Набранный Вами номер не существует

Леденящий сквозняк обжигал босые ступни. Лестница, ведущая в подвал, точно такая же, как Финн помнил: тот же запах, та же темнота. Блэйк спускался, а воздух тяжелел, обволакивая его, словно второй слой одежды. Каждый шаг отдавался эхом, словно биение сердца в тишине. Ритмичным стуком напоминая, как далёк он от реальности. Хорошо, что Финн прибывал во сне. Старая дверь протяжно скрипнула, и Финн шагнул одной ногой в подвал. Ал свернулся на матрасе, голова опущена к ногам. На нём тряпичная бежевая пижама – единственная защита от холода. Кулаки сжаты, а костяшки пальцев побелели, словно тот пытался противостоять чему-то невидимому. Боли, страху, отсутствию источника тепла, способного утешить. — Ал? Финн поймал его бодрствование. Сонная улыбка тронула губы мальчика из прошлого. — Почему на твоём лице отчаянье? — тихий прерывистый смешок эхом летел по помещению. — А теперь странная злоба. Я не заслуживаю столько эмоций. Финн смеялся тоже, хотя это и не смешно. Ал казался ему очаровательным. Какой это по счёту сон с ним? Третий, четвертый? С каждым разом этот паренёк всё милее и милее. Юноша ангельски красив. Судя по тому, что Финн сейчас наблюдал, Алу уже шестнадцать. Его голос почти сломался и обрёл другие нотки. Долго же его держали тогда в подвале.

***

Они сидели молча какое-то время, а потом болтали о школе, о предметах, об увлечениях, о любимых фильмах Ала, которые успели выйти до 1951. Всё это так обыденно. Как будто в подвале ничего не происходило. Ни в 50-ых, ни в 78-ом. Именно так Финн и хотел, чтобы с ним обращались дома. Но он как будто ждал, что вот-вот всё рухнет, в Ал просто сидел рядом, улыбался и поправлял другу кудри, когда те спадали на лоб. Финн обнаружил, что отдавать что-то позитивное всегда полезно. Понял, насколько терапевтическими могли стать разговоры и редкие объятия. Забота о ком-то полезна, Финн впервые за три года позволил себя обнять кому-то. Мальчишке-призраку из своих снов. — …нет, Ал. Это не так работает. — А как тогда? — Огромное расстояние между Солнцем и Землёй означает, что пребывание здесь не приведёт к заметному изменению температуры. Вероятно, дело в разреженной атмосфере. Меньше защиты от ультрафиолетового излучения. Понимаешь? — На самом деле я мало что понял, но было интересно, — его пальцы так нежно коснулись щёки Финна. — Ты умный. Подушечки скользили по подбородку несколько секунд, пока Финн чутка не склонил голову. — Я просто много читал в детстве. Был сраным занудой-всезнайкой. В голосе презрение, словно Блэйк обижен на то, каким маленьким он был раньше. — Значит, мне нравятся зануды-всезнайки. — А ты чем увлекаешься по мимо фильмов и музыки? — Фокусы, — Финн краснел от того, как проницательно Ал смотрел на него. — Может, как-нибудь покажу тебе в будущем. Под звёздным небом. И теперь Финн мечтал о звёздах и прогулках под луной. — Может. Внезапно вопрос Ала прозвучал тонким шёпотом: — Позволишь мне поцеловать тебя? Он спрашивал об этом почти непринуждённо, словно не перегнул палку и не зашёл слишком далеко со своим… любопытством. На лице Блэйка мелькнуло противоречивое выражение, пока он раздумывал. Это всего лишь сон. И он мне нравится. Пускай мой первый поцелуй будет во сне. — Да. Подросток потянулся к голове Блэйка. Каштановые кудри запутались в пальцах Ала, словно плети плюща, обвивающие садовую решётку. — Ты красивый. Наверное, во второй раз в жизни Финн чувствовал себя довольным своей внешностью. Раньше Робин говорил ему, что он красив. После смерти Ареллано никто не делал комплиментов. Девочки-школьницы не в счёт. Ведь им нравилась опасность Блэйка, а внешность, наверное, была приятным дополнением к образу «плохого парня». Приятно просто так привлекать внимание. Случился поцелуй. Столкновение жажды и невинности. Первобытное, необузданное желание Ала и неуклюжая, но искренняя симпатия Финна. Разум Блэйка какое-то время метался между сопротивлением и капитуляцией. Словно мир перевернулся, и гравитация теперь притягивала его. Мысли Блэйка были какими-то медленными, тягучими и вязкими. Словно он изрядно выпил. Словно всё вокруг не настоящее и происходило не с ним. С чужим. Но при этом знакомым. Когда, наконец, удалось