Набранный Вами номер не существует

Гвен всё рассказывала и рассказывала как, будучи чем-то вроде медиума- посредника, привязала к себе Макса. Альберт, подрагивающий, как натянутая до предела струна – слушал, а Финни трепыхался на краю сознания. Теперь их общее сердце билось сильнее обычного. Кровь стучала в ушах, горячо разливаясь по каждой жиле. Альберт иногда ёрзал от долгой истории сестрёнки Блэйка. Перебирал в уме мыслимые беды, которые могли грозить ему, если Макс как-то обнаружит его прибывание в теле Финни. Весь этот рассказ располагал к неприятному вороху мыслей. — Финн, всё нормально? Ты как-то никак не реагируешь. Будучи ещё при жизни человеком довольно молчаливым, Ал не сразу заговорил. Призрак-паразит еле разлепил пересохшие губы Финна. — Уверяю тебя, что прибываю в шоке, — Альберт поднёс ладонь ко лбу, пытаясь придумать, как бы по-другому выразиться. — Это… это очередная мистическая хрень, на которую не следует реагировать эмоционально. — Тоже верно. Альберт осторожно без резких движений осмотрелся. В комнате плотно задёрнуты шторы, потому что юный хозяин не переносил яркий свет. Ал встал с кровати, чувствуя лёгкое головокружение и сонливость. Видимых плюсов паразитизма пока не наблюдалось, но он жив. В теле своего убийцы, в его жизни, с другим именем, но жив. Открыв шторы и пустив свет, он вернулся в кровать. Откинувшись на подушку, спросил: — Этот призрак… — любое соприкосновение с воспоминаниями о младшем Шоу вызывало лёгкую мигрень. — Он сейчас тут? Лампочка в комнате замигала, привлекая их внимание. — Одно мигание – да, два – нет. Верно, мистер Шоу? — «лампочка» подтвердила одним миганием слова Гвен. — Раньше он мог только звонить, появляться двигать предметы и исчезать, как любой другой призрак, с которым я сталкивалась, а теперь тут постоянно. Жалко, что ты его не видишь и не слышишь. Может, попробуешь через телеф… — Как его отвязать от тебя? Резкий вопрос повис в воздухе, наряжаясь в неловкое эхо тишины. — Зачем? Он же помог тебе. Нацепив на себя невозмутимость, Альберт продолжил играть роль. — Нет. Он толком ничего не сделал. Я сам победил маньяка. Теперь Гвендолин смотрела колкими очами. — Не обращайте внимание, мистер Шоу. Мой брат просто ведёт себя как мудак, — следующая фраза звучала очень искренне. — С Финном бывает тяжело. Зная не понаслышке о последних двух годах в стенах этого дома, подобная откровенность навеяла ему воспоминания о пагубных привычках Финни. — Удивительно, какая глупость рождается из простой уверенности. Не веди себя как капризный ребёнок с новой игрушкой. Произнесённые мягким тоном слова – пропитаны ядом, а не привычной для сестры Финна агрессией. — Ты спросил на днях, не снятся ли мне другие умершие мальчишки. Если б ты мне всё сначала рассказал, то мы могли бы решить эту проблему вместе. Но ты, как всегда, уходил в себя. Мистер Шоу сообщил вчера, что чувствует тут своего брата уёбка, и попытался достучаться до тебя там, во сне-ловушке Похитителя. — Повторяю, он никак не помог. Прекращай быть справочным бюро для духа чей брат пытался меня изнасиловать, а потом убить. Гвен резко поднялась и стала нервно расхаживать туда-сюда, дабы успокоить нервы. — Знаю, ты никому не доверяешь, но мне можешь довериться? Я была в ярости, когда узнала кто он и как долго следил за нашей семьёй. При жизни он занимался поиском Похитителя, что стало дороже ухода на тот свет. Его стремление помогать идёт от сердца. Лампочка мигнула один раз. Поддерживая слова девочки. — Которое уже не бьётся, — новая пауза – теперь совсем не долгая. — Иногда смерть – лучшее, что можно дать неупококоенной душе. Комнату Блэйка начал покрывать иней цинизма. Видя в глазах девчонки замешательство, Ал довольно цокнул языком. — Тебе походу алкоголь все клетки мозга вымыл. Она оказалась довольно специфичной в общении. При других обстоятельствах подобный характер убил бы любую симпатию. Но Альберту нравилось получать те эмоции, которые вызывала у него младшая Блэйк. — Вот как, — тяжело вздохнув, он напустил на себя слегка скорбный вид. — Я не хотел тебя как-то задева… Гвен перебила его, едва не перейдя на крик. — Ты слышишь, но не слушаешь. Ты не меня задел, идиот, а мистера Шоу, который помогает устранить Похитителя. Вот