Красавица, чудовище и тепло стальной пилы

°.✩┈┈∘*┈˃̶୨୧˂̶┈*∘┈┈✩.°

В около сказочном королевстве, в спальне замка у границ разумного.

      Голова раскалывалась на части, словно в ней бушевал ураган. Намджун попытался пошевелиться, но тело не слушалось, скованное какой-то странной тяжестью. С трудом разомкнув веки, он окинул взглядом комнату. Она казалась одновременно до боли знакомой и пугающе чужой. Вроде бы та же спальня, но теперь с потолка зловеще свисали цепи. Что-то сдавливало лапы и горло, не давая пошевелиться. Опустив взгляд, Намджун обнаружил на них причудливые металлические оковы, обхватившие запястья и лодыжки. Что это?       Заметив какое-то движение, он перевел взгляд в изножье кровати, и кровь заледенела в жилах. Рядом, скрестив ноги и лукаво улыбаясь, восседал Чимин. Его глаза, казалось, буравили душу насквозь, и, узрев этот чуть безумный взгляд, чудовище не на шутку перепугалось.       — Здравствуйте, — пропел Чимин нараспев, его голос звучал одновременно мягко и угрожающе, — Вы меня не знаете, но я знаю о вас абсолютно все. Обычно я говорю именно это… Но в вашем случае это неактуально. И вы, в принципе, первый, кто видит меня лично.       Чимин задумчиво закусил губу. Его взгляд небрежно скользнул по металлическим тискам на лапах Намджуна, и в глазах мелькнул странный, почти маниакальный блеск.       — Вам ведь интересно, что происходит, да? Ну что ж, давай поиграем.       — Что… происходит? — прохрипел Намджун, судорожно оглядываясь.       Вся спальня казалась частью огромного, зловещего механизма, а прямо напротив, на стене, висели огромные шестеренки.       — Смотрите, — указал на них Чимин изящной рукой, — как только эта шестеренка совершит полный оборот, вот эти цепи начнут неумолимо утягиваться, — он для верности указал на цепи, прикрепленные к страшным конструкциям на лапах Намджуна, — и чем сильнее они будут сжимать, тем глубже в вашу плоть будут вонзаться лезвия, спрятанные внутри оков. А когда шестеренка сделает еще три оборота, капкан на вашей шее захлопнется и отделит голову от туловища.       Чимин легонько постучал пальчиком по ближайшей к нему окове на задней лапе Намджуна. Чудовище инстинктивно дернулось, но не смогло сдвинуться ни на миллиметр.       — О чем ты? — прорычал он.       — И почему вокруг одни только глупцы? — раздраженно цокнул языком Чимин. — Если объяснять совсем просто: как только шестеренка прокрутится, вам оторвет кисти и стопы. Не одним махом, как это делает капкан, а постепенно, позволяя вам распробовать на вкус каждый оттенок боли. И так до тех пор, пока вам не отсекут голову, что произойдет когда еще три оборота провернется.       — Что ты несешь? Что тебе нужно? — глаза Намджуна расширились от ужаса, а по телу прошла фантомная боль, словно лезвия уже начали смыкаться.       — Мне? — красавица даже демонстративно указал на себя рукой. — Мне ничего не нужно. В отличие от некоторых моих… игрушек, я ценю жизнь и смиренно принимаю ее скромные дары. Тут уместнее спросить: что нужно вам?       Намджун непонимающе заморгал, пытаясь уложить в голове смысл этих странных слов.       — Мне нужно, чтобы ты меня освободил, — уверенно ответило чудовище.       — А вот это правильный ответ, — мягко улыбнулся Чимин, — цепляться за жизнь — это всегда правильно! Поэтому я и даю шанс. Вы сможете выжить, если хватит духу пожертвовать собой.       — Что… как это — пожертвовать? — опешил Намджун, окончательно запутавшись.       — Все, что вам нужно знать, я уже сказал. Вы правда не человек, хотя раньше я проверял это только на людях, — задумчиво надул губы Чимин. — Но надеюсь, сработает и будет… красиво. Ну, для меня красиво, конечно же. Не разочаруйте меня, пушистик.       И, хихикнув, Чимин вышел из комнаты. Стоило двери захлопнуться за ним, как, громко громыхая, шестеренка пришла в движение, а по спине Намджуна пополз ледяной холодок.       Паника захлестнула Намджуна с головой. Он отчаянно дергал цепи, но оковы лишь сильнее впивались в плоть. Холодный металл обжигал кожу, напоминая о приближающейся расплате. Комната словно сузилась, давила со всех сторон, а мерное вращение шестеренки отсчитывало последние секунды. Разум лихорадочно искал выход, но натыкался лишь на стену отчаяния.       «Пожертвовать собой» — эти слова эхом отдавались в голове. Что это значит? Как он может спастись, отдав себя? В голове всплывали обрывки воспоминаний, моменты из прошлой жизни, где он, огромный и могущественный, внушал страх одним своим видом. Но сейчас он пленник, беспомощный перед лицом надвигающейся смерти.       Шестеренка продолжала вращаться, время неумолимо убегало. Оборот завершился, цепи медленно, но верно поползли, и первая волна боли пронзила конечности. Намджун закричал, но крик утонул в грохоте механизма. Запустилась вторая шестерня, вращаясь с мучительной медлительностью. Он ощущал, как лезвия неспеша впиваются все глубже и глубже. Боль была сильной, но еще страшнее — осознание неизбежности.       И вдруг, сквозь пелену затуманенного взгляда, он заметил замки на оковах. Обычные защелки, которые легко можно было расстегнуть, будь у него хоть малейшая возможность пошевелить лапой.        «Пожертвовать собой…» — пронеслось в голове мелодичным спокойным голосом. И Намджун понял.       Он собрал всю свою волю в кулак и напряг левую руку, а нынче переднюю лапу. Вопя от боли, он сам принялся насаживать плоть на острые лезвия. В агонии дикой боли он чувствовал, как рвутся сухожилия, обнажая кость. На этом фоне боль от лезвий на других лапах казалась ничтожной.       Время растянулось, и то, что длилось всего минуту, показалось вечностью. В глазах темнело от нестерпимой боли, кровать утопала в потоках крови, но он не сдавался. Он самолично отрывал себе запястье, используя лезвия как оружие, лишь бы выжить.       Жизнь! Только сейчас, на самом краю, когда смерть дышала в затылок, Намджун осознал ее истинную ценность. Не проклятие, а реальная угроза смерти и чудовищная боль вправили принцу мозги.       Ему удалось! Он смог!       Превозмогая боль и слабость от кровопотери, чудовище обрубком конечности принялось открывать защелки. Они поддавались на удивление легко. Чимин не солгал, он действительно дал ему шанс, а не просто садистски убивал.       Последнее, что запомнил Намджун, прежде чем провалиться в беспамятство, — это как он смог освободить от оков шею, и тихий, мягкий голос:       — Ты смог…

