Вечность на перекрёстке

Мир людей — лишь один из слоёв реальности. Здесь живут так же и те, кто не подчиняется системе перерождений: вечные, мистические существа, забытые богами и не признанные демонами. Среди них — вампиры.

Чимин, один из них, давно перестал считать годы. Он пил кровь изысканно, как дорогое вино, и жил в ритме ночных улиц. Его жизнь — не более чем череда импульсов, страстей и одиночества. Но однажды, на перекрёстке, где судьбы сталкиваются и разбиваются, он почувствовал запах перемен.

***

      Ночь была влажной и тёплой. На пустынной дороге, освещённой только фонарями, раздался визг тормозов. Парень по имени Бин лежал на асфальте, его душа уже дрожала на грани, но ещё не покинула тело.       Чимин появился первым, впрочем, как и всегда, когда кровь зовёт. Он склонился над телом, готовый вкусить живую эссенцию, когда воздух вокруг задрожал.       — Отойди, – голос был холодным, как лезвие. Чонгук, был тёмным ангелом, который материализовался рядом, а его крылья мерцали в полумраке. — Он под моей защитой.       — Ты всегда приходишь слишком поздно, Гуки, — сказал Чимин, обводя губы языком. — Первым шаг в вечность сделал я.       — Его ещё можно спасти, – Чонгук подобрался, сжав кулаки, но прежде, чем успел сделать хоть шаг, рядом остановилось такси.       Из него вышел Юнги — жнец, с лицом, будто вырезанным из камня.       — Душа на грани. Я здесь, чтобы проводить её, – спокойно сказал он, бросив взгляд на вампира с ангелом. Его взор задержался на Чимине и в нём было нечто большее, чем просто раздражение. Это было узнавание.       Он вглядывался в лицо вампира и сердце шептало: «Ты знаешь его». Ему точно знакомы эти глаза, это лицо. Он видел его во снах, в тенях, в воспоминаниях, которые не должен был помнить. «Я знал его раньше!», наконец осеняет его.

***Воспоминание их первой встречи всплывает вновь***

      Огненные отблески пляшут на доспехах. Поле битвы дышит смертью. Юнги идёт сквозь дым, сжимая косу, готовый проводить очередные души. Но вдруг среди хаоса он видит его.       Чимин. Не человек, а вечный-чуждый, сияющий в темноте, с кровью на губах и улыбкой, в которой больше тоски, чем радости.       — «Ты пришёл…» — шепчет он, и слова тонут в шуме битвы.       Юнги замирает. Его сердце, давно забывшее, что значит дрожать, вдруг бьётся иначе. Он не понимает, почему. Он не должен помнить. Но в этот миг что-то внутри него рвётся наружу, это тень прошлого.       И он тянется к нему, но дым и смерть уже разрывают их.

