Набранный Вами номер не существует

Сегодня ночью Гвен не говорила с Максом о школе, не жаловалась на девочек, которых терпеть не могла, не материала учителей, которые задавали много домашки. Сегодня они исследовали темы призраков и перехода между мирами, предлагая разные взгляды на «вселение» в потустороннее. Улица за окном тихонько шуршала изредка проезжающими тачками. Гвен ела пиццу. Дешёвую, жирную, неровно нарезанную. Такую Теренс всегда покупал в магазине на углу, когда слишком уставал, чтобы готовить. Даже жаль, что она не могла поделиться ею с Максом. — Если я вселюсь в твоё тело, то, наверное, мы найдём Финна быстрее. Я правильно понял? Макс, изображая жестами процесс переход, одарил её одной из своих глупых, но лучезарных улыбок. — По крайней мере в книге так говорится. Готов? А то вся эта дребедень меня заебала, и глаза плывут. — Но ты будешь чувствовать всё то, что я чувствую. А мысли мои читать сможешь? Блэйк закатила глаза, убирая оккультную книгу в сторону. — А там прям интересное есть? Призрак слегка обидчиво усмехнулся её сарказму. — Ну, ты б хотела, чтоб у тебя в башке рылись? Она ответила без секунды промедления: — В данной ситуации мне было б абсолютно похуй. Готов или нет? Шоу хмыкнул, сделал глубокий вдох, затем медленно выдохнул, как бы говоря: «готов ко всему». — Поскольку я привязан к тебе, то ты легко можешь заставить меня… подключиться к твоему мозгу? Как там было? Синхронизация… Гвен тут же нашла нужную страницу и прочитала ему вслух название главы: — «Синхронизация с вибрацией духа». Если я смогла лёгко связаться с тобой через телефон и вытащить твою проекцию души в мир божий, то смогу и зайти в гости в ваш дивный мир неупококоенных. Произнесла Гвен, морща нос. Учитывая её неистовость, ум и упорство, можно понять, что настроена сестра Финна серьёзней некуда. Макс приоткрыл рот, собираясь задать очередной вопрос, но тут же понял, что лишь зря оттягивал момент икс. — Информативно. Ты реально настолько сильна или просто самоуверенна? — Моя «самоуверенность» – причина по которой ты тусуешься не на том свете, а здесь со мной. Тебе своей не достаёт? Уязвлённый Макс слегка подскочил на месте и отрицательно замахал руками. — У меня же нет никаких сверхспособностей, чтобы защитить тебя там. Однако драться я умею. — Он прищурился. От собственных слов отдавало неуверенностью. — Ага, с папиными кружками на кухне. —Они синхронно засмеялись. Смеялись так, будто им не нужно влезть в голову призрак маньяка на том свете и филигранно вытащить нужное. Вытащить Финна. — Когда ты там сидел, то был один? И что ты чувствовал? Дух продолжил улыбаться, хотя Гвен готова биться об заклад, что улыбка его теперь стала натянутой. — Один. Практически ничего не чувствовал. Хотя, иногда было жарко. Но когда холод, то… то ты будто попадаешь в худшее место на свете. Плечи Макса распрямились, а чёрные глаза стали пронзительней. — Нам пора. Не отнимая от неё взгляда, Шоу положил ладонь на плечо девочки. Медиум теперь без спешки стремилась синхронизироваться с его вибрацией. Интуитивно создавала ментальный мост, дабы следовать по тому неизведанному миру, позволяя эмоциям Макса пройти через себя. — Я ничего не чувствую. А ты? Нетерпеливость Макса ей сильно мешала. Между бровями Гвен собиралась складка. — Тихо! Тонкая морщина теперь легла и на переносицу Макса. — Подожди-подожди. Он отстранился, шагнув назад. — Боишься? Мужчина нервно объяснил своё поведение: — Просто, нельзя же вот так впопыхах. Дай немного