Вечность на перекрёстке

      Античный город шумел: базар гудел голосами торговцев, пахло вином, дымом и горячим хлебом. Но за городской стеной, на пустынной дороге, стояла иная стоянка. Несколько колесниц, запряжённых чёрными конями, неподвижно ждали. Их не видел никто из живых. Только души и те, кому позволено. На каждой колеснице был вырезан знак — круг, разделённый на сектора, словно колесо сансары.       Юнги остановился перед ними. Он не задавал вопросов, будто всегда знал, что должен быть здесь.       Из тени вышел мужчина в тёмном плаще. Его лицо было безликим, словно стёртым, а голос ровным и чужим.       — Добро пожаловать в UnrTax, – произнёс он. — Ты жнец. Отныне твоя задача — провожать души в последний путь.       Он протянул свиток. На пергаменте мерцали строки, словно написанные огнём.       — Прочти и запомни. Нарушишь — будешь подвержен суду. Исполнишь — и после ста тысяч душ тебе будет позволено вернуться в колесо перерождения.       Голос звучал так, словно говорил не один, а сразу тысячи голосов, и оттого слова впечатывались в сознание.       — Жнец никогда не выходит из колесницы.       — Клиент (душа) не может покинуть транспорт до конца пути.       — Душа не имеет выбора. Её ждёт только последний путь.       — Единственное право души — попросить о последней встрече: увидеть одно место или одного человека.       — Жнец обязан исполнить просьбу, но только в одностороннем порядке: душа видит, живые нет.       — Жнец может остановиться только ради исполнения просьбы.       — Жнец обладает силой удерживать клиента. Сосредоточься и воля души будет подавлена, чтобы она дошла до конца.       — Жнец не знает конечного пункта, но, сосредоточившись, всегда достигает его.       — Жнец молчалив. У него нет души и эмоций, он не реагирует на слова клиентов.       — Запрещено проявлять участие.       Мужчина протянул Юнги свиток.       — Подпиши.       Тот провёл пальцем по строке и символы вспыхнули и исчезли. Контракт был заключён.

***

      Колесница сама подалась вперёд. Юнги почувствовал зов. Потянув поводья, он переместился к дому, где его ждал первый пассажир. Душа смотрела на него с мольбой. Её мука была столь великой, что жнец лишь на мгновение дрогнул и в его лице мелькнуло сочувствие.       Наблюдавший за уходом своего умершего подопечного Чонгук — тёмный ангел, чьи крылья мерцали в полумраке, испытующе посмотрел на Юнги.       — Ты странный, –задумчиво сказал он. — Первый раз вижу жнеца с эмоциями.       Юнги не ответил, но его пальцы дрогнули на поводьях.       — Запомни, – добавил Чонгук. — Ты не должен вмешиваться. Ты проводник, не утешитель.       Душа рядом всхлипнула:       — Могу я увидеть сына?       Юнги закрыл глаза, сосредоточился. Колесница сама повернула в переулок. Там, в свете факела, мальчик играл с собакой. Душа протянула руки, но не смогла коснуться. Она рыдала, а Юнги оставался каменным. Лишь его сила мягко удержала её, помогая пройти путь до конца.

***

      Город стихал. Солнце клонилось к закату, и площадь пустела. Юнги остановил колесницу в тени кипарисов, рядом с мраморным фонтаном. Вода стекала тонкими струями, и её звук был единственным, что нарушало тишину. Он не знал, почему именно сюда его тянет после каждой поездки. Но здесь он ощущал странный покой, будто время замедлялось.       Он сел на каменную скамью, прикрыл глаза.       Именно тогда он увидел его.       Сначала, лишь смазанный силуэт. Тень, которая не имела лица. Она мелькала, как отблеск в воде, но Юнги был уверен, что это один человек.       Потом — фигура. Парень в лёгкой тунике, с маленькими, аккуратными пальчиками и длинной шеей. Черты лица были размыты, но губы, такие пухлые, очерченные, будто спелые ягоды.       Юнги резко открыл глаза. Перед ним был только фонтан. Но сердце билось быстрее, чем должно. Он не знал, что оно может так биться, ведь оно давно должно было молчать.       Видения продолжали приходить, путая мысли и пугая своим постоянством. Они будто прорывались сквозь трещину в его сущности. Деталей становилось всё больше. Теперь он знал его смех: лёгкий, звонкий, будто отголосок праздника. Улыбка пухлых губ завораживала. А в одном из видений он увидел сильный торс, полуобнажённый, освещённый огнём костра.       Тогда он снова очнулся у фонтана, сжимая ладонями колени.       «Кто он?» – впервые мелькнула мысль, а дрожь пронеслась по телу.