***Конец воспоминания***.

      — Ты... – прошептал он, но не договорил.       Его прервал выскочивший из тени Техён — светлый демон, с озорной улыбкой и глазами, полными огня. Бесшабашный приятель вампира не мог пропустить такой момент.       — Ну что, мальчики, вечеринка начинается? — он щёлкнул пальцами, и воздух наполнился искрами эмоций. Страсть, сомнения, желания — всё смешалось.       Каждый замер в своих мыслях и метаниях.       Чимина снедала боль души, которой у него не должно было быть. Юнги терзали неясные обрывки памяти, которой он был лишён. Техёна — сомнения в собственных силах. Чонгук же делал выбор между долгом и желанием.       А пока этот славный квартет вращал метафорический кубик-Рубика, Бин истекал кровью, лёжа на мокром асфальте.       Чимин потянул носом и стремительно припал к открытой ране сочными губами, испив последний вздох парнишки.       — Чимин, – простонал ангел помрачнев.       Жнец же напротив, смотрел жадно и пристально, буквально пожирая пухлые губы вампира.       — Словно поцелуй… – прошептал он самому себе.       — Каждый мой поцелуй — это шрам. Каждый мой взгляд — это клятва, которую я не могу нарушить, – ухмыляясь отозвался Чимин, отводя рассыпающийся пеплом взгляд.       Горестно вздыхая, Чонгук наблюдал, как жнец забирает с собой душу его подопечного.       — Не расстраивайся малыш, – практически пропел демон, а его пальцы пробежались по плечу ангела, прямо к тёмным крыльям. — Я знаю, как поднять тебе настроение, – нахально подмигнул Техён.       Но Гук его едва ли слышал, утопая в сожалениях и провожая взглядом жнеца с уплывающей душой, которую не смог защитить.       Юнги открыл заднюю дверь такси, и душа Бина, прозрачная и дрожащая, скользнула внутрь. Он сел за руль, но не тронулся. Его взгляд всё ещё был прикован к Чимину, который стоял, промокая губы, будто только что закончил изысканный ужин.       — Ты нарушаешь правила, жнец, – тихо сказал ангел, не отрывая взгляда от неподвижного автомобиля. — Ты должен ехать.       — Я знаю, – ответил Юнги, не поворачивая головы. — Но... я не могу.       Внутренний мир жнеца рушился под градом давно забытых чувств.       «Я должен ехать. Я должен завершить поездку, но что, если я уеду сейчас и потеряю его теперь навсегда?!», чувства разрывали его на части. «А если останусь, не потеряю ли я себя?!».       Он помнил, что будет наказан за провал миссии, которую так или иначе кто-то выполнит. Просто не мог заставить себя сдвинуться с места наблюдая за таким желанным вампиром. Он сомневался, что помнит, как давно начал думать о нём, «годы или может века?!».       Видя растерянный взгляд жнеца, направленный на него, Чимин усмехнулся, подходя ближе. Его пальцы скользнули по капоту, оставляя невидимую дорожку.       — Ты всегда был верен законам, Юнги. Но сейчас стоишь, словно тень на пороге, будто ждёшь, что я позову тебя в танец, где шаги — это грех, а музыка — сама ночь, – его бровь вопросительно выгнулась, а в глазах блеснул вызов.       — Может и жду, — прошептал жнец себе под нос, а в его голосе впервые за тысячи поездок дрогнула эмоция. Он качнул головой, как бы стряхивая наваждение и решительно посмотрел на вампира. — Всегда хотел спросить. Почему ты так странно говоришь?       — Мои слова, это маски. Но если ты прислушаешься, то услышишь, как сердце шепчет без них, – взгляд Чимина был полон невысказанной боли, когда он произносил эту фразу.       Вечное сердце жнеца вздрогнуло, будто понимая и разделяя её.       Техён, наблюдая за ними, тихо хмыкнул.       — О, это будет весело. Я чувствую, как воздух вибрирует. Кто-то нарушит правила. Кто-то упадёт. Кто-то... влюбится.       Он повернулся к Чонгуку, который всё ещё стоял, будто вкопанный.       — А ты, ангел, что выберешь? Свет или тень?       — Я не выбираю. Я служу, – ответил Чонгук, но голос его дрожал.       — Тогда позволь мне выбрать за тебя, – Техён подошёл ближе, и их лбы почти соприкоснулись. — Позволь мне показать тебе, каково это — чувствовать.       И он накрыл губы ангела мягким поцелуем, обещая им нечто большее. Рассказывая этим поцелуем о сладких грёзах. Его руки оплели тело Чонгука, поглаживая у основания трепещущих крыльев и пробираясь к паху. Демоническая сила распаляла страсть. И ангел громко выдохнул, отбрасывая назад голову и открывая доступ к длинной, крепкой шее с выпирающим кадыком. Техён облизнулся, перед тем как прикусить его вершину.       Услышав тихий стон, он уже воспрял духом, когда ощутил крепкие руки у себя на бёдрах и услышал хриплый шёпот:       — Хорошо, дьяволёнок. Давай поиграем, – одним резким движением закидывая на своё бедро изящную ногу, а пальцами другой нащупывая и находя сквозь ткань одежды трепещуще сжимающееся сосредоточие нервных окончаний.

***

      Чимин испытывал сильное напряжение, когда задавался вопросом: «Неужели сегодня тот самый день?! Неужели я дождался?!».       Он смотрел в тёмные, раскосые глаза, обрамлённые пушистыми ресницами на бледном лице, и терзался в сомнениях стоит ли позволять надежде пустить корни в сердце. Ведь он с пугающей ясностью помнил каждый момент своей жизни. Их жизни…

***Начало воспоминания***

      Старинный город, каменные мостовые, запах вина и дыма. Чимин сидит на подоконнике, а внизу, в тени, стоит Юнги — в плаще, с глазами, полными тоски. Он не помнит, кто он, но каждый раз приходит именно сюда. И каждый раз Чимин ждёт его, зная, что они снова расстанутся.