времени. В каком-то смысле он трус и особенно перед неизвестным. Шоу хотел бы сказать Гвен это внятно перед тем, как она, возможно, прочтёт его мысли на той стороне, но волнение отняло способность говорить. Взгляд Гвендолин стал острым. Она изучала вытянутое лицо напротив, пытаясь решить, стоит ли им сейчас продолжать. — Ты точно готов? Повисла долгая пауза. Через секунд десять широкая ладонь вновь легла на плечо Блэйк. — Если получится найти Альберта, то держимся вместе. Ясно? — Ясно. Блэйк, взглянув на него в мире живых в последний раз, снова закрыла глаза. Сердце стало разгонять кровь, колотясь с невообразимой скоростью, сбивая дыхание, отдавая своим биением в уши. На какой-то миг её будто затолкнули в пространство, которое не могло уместить хрупкое тело, но после стало легче. Мир, что прятался во мраке, был спасительной тенью для мёртвых. Неупококоенных. Но Гвен сосредоточилась и ощутила резкий колючий холод. Тело налилось тяжестью, а босые ноги словно приросли к мёрзлой земле. Когда она подняла веки, то видела как из её рта летел тёплый пар. Ветер хлестал лицо, а краски поблекли, поскольку их замело снегом. — Те, кто думают, что привидения не мёрзнут, никогда не были в нашей шкуре, — зябко ёжась и стуча зубами, Макс обнял себя за плечи. — Бррр! Ненавижу, блять, зиму! Вьюга ревела, словно разъярённый зверь. Блэйк опять сконцентрировалась, поняла, что они тут не одни. — Я чувствую мёртвых, — человек и дух повернули головы и увидели дом. Дом Похитителя. Эту обитель поглощённых судеб, которая выглядела иначе. Без запустения. — Чувствую там. Медиум изо всех сил старалась не думать, о том, что там, возможно, маньяк с разумом её брата. Надо оставаться эмоционально отстранённой. Вдруг позади них раздались хрустящие от снега шаги. Макс обернулся и, дёрнувшись, отступил назад. Словно лицезрел… призрака. — Ч-чёрт! Громадный лысый мужчина в бежевой куртке напевал Фрэнка Синатра. Голос у него глухой, низкий, а румяное от излишней выпивки лицо походило на свиное. Пьяница даже не глянул на них двоих, лишь вразвалочку приближался к злополучному дому. Гвен заметила странное поведение компаньона. У Макса росла неконтролируемая паника вкупе со злостью. Картинка вокруг них двоих слегка расплывалась. Блэйк чувствовала, как контроль ускользал от неё. Их могло вот-вот выбросить обратно. Вибрации низкие, хаотичные. Нужно его отвлечь. — Что такое? Расскажи мне. Не молчи. Пока Шоу смотрел на входящего в дом мужчину, глаза его слезились. Пытаясь собрать мысли в слова, дух заговорил: — П-прошлое, — зубы его застучали чаще, противно клацая. Он шагнул вперёд, и улица с домом перестали утекать в снежном молоке. — Это место – мой личный ад что-ли? Пока паника неторопливо отступала от её друга, любопытство заставило Блэйк приблизиться. Окна не как в 1981, не заколочены, краска не выцвела от непогоды и времени. Внутри нет расколотой мебели, толстых слоёв пыли и следов вандализма. Там очертания троих людей, но из-за метели видимость плохая. Как только Гвен дёрнула за ручку, та безропотно поддалась. Дверь оказалась незапертой, и гостья переступила через скрипучий порог. Она на мгновение застопорилась, словно в чём-то неуверенна, но практически сразу взяла себя в руки. Блэйк вошла в гостиную, где играла мелодия. Тихий печальный вальс. Музыка грустная, но в то же время успокаивающая. Двое мальчишек и тот здоровяк не обернулись на звук закрываемой двери. Волосы мальчика чёрные, как вороново крыло, а большие карие глаза выражали