теперь захотелось наговорить этой шмагадявке множество ругательств, но Похититель сдержался. Вернее, перебил внутренний голос его жертвы. Не тронь её, мразь! Если так надо, если приспичило, то издевайся надо мной. Финни носился внутри сознания, как загнанный в клетке зверь. — Не нужна мне помощь, я уже… — …победил? — сухо заканчивала Гвен. Призрак-паразит махнул рукой. — Расслабься. Он больше не придёт. — Уверен? Ал тёр потные ладони и натянуто улыбался. — Да. И теперь обещаю, что пить брошу и… Резкий взмах ладошки оборвал лже-Финна. — Отец, до твоего похищение, так же говорил. Взгляд «её брата» похолодел, стал менее человечным. Альберт не смог подавить нервную дрожь. Слова сами резанули слух и посчитали нужными задеть далёкое прошлое. — Я не мой отец! — прикрикнул Ал, да так громко и неожиданно, что Гвен вздрогнула, словно у её уха пальнули из ружья. — И никогда им не буду. Поняла? Прекрати! Прекрати! Прекрати! Запертый внутри Финниган отчаянно хотел найти способ взять контроль. Альберт замахнулся, но пощёчину не отвесил ей. Руку остановили в воздухе. Сначала он ужаснулся и подумал, что Финни нашёл лазейку, но нет. То был младшенький братец, судя по хватке на запястье. — Отпусти меня, — но призрак-защитник не послушался юношу. — Гвен, скажи своей невидимой собачонке, чтоб убрала руку. — Мистер Шоу, пожалуйста. Когда Альберта освободили, он схватился за кисть. Помассировав её, виновато глянул на младшую-Блэйк. — Прости меня. Был не прав. — Пока не успокоишься, не подходи ко мне. В последней раз цепляясь глазами, словно острыми иглами, Гвен направилась к себе. — Я в школу. Она встретила это заявление насмешливым фырканьем, уходя за порог. — Ну нихуя себе! Всё-таки на первый урок решил идти? На тебя не похоже. — Хочу учиться. О, и попроси своего духа выйти. Я хочу переодеться. Не успела Блэйк сказать и слова, как Альберт уже хлопнул перед ней дверью. — Ты как? — сочувственно спросил Макс позади Гвен, наблюдая за тем, как горькое чувство поселилось внутри неё и отозвалось болью при выдохе. — Зря он так. Может, если ты меня прогонишь, то… — Нет, — Блэйк отрицательно качала головой. — Не надо. Вы нам нужны. Вы мне нужны. Не верилось, что Гвендолин говорила это родственнику Денверского демона. Макс мысленно обещал себе то, что не смог сделать при жизни. Защитить невинных. Позаботиться о маленькой, но очень храброй девочке. — Я-я тут подумал, хватит тебе «выкать» мне. Зови просто по имени. Гвен подняла на призрака свой взгляд и, соглашаясь, кивнула.

***

Накидывая куртку, Альберт радостно выскользнул на крыльцо. Дуновение осеннего ветра, коснувшееся лица после трёхлетней пустоты, показалось самым ласковым на свете. Словно разбились металлические оковы на его руках и ногах. Он шёл, насвистывая Фрэнка Синатра, и, пританцовывая. Дело, как говорится, в шляпе. По мере того, как росла пропасть между Гвен и Финном, рос и моральный дух Похитителя. Наблюдать, как его план разворачивался, не требуя от особых усилий, было мечтой. По правде говоря, Альберт думал, что это займёт гораздо больше времени, но после этого разговора он видел короткий путь к своей конечной игре. То, что Альберт когда-то считал сложным, стало до смешного простым. Осталось лишь избавиться от призрака брата. — Боже, Финни! Какой отвратительный запах! — из пасти нёсся аромат алкогольной отрыжки вперемешку с горьким табачным дымом. — Ну, мы это исправим. Чтоб ты сдох в моём же теле! Вместе со мной! — Не спеши убиваться. Мы даже не начали веселиться. Я найду способ убить тебя в собственной шкуре. — Ой-ёй, сегодня ты не добр, — от игривого голоса веяло зверством. — Надо это исправить. Так и быть. Сегодня в школу не пойдём. Колокольчик над дверью звякнул, когда гость открыл её, войдя в немноголюдный ресторан. Посмотрев, как почти все посетители, подняли на него головы, Альберт понял, что, возможно, зря выбрал место с вывеской «Лучшие блинчики в городе!». Пожилая женщина в пастельно-желтом фартуке и с заколотыми седыми волосами поприветствовала юношу. Взгляд Ала притянули свежеиспечённые булки. Ещё горячие, только вытащили из печи, и аромат щекотал нос. Впервые за три года. Ты чё задумал, старый мудила? Пекарь отвлёкся, ставя партию булочек. И все официантки