***Конец воспоминания***

      К сожалению, он уже чувствовал ток от расползавшегося предвкушения.       Юнги, наконец, заводит мотор. Душа Бина тихо всхлипывает на заднем сиденье.       — Я могу увидеть кого угодно, да? – спрашивает она.       — Да, – отвечает Юнги ровным голосом. — Одного человека. Одно место.       — Тогда... покажи мне того, кто сбил меня.       Юнги кивает. Машина трогается, но вместо того, чтобы исчезнуть в тумане, она делает круг и останавливается у обочины. Чимин всё ещё стоит там, смотрит вслед.       — Ты остановился, – говорит он, подходя к окну.       — Это всё ты. Не могу перестать думать о тебе и сосредоточиться на чём-то другом, – отвечает Юнги.       И в этот момент душа Бина, глядя на вампира, вдруг шепчет:       — Я хочу быть таким, как он.       Юнги резко оборачивается. Это невозможно. Душа не должна выбирать. Но выбор сделан. И время дрожит, изгибаясь и подстраиваясь под новые обстоятельства. Пространство вокруг такси исказилось, будто само измерение пыталось переварить невозможное. Душа выбрала. И не просто выбрала, а пожелала стать вечным.       Юнги почувствовал, как руль под пальцами стал горячим, точно машина сопротивлялась. На лобовом стекле проступили предупреждающие символы.       — Это... – он не договорил. Внутри него вспыхнуло знание, не его, но знакомое. Он нарушил правила. И теперь он на грани.       Чимин, всё ещё стоя у окна, почувствовал вибрацию. Его взгляд метнулся к Юнги, и в нём было нечто большее, чем страсть. Боль. Страх. Любовь.       — Ты уверен, что хочешь этого? Готов всё изменить и столкнуться с последствиями своего выбора? – всё ещё не веря спросил он.       — Да, – уверенно ответил жнец, и его голос был твёрже, чем камень. Набравшись смелости он решительно произнёс: — Я помню тебя.       И память ударила, как молния: лица, эпохи, города — всё смешалось в один образ, пробуждая память.

***Начало воспоминания***

      Огонь костра рвался в небо, искры летели в темноту. Они стояли рядом, держась за руки, и думали, что победили всё. Но её глаза, полные обиды и ярости, они прожигали их насквозь.       — Ты выбрал его… — голос дрожал, но в нём уже звенела сталь. — Ты отверг меня ради него!       Она шагнула ближе, и воздух вокруг стал густым, как перед грозой.       — Тогда пусть твой избранник помнит вашу любовь, каждую её каплю, каждую её рану… А ты… ты забудешь. Ты будешь жить дальше, не зная, кого потерял. И когда я протяну тебе руку, то ты не вспомнишь, кого держал прежде.       Слёзы и ярость смешались в её лице. Она выкрикнула слова, и земля под ногами дрогнула.       Чимин вскрикнул, пытаясь удержать Юнги, но их пальцы разжались сами собой. Его тело словно вросло в землю, а взгляд застыл в отчаянии.       Юнги исчез в тумане, уносимый силой, которая не принадлежала ни людям, ни Богам.       Она тяжело дышала, глядя на пустоту, где он только что стоял. В её глазах мелькнула надежда. Возможно, она рассчитывала, что теперь у неё будет шанс быть с Юнги?!