***

      День был шумным. На площади собирались люди: кто-то спорил о ценах на зерно, кто-то слушал уличного музыканта. Юнги сидел в своей колеснице, ожидая следующего пассажира. Для живых он был невидим, но существа, что бродили в толпе, иногда бросали на него тревожные взгляды.       И вдруг он почувствовал это — дрожь в груди, будто сердце вспомнило то, чего разум не знал. Его взгляд сам собой выхватил фигуру в толпе. Парень. В лёгкой одежде, с открытой шеей и мягкой походкой. Он стоял, словно случайный прохожий, но смотрел прямо на Юнги. Слишком прямо.       Их взгляды встретились.       На миг шум площади стих. Всё вокруг стало размытым, кроме этих глаз и лёгкой улыбки.       Юнги моргнул — и фигура исчезла. Толпа сомкнулась, и он остался один.       «Кто он?» — снова мелькнула мысль. Но теперь она была острее, чем прежде.

***

      Толпа гудела, словно море. На помосте готовили приговорённого к казни, и воздух был густ от страха и ожидания.       Юнги подъехал на своей колеснице, когда душа уже отделилась от тела. Будущий пассажир дрожал, готовый к последнему пути. А рядом с ним стоял Чонгук. Тёмные крылья ангела были сложены, взгляд сосредоточен и мягок. Он наблюдал за своим умершим подопечным.       Неожиданно Юнги заметил его — парня из своих видений.       В толпе, среди живых, стоял он. Всё с той же мягкой улыбкой и глазами, которые смотрели прямо на жнеца. В этот раз лицо было ясно: пухлые губы, светлая кожа, лёгкая насмешка в уголках глаз.       Юнги замер. Его пальцы сжали поводья. Сердце дрогнуло так, как не должно было.       — Ты его видишь? — тихо спросил он, когда подошёл к Чонгуку.              Ангел перевёл взгляд на толпу, потом на Юнги. Его брови слегка приподнялись.       — Не смотри слишком долго на тех, кто не твой пассажир, — сказал он ровно. — Это опасно.       — Но кто он? — голос Юнги прозвучал тише, чем он хотел.       Чонгук задержал паузу, словно выбирая слова.       — Тот, кто не должен быть в твоей памяти, — наконец произнёс он. — И, если ты продолжишь искать его взгляд, кто-то может заметить.       Юнги хотел спросить ещё, но колесница сама дёрнулась, напоминая о задаче. Душа рядом всхлипнула, и сосредоточившись Юнги продолжил их путь.       А в толпе Чимин всё ещё стоял, глядя прямо на него.

***

      Эпохи сменяли одна другую, как страницы книг. Колесница превратилась в карету, которая скрипела по булыжникам, а потом и в повозку, что тряслась на грязных дорогах. И только миссия жнеца оставалась неизменной, да ещё и редкие встречи парня из видений, которого он продолжал встречать украдкой то тут, то там. Он всегда ускользал, но Юнги чувствовал его присутствие всё лучше и чётче.       Иногда он замечал его среди толпы. Иногда видел лишь спину, уходящую с площади. А порой, это был лишь мелькнувший силуэт или не покидавшее его чувство, что за ним наблюдают.       Со временем он узнал его имя. Однажды оно пробралось в его сознание и вспыхнуло в нём словно искра, уже больше не покидая его ни во время работы, ни в минуты отдыха.       И только контракт сдерживал жнеца от порыва выяснить истину.       Кто же такой — Чимин?!

***

      Тишина. Современный город. Юнги сидит за рулём чёрного такси, что отражает в своих стёклах неон города, а на его капоте красуется неизменный логотип UnrTax. Его руки лежат на руле, взгляд устремлён в ночь. Он ждёт следующего зова.       И именно отсюда начинается история на перекрёстке.