терпеливую грусть. Радом с ним сидел светловолосый юноша. Красивый, с правильными чертами, омрачёнными выражением глубочайшего уныния. Паренькам на вид восемь и шестнадцать. Судя по всему, их глава семейства погружён в полусонную пьяную задумчивость. Блэйк могла понять, что братьев так печалило. Они вели себя тихо, затравлено, совсем не разговаривали. Прям как она с Финни, когда пьяный Теренс был в дурном настроении. Входная дверь за Гвен протяжно заскрипела, и Шоу встал в проёме, создавая сквозняк. — Это ты? Почти шёпотом спросила медиум, показывая на чернобрового мальчонку. Макс кивнул и громко хлопнул старенькой дверью. Со жгучей ненавистью, будто назло. Тихо приблизившись к стеллажам гостиной, призрак вёл по ним пальцами. Гвендолин смотрела за тем, как его рука тряслась, но уже не от холода. Ладонь встретила чёрно-белую фотографию папы с войны. Лицо Макса теперь ничего не выражало. Блэйк поняла, что это напускное равнодушие стоило ему усилий, дабы не рушить связь, поиски Финна, любые зацепки в этой мерзкой иллюзии, которую построил Похититель. Хотя, возможно, они забрались в его голову и гуляли по воспоминаниям Альберта. — Макс! Пьяный отец ребят проснулся. Младший, спрыгнув с дивана, подошёл к нему. Заметив, как сын склонил голову и понурил плечи, мужчина ухмыльнулся. Потом зажёг сигарету и сел поудобнее, закинув лодыжку правой ноги на колено левой. — Идиот медлительный, ты опять хлопаешь дверьми? Взрослого Макса ледяной рукой стиснул страх. — Н-нет, — мальчик немного стушевался под грозным взглядом, но от своего не отступил. — Я не хлопал. — Значит, Альберт хлопнул? Да, Альберт? — с губ их старика сорвался смешок и, поведя головой, он сжал челюсть в сдерживающем самого себя жесте. — Ты нарочно меня раздражаешь? Юный Ал не долго обдумывал ответ: — Мы тут сидим полчаса без движения. Ты припёрся и начал шуметь. — Так это я виноват? Гвен щурилась на хозяина дома с презрением. — Я хлопнул. — Тихо сказал мальчик Вопреки всем ожиданиям удара, мужчина не делал ровным счётом ничего. Но мальчик напряжён. Его взгляд метался между дверью, отцом, каждым скрытым или тёмным углом. — Гвен, закрой глаза, — призрак встал сзади Блэйк, стиснув её рукав. Тонкую ткань пижамы держал с такой силой, будто девчушка вот-вот провалится сквозь пол. — П-пожалуйста, отвернись. Но Блэйк не слушалась. Предугадав, что последует дальше, она шагнула вперёд, для защиты ребёнка, но было поздно. Глава семейства ударил наотмашь младшего сына. Рефлекторно, взрослый Макс прижал руку к уголку рта. Фантомная боль. Он, спустя столько лет, всё ещё чувствовал жжение от кольца и вкус крови. Подросток яростно схватил отцовскую руку и тоже получил пощёчину. Рассудок в том мужчине померк, уступив место какому-то холодному безумию. Он принялся заносить кулак на Альберта. Когда Гвен обернулась, то схватила друга за руку. Макс вздрогнул, словно Блэйк собиралась делать ему больно. Он изо всех сил старался устоять перед соблазном развернуться, схватиться за дверную ручку и сбежать. — Папа, не надо! Не надо! Выкрики маленького Макса сотрясали гостиную. Мужчина выхватил из штанов ремень и принялся хлестать Альберта. Сын кричал, поднимал руки, пытался закрыть голову, однако удары сыпались градом, и он упал на пол. — Урод! — рычал глава семейства. — Пошёл в подвал! Комната стала плыть перед их глазами, и спустя секунды Гвен и Макс очутились в подвале. В нос ей сразу ударила сырость. Бетонный пол, холодный настолько, что пробирал до костей. Доносилась