заняты. Мне жить ещё в Денвере. Альберт ухмыльнулся с азартом и решился на опасный шаг. Схватив две, бросился бежать, пряча свой клад за пазухой. Обогнув ресторанчик, он оглянулся. Судьба решила сжалиться, позволить уйти незамеченным. Никто не ринулся вслед и не бранился. Он бежал дальше по переулку, где немноголюдно, где большинство почти не обращало внимания на него. Тяжесть постепенно давила на худые плечи, боль эхом отдавалась почти в каждой мышце, голова шла кругом, казалось, что переулок вращался перед глазами. — Кошмар! — согнувшись с глухим стоном он сел на корточки, успокаивая сбившееся дыхание. — Ты на физкультуру вообще не ходишь? А ты можешь пойти нахуй. Устроит? — Ха-ха-ха, ты словно животное, которое сбила машина и оно медленно умирает на обочине. Фух! Тело твоё пиздец как загажено, я перед смертью так хуёво себя не чувствовал, а мне было сорок восемь, Финни. Сорок восемь, а не шестнадцать. По крайней мере, я не ошибся, назвав тебя старым. Закатив глаза, Альберт принялся с жадностью уминать первую за столь долгое время еду. Хлебобулочное изделие казалось пищей богов. На небе весели бурые тучи, переполненные тяжёлой влагой. Конец октября всегда холодный. — Финн? Альберт повернулся на незнакомый голос и удивился, когда увидел… Робина, приближающегося по тротуару. Осознав, что вязнет в воспоминаниях о его убийстве, он вернулся в реальность. Наверное, смуглый мексикашка – брат Робина, а не галлюцинация. Паразит без церемоний порылся в памяти Финна и вспомнил имя этого милого мальчишки. В моих мозгах можно ковыряться, а в своем меня пустить – хрен. — Hola, Эрни! — Hola, Финн! — Ареллано прочистил горло, очевидно, ожидая продолжение разговора, но решился начать первым. — Что делаешь? Почему не в школе? — Булочки украл. Сижу и ем. Хочешь вторую? Эрни показалось, что с Финном что-то не то. Блэйк всегда хаотичный, резкий, неряшливый, от него пахло дымом, алкоголем, печалью и порой агрессией. Видеть Финна с глупой улыбкой на корточках и с булочкой в руках – странно. Эрнесто покачал головой, пытаясь отогнать эти мысли. — Нет, спасибо. Не хотел тебя беспокоить. Школьник уже собирался уходить, как его остановили, ответом с набитым ртом. — Фы мефя не феспакоиф. — Что? Альберт проглотил кусок и повторил: — Ты меня не беспокоишь. Взгляд Эрни, точно притянутый, вернулся к «Финну». — Я думал, что ты не хочешь меня видеть. Светло-карие глаза юноши прищуренны, а уголки рта изогнуты, как у хищника, подражающего человеку. Альберт, отряхиваясь от крошек, встал, наблюдая за Ареллано, словно испытывая того. Его рука скользнула вниз, коснувшись латиноса. — С чего ты решил? Губы призрака слегка изогнулись в полуухмылке, полуподдразнивании. Не тронь его, педофил сраный! Финн внутри чувствовал, как гнев поедал его, но мальчишка не мог ничего поделать. — Так показалось, — под пристальным взглядом, Эрни вздрогнул, а губы задрожали. — Т-ты же не хочешь гулять со мной и с Гвен. — А ты позови только меня, — шептал Ал, наклоняясь ближе. — Почему дрожишь? Холодно? Убери свои руки! Но руки под контролем другого хозяина. Ладонь опустилась ниже, осторожно, проводя по поясу брюк смуглого подростка. Ареллано отскочил, как ошпаренный, поправляя очки. — Я-я… — сорванным шепотом заикался Эрнесто, — я, пожалуй, пойду. Эрнесто схватили за запястье, не давая возможности убежать. Альберт перегнул палку, слегка разогнался в первый же день. Не похоже на продуманный план. Стоило всё исправить и отогнать подозрения. — Это шутка, — Ал нарочито подбадривающе улыбнулся, — а насчёт гулянок, то ты слишком хорош для такого, как я, — Эрнесто уже не пятился, но и спокойствия на его лице не наблюдалось. — Я тот ещё проказник. Пью, курю, матом ругаюсь. Но я рад, что ты дружишь с Гвен. Кстати, а почему ты не в школе? — М-мистер Эриксон дал мне задание по биологии, — смуглолицый сглотнул застывший ком в горле. — Классифицировать собранные растения по группам: древесные, кустарниковые, травянистые, мхи и лишайники. — И ты идёшь собирать травки? Эрнесто быстро закивал. — Я пойду? Мальчишку выпустили. Пока Эрни удалялся, в его глазах смешались паника и облегчение. — Пока-пока. Крикнул ему вслед псевдо-Блэйк, и, утратив к мальчику интерес, побрёл в другое направление.

