за месяцы проведённые на «хлебе и воде», просто слюнки потекли, однако блондин промолчал, давая понять, что снова из за гордости откажется от таких подачек. Зоро заметил, как взгляд парня на мгновение скользнул по еде и тарелке на прикроватном столике. Он слегка ухмыльнулся, увидев, как на лице блондина отразилась внутренняя борьба между голодом и гордостью. Было забавно наблюдать, как он отказывает себе даже в самых простых удовольствиях. — Ты ведь голоден, не так ли?» — прямо спросил он, наклоняясь к «914» и пристально глядя на него. — Не пытайся притворяться, я тебя насквозь вижу. Санджи только снова глаза закатил и прикрыл рот одеялом. — Сам ешь! — буркнул он, — Я уже говорил, не нужны мне твои подачки. Мне может.. хватит того же, что едят все пленные в лагере... Зоро посмеялся над упрямством «914». — Достаточно? — переспросил он, насмешливо приподняв бровь. — Ты называешь достаточным то дерьмо, которое здесь подают? От тебя остались кожа да кости, ты — скелет в коже. От этой дряни тебе не станет лучше. Санджи только крепче прижал к губам одеяло и пробормотал, почти скуля ответил: — Не буду.. _Ророноа прекрасно знал, к чему заводиться эта шарманка.._ Терпение Зоро было на исходе. Он схватил одеяло и с неожиданной силой вырвал его из рук блондина. — Хватит упрямиться, чёрт возьми, — раздражённо сказал он, отбрасывая одеяло в сторону. — Ты будешь есть. Точка. Санджи непонятно пискнул, прикрыв глаза, видимо ожидая удара или чего-то ещё, но вместо этого, открыв глаза он увидел как Ророноа с немного напряжённым от.. _неловкости?_ лицом, держит перед его ртом ложку с кашей. — ..Ты серьёзно? Я не маленький. Зоро закатил глаза в ответ на удивление Санджи. На его лице читалась смесь раздражения и решимости. — Я совершенно серьёзно, — подтвердил он, поднося ложку ближе к губам блондина. — Ты же чёртов скелет. Открывай свой чёртов рот. — ... — Открой рот! — Ладно! В конце концов, Санджи пришлось открыть рот и проглотить еду, однако, от осознания что его с ложечки кормит чёртов лагерфюрер, не вписывалось ни в какую абстракцию. Щёки блондина, откровенно покраснели. Зоро не сводил глаз с лица парня, пока кормил его ложкой каши. Несмотря на неловкость ситуации, он испытывал странное удовлетворение от того, что блондин подчиняется ему, пусть и на мгновение. Ророноа слегка ухмыльнулся, и в его голосе послышались весёлые нотки. — Ну вот. Это было не так уж сложно, верно? — прокомментировал он, зачерпнул ещё одну ложку каши и снова поднёс её ко рту блондина. Санджи только шикнул и вырвал ложку из его рук. — Заткнись. Я и сам могу есть, если ты так хочешь в этом удостовериться... — проворчал он, беря тарелку и начиная есть. Винсмоук немного отвернулся от офицера, притворяясь, что ест с неохотой. Его лицо погрустнело. В то же время, он почувствовал себя.. странно? Наверное, потому что он знал, что для этого человека, он всего лишь сексуальный объект. И Санджи не знал что и чувствовать. С другой стороны, это насилие было только один раз, но кто знает.. Зоро прислонился к стене, скрестив руки на груди, и не сводил глаз с Санджи. Он наблюдал за тем, как меняется выражение лица блондина, и заметил перемену в его поведении. — Ты не должен вести себя так, будто это рутинная работа, — грубо сказал Зоро с ноткой сарказма в голосе. — Я знаю, что ты умираешь с голоду, несмотря на твое чертово упрямство. Он несколько мгновений молча смотрел на него, а затем снова заговорил, на этот раз более серьёзным тоном: — Знаешь... это просто еда, Санджи. Ни больше ни меньше. Не стоит так переживать. Блондина чуть не перекосило, он чуть не поперхнулся кашей, после слов Ророноа. Недоуменно он посмотрел на лагерфюрера с набитым ртом и с трудом проглотив выгнул бровь, удивлённо спросив: — Подожди.. ты знаешь моё имя? Разве я не просто «914» для тебя? — последние слова были