музыка наверху и гул старого холодильника, который слышен через вентиляцию. Единственная лампочка над головой противно жужжала. — Д-декабрь 51-го. Отец избил Альберта сильнее прежнего, — голос Макса ровный, почти без сочувствия. — Он лежал тут два дня. Отец ночью ходил к нему. Альберт нерешительно снимал рубашку, обнажая многочисленные раны на спине от ударов пряжки. На руках и на шее вздувались свежие рубцы, которые ложились на старые шрамы. Осознание вызывало у Гвен тошноту. Девочка знала, как больно получить ремнём от родного отца. Да, она хотела, чтобы Денверский демон заплатил за каждую замученную душу, за каждую пролитую кровь, но сейчас его по-человечески жаль. Юноша поднялся с комковатого матраса и сел на корточки у стены, молча подперев кулаком голову. Холодные глаза ярко засверкали в тени. — Ваш отец только бил его? — собственный разум Гвен, как назло, не хотел молчать. Она посмотрела на Макса с сочувствием, однако голос оставался серьёзным. — Или? Сквозь её жалость слышался страх, и это прошибло Макса сильнее любого удара, который нанёс когда-либо отец. Настоящий ужас тихий и жил лишь в памяти, в сожалении. — Т-те «наказания». Каждый раз, когда Ал не слушался и выходил наверх без его ведома… — Макс заплакал. Печаль да стыд внутри заострились, превратились в злобу на самого себя. Голова Блэйк заболела, а мысли духа мчались, словно камешки в консервной банке. Она их толком не слышала. Шоу вновь затороторил: — Ал звал маму, хотел, чтобы пришли на помощь, а я не мог ничего сделать. Не мог! Если ничего не делать, то тебя не за что наказывать. Но если… В подвале раздался звонок. Словно нарочно желая мрачным воспоминаниям пролезть глубже. Альберт неторопливо шёл к чёрному телефону. — Он, как и я с Финном, слышал мёртвых? Вытирая рукавом слёзы, Макс нехотя ответил: — Отец хотел даже сдать его в дурку. Подвал медленно превращался в туман. Тонул в снежном молоке метели, пока двое не оказались на белом покрывале денверской улице. Прозрачный пар вновь заструился изо рта Гвендолин. Холодно. Две тени впереди сквозь летящий снег дрались. Кровь, брызнувшая на мгновение в тумане метели, столь яркая на фоне зимнего ковра. — Что происходит? В голосе её опять страх, но медиум вспомнила, что не должна поддаваться на манипуляции страхом или гневом, чтобы не быть втянутой в низкие вибрации. — Стой, Гвен! — на белой поверхности виднелись алые пятна. — Не ходи туда! Макс пытался схватить её за руку, но Блэйк уже бежала вперёд. Под слоем свежего снега угадывалось тело – жуткое свидетельство произошедшего. Тьма, из которой состоял юный Альберт, наконец взбунтовалась против хозяина. Вырвалась и пролила кровь. Далеко не невинную, но родную. Через минуту метель полностью спрятала красный снег и труп того пьяницы. Девчонка побежала обратно, скользя по обледенелой поверхности. Впереди, сквозь пелену, она видела силуэты. — Макс? Она нашла его сидящего в снегу, дрожащего от холода. А над ним навис Похититель. — Это сон! Это сон! Это сон! — вопил Макс, будто, если он повторит много раз, брат растворится и он вернётся в мир живых с Гвен. — Да, Макс, — кричал старший. — Это сон. Твой сон. Голос окутывал младшего Шоу, как когда-то рука Ала обнимала его. Твёрдо, неотвратимо, с болью. — Что ты сделал с Финни? Но денверский демон не ответил на вопрос младшего и продолжил свою адскую забаву. — Хорошо, что папаша гниёт в аду! Хорошо, что твой разум помнит всё! — орал Похититель, перебивая вьюгу. — Ты никогда не смог бы убить