***

Гравий хрустел под ногами, пока он шёл по знакомым местам. Альберт миновал мост, ступил на еле протоптанную тропу. Поднеся ладонь к уху, слышал, как шумела река. — Пришли. Лес тут почти дикий, но главное тихий. Его как будто охватывало полузабытое чувство радости и умиротворения. Альберт бросил камушек. Он булькнул, и на звук прилетели утки, думая, что человек дал еду. — Всегда работает! — радостно воскликнул он. — Вам хлеба дать, попрошайки? Да? Один самец взирал на юношу с камня, а остальные крякали в воде. Тот хитрый селезень перелетел с камня на берег, впиваясь перепончатыми лапками в гравий. Альберт достал из кармана украденную булочку, размельчил мякиши и покидал их животным. Три утки, нервно встряхнув перьями, стали яростно делить между собой хлеб, чем вызвали улыбки у них двоих. Надо же. Такой урод, как ты, сентиментален к животным. Мгновенно утратив интерес к птицам, Альберт уставился в отражении водной глади и ответил ему: — Сейчас перед тобой не монстр. Спорное заявление. Шум реки, мчавшейся по каменистому руслу, успокаивал. — Мы с Максом на этой речке всегда кормили уток. В воздухе пахло долгожданной свободой. Хотелось замереть и сидеть тут долго-долго. Знакомые скалы, тенистая сосновая роща напоминали о минувших днях, о беспечном детском веселье. Вдруг Финн тоже почувствовал чужую ностальгию. Наверное, Ал разрешил. С братом поговорить ты не хочешь? С нескрываемой иронией спросил подросток. Всё это волшебство теперь исчезало. — Не хочу. Альберт всего на секунду забыл, что он сгусток похоти и гнева, который зацепился за Финни, за его память. Обрывок души, который ушёл в ад, а затем вернулся, потому что злость кипела, растапливая лёд. Ха-ха. Тебя ненавидит даже родной брат. Не вопрос. Глумливая констатация. — Ты мне Америку не открыл, — сухо отрезал маньяк. — Давай лучше поиграем. Похотливая тварь наклонилась над водой, чтоб лучше видеть отражение, и начала водить рукой по ремню. Неожиданно кожа Финна вспомнила недавние прикосновения Альберта в том сне. Сердце зачастило. — О, ты всё помнишь, мой проказник? Как мило. Похититель стал расстёгивать ширинку и стягивать чуть грязные от земли джинсы. Затем пальцы забрались под трусы, играясь с лобковыми волосами. Финн всё ощущал: свою ладонь, собственное отвращение, их общее возбуждение, прилив крови к паху, а потом запутанный клубок противоречивых чувств. — Мне нравится, как ты делаешь вид, что не хочешь играть. Игнорирование – это своего рода прелюдия, — Альберт неторопливо спускался ниже. Когда он обхватил член, то громко задышал, давая своим стонам вырываться. — Вспоминаю наш поцелуй во сне. Я у тебя первый. Знаю, что первый. Финни пытался отвести взгляд от воды, но не мог ничего сделать. Только мысленно сражаться с ним. А я знаю, что тебя драли в жопу, как шлюху. Ал ухмыльнулся, а затем ускорился, и горячая волна прокатилась по новому телу, оседая внизу живота. — Тебя сейчас можно спутать с вампиром или… с привидением. Но ты очень красив. Когда-нибудь передёргивал на самого себя? — большой палец размазывал предэякулят, натирая уздечку. — Я смотрю на твоё бледное личико, путаюсь в твоих волосах, говорю твоим голосом и понимаю, что в раю. Ты жалкий уёбок, что стоит на коленях, оперевшись одной рукой, и дрочит, как заднеприводный. Причём в моём, сука, теле! — Ты получаешь кайф сейчас. Я чувствую это, — кулак скользил вверх-вниз, а липкие звуки заполняли тишину, когда маньяк-призрак не бормотал похабщину. — Нам хорошо вместе. Я рад. Во тебя прорвало… Пидорас ебливый. В этом тощем и чувствительном тельце Похититель реагировал как подросток на первую ласку. Хотя, это же тело невинного подростка. — Никто не отправит тебя прямиком к звёздам, кроме меня, Финни. О, ты, блять, постарался! Ты давно у меня под кожей мерзким клеймом. Финн не мог контролировать ситуацию, не мог дать отпор, не мог заставить своё тело реагировать иначе на мастурбацию. Хотелось упасть в обморок, как раньше, и ничего не чувствовать. — Всё в порядке, если тебе это нравится. Да заканчивай уже! Тонкие пальцы чуть сжали член. Ещё пару движений и они излились на берег реки. Альберт победно смеялся, поправляя влажные кудри, а Блэйк продолжил блуждать в тюрьме собственного разума, не зная как и где отыскать ключ от кандалов.