надавить руками на грудь Ала и высвободиться, Финн шумно выдохнул. — П-перестань. Мне нечем дышать. Я не привык к… такому. — О, я у тебя первый? — подросток взирал на Финна с жадным интересом, а потом его глаза игриво посмотрели вниз. — Какая ожидаемая реакция на первый поцелуй. Финн опустил голову и заметил, как его собственная эрекция упиралась в штаны. Спокойствие сменилось бурей – неукротимой, хаотичной и беспощадной. Блэйк почувствовал отвращение к своему телу, как будто оно ему не принадлежало. Не обращая внимания на смущение Финна, он осторожно тронул завязочки на пижамных штанах. Мальчик из 80-ых заскулил, морщась, когда Ал намеренно задел бугорок. — Как ощущение? — бормотал юноша из прошлого. — Расстроился, что я остановился? Финн испустил шаткий вздох, когда Ал медленно стянул ткань. Прошло много времени с тех пор, как Блэйк в последний раз мастурбировал. Его мало что возбуждало. Он лучше отметелил бы какого-нибудь задиру ради серотонина, чем потратил бог знает сколько времени на дрочку ради вялого оргазма. Ресницы Финна захлопали, когда он видел ухмылку Ала. Финн сквозь стон повторил просьбу: — П-перестань. Но тот лишь зацепил пальцами последний кусочек одежды, сохранявший скромность Блэйка. Стянул трусы, смакуя беспомощность в карих глазах. Ал начал с головки, медленно дразня её, размазывал жидкость ладонью. Финн слегка приподнял бёдра вверх, наслаждаясь теплом чужой руки. — Если я делаю что-то, — лёгкий поцелуй в шею, чтоб привлечь внимание. — Что тебе не нравится, то скажи. Ал мазал языком по ключице, поднимаясь к уху, сцеловывал солёный запах, наблюдая за проблеском эмоций на лице Финна. Выискивал малейший признак тревоги. Она, несомненно, была, но похоть давила её. Пальцы Ала снова властно потонули в завитках Блэйка. Прекрасные черты лица в сочетании с надрывным нытьём и заикающимися мольбами о продолжении заставляли Ала бороться с собственным оргазмом. Мокрая горячая полоска брызнула на майку Блэйка. — Молодец, Финн! Гордая собой усмешка на мгновение показала белоснежные зубы Ала. То, что произошло – мираж. Мираж, который на миг принёс жар, а затем причинил промозглую боль. Финни провёл несколько минут в углу, пытаясь всё осмыслить. Он обернулся и пристально посмотрел на Ала, надеясь увидеть на лице намёк на искру сожаления. Но в глазах-осколках, что блестели синим инеем, нет стыда. Финна тошнило от осознания, что Ал не влюблён в него и, скорее всего, не знал любви. Непонимание того, как он относился к нему, леденило Финну душу. мерзость Финн так и остался ребёнком. Обиженным, злым ребёнком, который имел право не доверять людям. Но он доверился Алу. Финни впервые за четыре года чувствовал себя маленьким, беззащитным. Зверушкой, над которой поиздевались ради забавы. Мышью, которую подняли за хвост, дабы посмотреть, как та дёргается. мерзость мерзость Пустые стены будто усмехнулись над мальчишкой. Воображение рисовало на них ухмылку серой маски. Ту, с которой Похититель глумился над Финни в первый день. МЕРЗОСТЬ МЕРЗОСТЬ МЕРЗОСТЬ Желчь подступила горлу, и он стиснул зубы. Прижался лбом к коленям, впиваясь пальцами в хлопковую ткань штанов. — Хочешь вколотить меня в матрас? Финн сглотнул подступивший ком, подозревая, к чему Ал вёл. Он казался ему хорошим, ласковым, а не мерзостью со странными наклонностями. Та минутная близость стала развлечением для такого же травмированного ребёнка, как и он сам. Нельзя просто так стать таким неправильным и сломленным. — У тебя с башкой проблемы? — с угрюмым подозрением спросил Финн. — Ну-ну-ну… Тебе же понравился мой фокус с твоей… волшебной палочкой. Я тоже хочу немного магии. Псовдо-таинственно говорил Ал, приближаясь к Финну вприпрыжку, что придало ему сходство с шутом. — Нет! На Финни словно оставили жгучие отпечатки. Ощущение пальцев Ала горело клеймом по всему телу. — Всё в порядке, если тебе это нравится. Это просто игра. Уголки губ мальчика из прошлого многозначительно поднялись. Голову словно горячим ободом сжимало. Внезапно в подвале эхом пронёсся телефонный звонок. Финн встал с пола и медленно направился к телефону. — Не бери трубку. Финн обернулся. Он удивлён, что Ал мог слышать звонок. — Почему? Напускная игривость