скорее саркастичными, но не сказать что от информации что его имя хотя бы знают, что-то ёкнуло. Зоро закатил глаза в ответ на сарказм Санджи. — Конечно, я знаю, как тебя зовут, — резко ответил он с недовольным выражением лица. — Я не слепой. У меня есть глаза, чтобы читать твоё личное дело. Он оттолкнулся от стены и сделал несколько шагов к кровати, не сводя глаз со светловолосого мужчины. — Но, честно говоря, «914» гораздо удобнее, чем запоминать длинные названия, — добавил он с лёгкой ухмылкой. Санджи только фыркнул и закатил глаза, продолжая аккуратно есть. — Естественно, номер проще пристрелить, чем человека, — пробормотал он, смотря в тарелку. После чего, блондин поднял голубые глаза и с скрытой тревогой спросил: — Значит, ты читал моё личное дело?.. Выражение лица Зоро осталось бесстрастным, без тени удивления или беспокойства. Он просто кивнул в знак подтверждения. — Да, я видел твоё досье, — прямо ответил он. — Я знаю о вас всё. В том числе и твой маленький секрет — ты был французским партизаном. Его взгляд помрачнел, когда он продолжил: — И поверь мне, я знаю, как охранники обращаются с такими заключёнными, как ты. Ты ходишь по очень тонкому льду. Голубые глаза Санджи сразу поникли и он перестал есть, опустив голову. — ...мне даже не придётся догадываться чтобы понять, что ты будешь меня этим шантажировать. Как прекрасно.. — с ноткой отчаяния пробубнил он. Зоро фыркнул и скрестил руки на груди. — Бинго, — подтвердил он без тени сочувствия в голосе. — А чего ты ожидал? Что я просто позволю тебе уйти безнаказанным? Он сделал шаг ближе, и его лицо стало жёстче. Он добавил: — Сейчас ты в опасном положении, а я имею преимущество. Так что да, у меня есть рычаги воздействия на тебя, и я не боюсь их использовать. Санджи промолчал, пусто глядя перед собой. В его глазах было странное разочарование, уныние. Однако, спустя молчание он подал голос: — ..почему ты то пытаешься меня приручить, то плюёшь в душу? Ты не ненавидишь меня, но пытаешься причинить боль. — пробормотал он, искоса подняв взгляд, словно действительно пытаясь понять, — что ж ты за человек такой? От вопроса Санджи у Зоро напряглась челюсть. Он не ожидал, что блондин попадёт в точку, и был несколько ошарашен прямотой вопроса. — Что я за человек? — повторил он с ноткой горечи в голосе. — Ты хочешь честный ответ или чтобы я приукрасил его? Белокурый только фыркнул носом и поправил светлые волосы, проведя по ним рукой, прикрыв глаза. — Нет, мне не нужен ответ, где ты скажешь что ты офицер СС, у тебя есть долг и прочее.. я не понимаю, почему ты... такой. Выражение лица Зоро осталось невозмутимым, но в его глазах мелькнуло что-то неуловимое. — Что значит «такой»? — резко ответил он хриплым голосом. — Что именно ты имеешь в виду под «таким»? Он сделал ещё один шаг, сокращая расстояние между ними, и впился взглядом в лицо Санджи, ожидая, что блондин пояснит свои слова. Винсмоук лишь вздохнул и печально наклонил голову на бок. Каждое слово отдавалось ему явной горечью. — Ты изнасиловал меня в камере, потом, когда меня избивали твои люди, ты спас меня и отнёс в лазарет. Даже сейчас, ты кормишь меня, а потом угрожаешь. И в то же время, ты словно пытаешься откупиться за свои поступки... — он поднял голубые глаза на лагерфюрера, — что ты такое? От резких слов Санджи лицо Зоро помрачнело, а мышцы челюсти напряглись, когда он стиснул зубы. Правда задела его за живое, и он с трудом сохранял самообладание. — Я... — начал он едва слышным шёпотом, — я... Он замолчал, опустил взгляд и коротко, разочарованно вздохнул. На мгновение показалось, что он вот-вот что-то скажет и уже открыл рот. Однако то, что он собирался сказать, так и осталось невысказанным. В комнате повисла неловкая тишина. Руки Зоро сжались в кулаки, костяшки побелели. Было видно, что он борется с противоречивыми эмоциями. Наконец