его! Ты идиот! Блэйк подошла сзади и ударила Ала по рёбрам. Эта мразь лишь усмехнулась и повернулась всем корпусом к ней. Под оскалом серой маски нижней части лица не видно. Она не испугалась и яростно схватила маньяка за рубашку. — Где мой брат? — выдохнула девчонка прерывистым вскриком, вырывающимся из сухого и першащего горла. — Где?! Взгляд Похитителя проходился холодом по коже Блэйк. В голубых глазах распростëрлась тьма. Его волосы, влажные от снега, свисали по бокам. — Защитница, — маньяк наклонил голову, в голосе слышалось притворное восхищение. Ал раскинул руки в стороны. — Твой братик дома. А потом… Альберт исчез. Прямо в руках девчушки. Блэйк, тяжело дыша, осела на снег. Кровь застыла в жилах, а сердце на несколько секунд будто перестало биться. Голова её кружилась и кружилась сильно. — Ал позволял отцу делать всё, что тот хотел, лишь бы он не трогал меня, — Макс зарылся руками в свои чёрные волосы, — Ал сказал тогда копам, что один из собутыльников нашёл отца с проломленной башкой, — страх так и не исчез. Он просто обосновался в разных местах разума Макса. — Сказал, что убьёт меня, если я скажу правду. Мне было одиннадцать, ему девятнадцать. Душу её больше не топили жажда мести и ненависть. Гвендолин подползла к призраку. — Они больше не ударят тебя, Макс. Не сделают больно. Теперь горячие слёзы Гвен тихо покатилась одна за другой. — Мы кремировали его. Отец не хотел бы, но так дешевле. Отец пил, Ал выкуривал целую пачку сигарет каждые два дня, а я нюхал кокаин. Я знаю, какого это быть зависимым. Каждый раз, когда Финни чувствовал себя паршиво, то я звонил. Хотел сказать, что он не один, но твой брат просто не слышал. А трубку в один день сняла ты. Мне казалось, что мог помочь через тебя. Гвендолин наблюдала, как другу становилось всё больнее и больнее выдерживать собственную пытку под названием «чувство вины». — Макс, ты ничего не сдела… — Вот именно! Правильно меня всегда обзывали: «идиот». Что-то заставляло меня постоянно оглядываться через плечо, выискивая глазами монстра. Интуиция, наверное. Я мог бы столько всего сделать, а я ничего не сделал. Ничего! Дети лежали там в подвале, умирали у меня под носом, а такой идиот как я их не нашёл! Он уже не сражался с дрожью, которая судорогами пробегала по его телу. — Ты очень помог мне с Финном. Мир вокруг расплывался, их могло вот-вот выбросить обратно. — Нет, это ты всё, а я… Шоу замотал головой, будто ребёнок, не желавший принимать правду. Он внушил себе, что если бы не умолял отца остановиться, то, может, глава семейства был снисходительнее к старшему брату. Внушил себе, что в шесть, в семь, в восемь лет смог бы противостоять взрослому человеку. Внушил себе, что в одиннадцать мог остановить брата от убийства отца. Пережитое требовало выхода, но травма въелась и не собиралась уходить. Гвен захотелось погрузиться пальцами в собственную кожу, выскоблить из себя всё тошнотворное, инородное. — Ты звонил, когда мне было плохо, в конце концов, ты помог найти мои ботинки. Я больше не буду тебя заставлять проходить через это. Слышишь? Я сама теперь. Она влезла в его голову, дабы развеять удушающий белый туман кошмара. Блэйк крепко обняла плачущего. — Нет. Мы должны убить Ала. Не отговаривай меня, это мне не поможет. Напряжение так и не исчезло полностью, но теперь между ними царило молчаливое понимание. Когда мир уже трещал по швам, пришло время возвращаться. Они, как и вначале, положили руки на плечи друг друга и закрыли влажные от слёз глаза.