подростка вдруг испарилась, уступая место задумчивости. — Не хочу слышать голос брата. Мысли бушевали, как волны в водовороте, сталкиваясь друг с другом. Озадаченный Финн всё-таки ответил на звонок. — Алло? — Финни! — от собственного имени, Блэйк непроизвольно втянул голову в плечи. — У меня получилось с тобой связаться. Просыпайся! Слышишь? — К-кто Вы? Тот смутно знакомый голос из телефона вновь принялся тараторить. — Слушай меня очень вним… — Не слушай этого идиота, — Ал рывком отнял трубку у Финна, — привет, братец. Ты немного развлёкся, поиграв в детектива, прежде чем сдох. — Он раздражённо крикнул, от чего подвал породил электрические волны. — Не мешай мне теперь развлекаться! Подросток нервно повесил телефон. Такая резкая перемена испугала Финна. Будто тьма Ала сжималась кольцом вокруг него, желая пробрать холодом до костей. — Ч-что за дела? — Не позволю моему идиоту всё испортить. Думы в голове Финна неслись, переплетаясь, перебивая друг друга. — Твой брат умер? Что-то в его взгляде – тёмном, глубоком и столь знакомом – выбило воздух из лёгких Финна. — Прошу, только не падай в обморок. Уголок рта Ала дёрнулись в усмешке. — Ч-что? Шок столь велик, что даже крик не вырвался. — Я долго ждал момента, чтобы забраться в твои сны. Ты не читал газет, не знал моего имени, не видел моего лица, — Ал сделал паузу, и воздух между ними загустел. — Даже стараться не пришлось. Та же острая челюсть, те же холодные глаза. — Т-ты… — Да, Финни. Он смотрел на юного Похитителя, и его захлестнули эмоции. Много разных, но сильнее всех была злость. — Ненавижу! Мразь! Ал перебил его гадким нарастающим смехом. — Ты сам себя ненавидишь, — глумливо парировал маньяк. — Малолетний алкоголик, который изредка травит себя наркотой. А твои оценки? Уже не те, что были раньше. Как ты собирался помогать Робину с математикой? — Заткнись! Но Ал продолжал свою адскую забаву. — Мозг затуманен, медлителен. Ты отупел, Финни. Как ты собираешься сдавать экзамены? Или хочешь остаться жить в этом пригороде навсегда? Финн прижал ладони к лицу, словно пытаясь унять стыд. Похититель приходил к нему во снах красивым юношей, а не тем взрослым монстром. То, что произошло сейчас в подвале, было унизительно. К Финну пришла та обжигающая ясность. — Ты разрушил мою жизнь! Финн чувствовал себя так, словно сигареты тушили о его кожу. — А ты забрал мою, — выгнув бровь, Ал раскинул руки, — мы с тобой жертвы. — Сердце Финнигана наполнилось ужасом и отвращением. — Всё ещё думаешь, что я при жизни был монстром? Сжавшись, точно пронзённый северным ветром, Финн покачал головой. — Обычные люди не убивают детей. Маньяк ударил подростка по рёбрам, и те зазвенели колючей болью. — Сейчас перед тобой ещё не тот монстр, — садист наклонился к лежачему, скользнул одной рукой в локоны Блэйка, сжал их и слегка оттянул его голову назад, — твой страх – живительная вода для меня. Ты слаб как никогда, Финни, — он гадко оглядел жертву. Будто мальчик животинка, которая за «лакомство» будет выполнять команды. — Я тебя никогда не оставлю. Пора нам с тобой проснуться. Это и обещание, и угроза, и вызов в равной степени. Похититель впился в его скальп ногтями. Сначала совсем легонько, а потом словно желал пролезть в голову. Альберт понимал, что мало удовольствия доставит себе, если убьёт Финни быстро. Стоило рискнуть и продолжить их совместную игру. Когда Финн проснулся, то рёбра заныли, а в голове словно копошились мелкие осколки. Боль напоминала о реальности того кошмара. Тело словно гнули и ломали судороги, сознание мутилось. — Финн! — Возле кровати сидела взволнованная Гвен. — Как ты? Брат хотел посмотреть на неё, но не мог пошевелиться. Он ощущал инородную гниющую массу внутри. Чужую. Что-то безобразное. Затем собственная голова без ведома хозяина повернулась к девочке. — Гвен, — голос Финна тот же, но сам он ничего не произносил. — Я так рад тебя видеть. Это не я. — С тобой всё в порядке? НЕТ. — Да, — сестра грубо притянула проснувшегося к себе. — Ох, легче, сестрёнка, а то сломаешь братика. НЕТ-НЕТ-НЕТ, ГВЕН! ЭТО НЕ Я! ЭТО ОН! ГВЕН! Но никто не слышал крики Финна, запертого глубоко внутри собственного тела. Едва оправившись от одного кошмара, Блэйк погрузился в другой.