он заговорил хриплым, почти осипшим голосом. — Я... облажался, — признался он. Я — облажавшийся человек, ясно? Я не какой-то герой. Я не какой-то чёртов святой, который спасает людей по доброте душевной. Я тиран. Ты же это хочешь услышать? Так я это осознаю. Сердце Санджи практически замерло на несколько секунд. Блондин наклонил голову, смотря на отвернувшегося офицера СС. Он попросту не мог поверить в то, что услышал. «Значит, он не на столько чёрств..» — подумал Санджи, прежде чем снова заговорить. _— Может быть, я тебя и не ненавижу,_ — тихо сказал он, мимолётно коснувшись рукой руки лагерфюрера. Сердце Зоро замерло от лёгкого прикосновения Санджи, и он снова перевёл взгляд на лицо блондина. Он был ошеломлён этим неожиданным жестом и последующими словами. — Ты... не ненавидишь меня? — повторил он, слегка прищурившись. Он выглядел почти подозрительно, как будто не мог поверить своим ушам. — Это что, шутка... или какая-то ловушка? В следующую секунду, Санджи отдернул руку, осознавая что сделал и отвёл взгляд, нахмурившись. — Нет... Это просто слова которые ничего не значат... по крайней мере для тебя. — последнее слово он сказал особо язвительно. Взгляд Зоро на мгновение задержался на удаляющейся руке Санджи, и на его лице мелькнуло лёгкое разочарование. — Просто слова, да? — усмехнулся он, скрывая свои эмоции за насмешкой. — Нельзя просто так сказать что-то подобное, а потом вести себя так, будто это ничего не значит. Он сделал шаг ближе к кровати, не сводя глаз с лица блондина. — Зачем говорить об этом, если это не имеет значения? Санджи только сильнее склонил голову, чтобы не показывать эмоций. Он и сам не знал что чувствует. Что-то между отвращением и желанием понять. Неужели Стокгольмский синдром? Этого ещё не хватало.. — Просто... — его голос стал ещё на тон тише, так, что был едва досягаем, — ..просто знай что я всё ещё не согласен быть игрушкой в твоих руках. И никогда не буду согласен. _Но я могу только надеяться, что мне не показалось и ты не такой уж плохой человек._ Больше мне нечего сказать. Выражение лица Зоро смягчилось, когда он услышал слова Санджи. Несмотря на дерзкое и холодное поведение, он уловил в голосе блондина нотку уязвимости. И по какой-то причине эти слова нашли отклик в его душе. В нём бурлили противоречивые эмоции, и он поймал себя на том, что разрывается между гневом и... неужели это была нежность? Медленно протянув руку, Зоро положил ладонь на голову Санджи. Его прикосновение было на удивление нежным, грубые пальцы гладили растрёпанные волосы блондина. — Ты странный, «914», — тихо пробормотал он. Санджи на миг замер, в полном непонимании и ступоре от этого неожиданного прикосновения. Однако, когда лагерфюрер встал и направился к выходу из лазарета, он буркнул в след, всё ещё сбитый с толку. — Сам странный... Эти слова вызвали лёгкую ухмылку на лице Зоро, хотя он и не обернулся, чтобы посмотреть на блондина. — Да, я уже слышал это раньше, — грубо ответил он, остановившись у двери. Он оглянулся и задержал взгляд на Санджи, словно пытаясь запечатлеть этот момент в памяти. — Отдохни. Тебе это нужно. С этими словами он вышел за дверь, тихо прикрыв её за собой. Всё так же непонимающе глядя на закрывшуюся дверь, у Санджи кажется глаз дёрнулся. Он по просту не понимал, что происходит. Почему, вчера этот человек насилует его в камере, а сегодня, мать вашу, ерошит ему волосы. Это было.. как-то даже не мыслимо. Рывком перевернувшись на живот, блондин спрятал голову под подушкой и задергал ногами как маленький ребёнок в беспомощности. — М-м-м! Ох, mon Dieu! И что мне прикажете с этим делать!? — почти отчаянно простонал он. В конце концов вздохнув, он прикрыл глаза и расслабился. После, прищурив глаза и задумчиво посмотрев перед собой, он пробормотал: — Может... мне стоит начать манипулировать им... ...