***Конец воспоминания***

      Но вселенная решила иначе. В тот миг, когда проклятие родилось, в глубине мироздания вспыхнула искра — пророчество. Оно связало их души ещё крепче, чем её заклятие. Теперь они были обречены искать друг друга снова и снова.       Небо над перекрёстком раскололось. Из трещины вырвался свет. Он был не небесный и не адский, то была энергия системы. Безликая, беспощадная.       Техён отпрянул от Чонгука, почувствовав, как его сила начала дрожать. Он не мог контролировать эмоции, когда сама реальность трещала.       — А кто-то был совсем плохим, да?! – вырвалось у него ехидное замечание, но голос дрогнул, выдавая напряжение.       Чонгук, всё ещё ошеломлённый, смотрел на демона. Его сердце билось быстро, слишком быстро. Он чувствовал, как внутри него что-то меняется. Как будто тот оставил в нём искру. «Чувствовать — не предательство света», скользнула мимолётная мысль.       — Я... – он начал, но не договорил. Его крылья задрожали, и одно из перьев стало золотым.       Техён замер.       — Ты... ты восходишь?       — Или падаю, – прошептал ангел.       — Золотое, как шёпот ступени. Не вниз, а вверх, – прошептал демон, накрывая губы ангела мягким поцелуем.              Перо дрогнуло. Страсть не потушила свет, а лишь показала дорогу.       С этого момента события развивались стремительно.       Душа Бина замерла, становясь чем-то новым. И это было невозможно.       Чимин смотрел на Юнги, и в его глазах блестела кровавая слеза. Эта слеза была не о настоящем. Она была обо всех жизнях, где он терял его. И обо всех, где снова находил. Он знал, что теперь всё изменится.       — Ты нарушил правила ради меня, – потрясённо сказал он.       — Да, – наконец легко выдыхая ответил Юнги, и добавил: — Я найду тебя в каждой жизни. Даже если мне придётся снова становиться кем-то другим и терять память.       И в этот момент, на перекрёстке, где судьбы сталкиваются, рождалась новая история.              История любви, которая бросила вызов системе. История перемен и вечности.       Когда свет системы рассеялся, вокруг них осталась тишина, но она была обманчива. Из трещины в небе медленно спустились трое — Судьи. Их облики были полупрозрачны, а в руках они держали не оружие, а свитки и книги, светящиеся мягким золотом.       — Мы пришли не судить, – произнёс старший. — Мы пришли рассказать.       — Но прежде, – остановил его другой. — Вечность даруется лишь тем, кто отказался от времени из страха. Так, что же будет с судьбой той души, свидетелями изменения которой вы все стали?       Четвёрка замерла и переглянулась.       — Вы думаете, что прокляты ведьмой, – обратились Судьи к Чимину и Юнги. — Но проклятие, это лишь часть. Вселенная не терпит перекосов. В тот миг, когда заклятие было произнесено, родилось и пророчество. Таков закон равновесия: ни одна тьма не рождается без света.       — Суть пророчества такова, – подхватил другой раскрывая мерцающую золотом книгу. Её пульсирующий свет исходил из пронизывающих бумагу трещин, напоминающих вены: — Любовь жнеца и вечного станет ключом, – зазвучали голоса трёх: — Но ключ не откроет врата, если не будет замка. Замком станет союз света и тьмы — ангела и демона. Только четверо вместе могут изменить судьбу.       — Вы — не случайность.       — Вы — формула.       — Вы — круг вечности.       — И только через ваш выбор душа, что пожелала вечность из боли, сможет вернуться в поток.       Информация вываливалась на головы парней потоком.       — На перекрёстке, где миры соприкасаются, при присутствии ключа и замка, душа обрела краткий доступ к выбору вне системы, и оттого мы обязаны вмешаться, – добавил лишённый эмоций голос.       Судьи растворились в воздухе оставляя пространство дрожать.       Парни, напрягшись подошли к машине. Душа Бина сидела, уже начав меняться. Его глаза становились красными, кожа бледной. Он превращался.       — Почему ты выбрал вечность? – спросил Чимин, присев рядом.       — Я не хочу снова страдать, – прошептал Бин. — Я не хочу терять. Я не хочу забывать.       И его слова прорезали воздух словно молния.       — Мы можем остановить его. Я могу вложить в него свет, и он выберет жизнь, – решительно произнёс Чонгук, обращаясь к остальным и одновременно ни к кому.       — Но тогда это будет наш выбор, а не его. Мы лишим его права решать, – ровным тоном отозвался Юнги.              Его голос прошёл по душам четырёх, словно набежавшая тень.       — Я знаю, что значит жить с чужим решением. Это хуже, чем боль. Он должен сам, – впервые Чимину удалось сказать прямо, избегая витиеватую речь.       И парни удивлённо воззрились на него, но тихий голос Техёна заставил всех вновь собраться с мыслями. Веселье в интонации демона уступило место тишине ответственности.       — Эмоции сейчас кричат в нём громче воли. Если я приглушу их, он услышит себя. Не нас. Себя.       Они смотрят друг на друга и впервые чувствуют согласие. Никто не вмешивается напрямую. Техён лишь касается души Бина, и буря эмоций стихает. В тишине остаётся только его собственный голос, а из обновлённых глаз парня покатились красные дорожки, и он всхлипнул…       — Я… я хочу вернуться. Даже если будет больно. Пусть я проживу её. Но я хочу быть человеком. Это возможно? Я так хочу жить…       И тогда квартет отступает. Они не спасли его. Они позволили ему спасти себя.       Время задрожало в ответ, и прогнулось верша судьбы.       Душа Бина вспыхнула и исчезла, но не в вечности, а в потоке. Он вернулся в цикл. Он получил шанс.       Судьи вновь появились.       Старший раскрыл гибкими пальцами золотистый пергамент. Зазвучавшие голоса били набатом в головах, впечатывая в вечность каждый звук. Воздух наполнился магией и в нём наконец прозвучали слова древнего пророчества:

            «Когда жнец и вечный вампир пройдут сквозь тысячи жизней, не предав, не забыв, не отвернувшись, их любовь станет ключом. И тогда проклятие падёт. Но ключ не откроет врата, если не будет замка. И замком станет союз света и тьмы — архангела и демона, Что познают страсть, не разрушив свет, Что примут друг друга, не потеряв себя.

Тогда четверо станут единым. Судьба их сольётся в круг вечности. Они станут теми, кто судит, но не карает. Кто хранит, но не вмешивается. Кто любит, не теряя.

И душа, что выбрала вечность из боли, Узрит путь обратно — через их выбор, Через их любовь, Через их единство.»