°.✩┈┈∘*┈˃̶୨୧˂̶┈*∘┈┈✩.°

      — Из всех — он первый, — задумчиво протянула Пилочка, неотрывно следя, как Чимин колдует над чудовищем.       Парень не ответил, ему было не до разговоров. Он ловко обрабатывал рану Намджуну. Тот и впрямь смог разгадать его загадку, доказать свою неистовую жажду к жизни. И теперь Чимин, как одержимый, пытался помочь ему выжить. Он прижег рваную рану, обработал ее подручными средствами. Даже влил в пасть бессознательного чудовища настойку на травах для восстановления крови, что нашел в аптечке у кухонного очага.       — Чимин, что теперь будет? — не унималась верная подруга, словно тень, неотступно следующая за ним.       — Не мешайся, — отмахнулся Чимин, как от назойливой мухи.       Кукла бы нахмурилась, но на ее маске-лице отсутствовали брови, поэтому Пилочка лишь показательно цокнула языком, сложив руки на груди. Закончив с оказанием помощи, Чимин устало опустился на пол, не обращая внимания на натекшие багровые лужи крови.       — Ну и? — вновь пристала кукла, словно заевшая пластинка.       — Что ну и? Можно подумать, я знаю, что делать! — вскипел Чимин, — ты сама подметила, он первый, кто смог выжить. Понятно, что, придя в себя, он ужас как захочет отомстить. И нам бы в это время оказаться как можно дальше от замка. В идеале — уехать в другую страну. Но сама знаешь, я не могу себе это позволить!       — Так, может, его просто добить? — предложила Пилочка, покосившись на чудовище, что рвано дышал.       — Думай, что говоришь! — Чимин ткнул ее в бок, правда, от этого толчка больно стало только его руке, — я же не маньяк! Он честно справился, а значит, достоин жить. Пошли, нам лучше поспешить.       И, не дав времени на споры, парень встал и зашагал к выходу. Но не успела за ними затвориться до конца дверь, как тёмные, как омуты, глаза чудовища распахнулись — холодные и пронзительные, выдавая, что он давно уже был в сознании.       — Не сбежишь, теперь точно не отпущу, — тихо прошептал Намджун, оскалившись.