Сердце Тиана

      Утро укусило сквозняком голое плечо, от чего Тиан сонно заворочился. Зарывшись поглубже в одеяло, он перевернулся на спину и выпрямил ноги. Пустая кровать недружелюбно заскрпела. Парень тяжело разлепил глаза и пошарил руками в темноте. Наткнулся на холодную пустоту и приподнялся на локтях.       Сквозь приоткрытые деревянные ставни на окнах, в комнату проникал холодный утренний воздух. Декабрь принёс с собой дьявольски холодные ночи. Робко розовеющее небо ещё не окрасило вершины гор солнечными лучами и Тиан вздохнул, вернувшись обратно под одеяло. Прохлада проникшая сквозь москитную сетку и тонкое одеяло, развеяла остатки сна. Парень попытался вернуться в объятия Морфея, но тот скрылся на северо-востоке, где вскоре должно было родиться солнечное тепло и яркий свет.       Тиан в конце концов собрался с силами и откинул одеяло. Поёжился, спустил ноги с кровати. Сквозь тонкую ткань носков ощутил холод деревянного пола. Отыскал свою одежду на полу, натянул кофту с длинными рукавами и домашние штаны. Привычно и быстро разобрал сетку, заправил постель. Крепко потянулся, потёр покрасневшие глаза и подошёл к умывальнику. Ковшом зачерпнул холодной воды из ведра, со стоном принявшись умываться.       Когда зубная щётка оказалась во рту, Тиан огляделся. На стене над письменным столом Пхупхи висел календарь, к которому и приклеился взгляд парня. На десятом марта замер красный пластиковый ободок. Тиан на секунду нерешительно замер, словно что-то вспомнил, улыбка дрогнула на его губах измазанных зубной пастой. Прополоскав рот и обтерев лицо полотенцем, он подошёл к календарю и сдвинул ободок в право, на пятницу одинадцотого – на четвёртую годовщину начала их с капитаном Пхупхой отношений.       Тихое волнение наполнило теплом грудную клетку. Время пронесло Тиана бессовестно быстро. Четыре года, которые он провёл в Пха Пан Дао, плавно перетекали в пятый год. Теперь Пхупха был не просто старшим офицером на заставе, а её полноправным командиром. С новым званием он получил под командование больше людей, расширил зону ответственности, включив в неё несколько соседних застав и деревень. Отныне Тиан часто оставался один на несколько дней, иногда замерзая по ночам от холода и, чаще – от тоски.       Новый капитан перенимал свои обязанности и мало появлялся в деревне. В школу Тиан чаще всего добирался в кампании Йода, теперь он видел его чаще, чем своего капитана. Тиан прекрасно знал, как важна служба для Пхупхи, и потому молчал о своих переживаниях, спрятал тревогу как можно дальше, где никто не увидил бы и не узнал.       Командование удаленной заставой — это был отличный старт, но для дальнейшего роста нового майора, скорее всего в будущем, переведут на штабную должность в более крупное соединение, например, в полк или дивизию, расположенную в Чанграе или даже в Бангкоке. Тиан не хотел уезжать из Пха Пан Дао, но в его голове так же и не было мысли, отпускать Пхупху одного куда бы то ни было. Утешало то, что такие переводы обычно происходили далеко не каждый год. Новый майор мог провести на одной должности три-пять лет. Учитывая, что Пхупха только что получил повышение и новую должность, его перевод в ближайший год-два представлялся маловероятен. Сначала он должен будет "проявить себя" на новой должности, а после... А о "после", Тиан предпочитал не думать.       Он тряхнул головой, пытаясь избавиться от зудящих мыслей и подошёл к столу, на котором стояло высокое зеркало и большая коробка с медикаментами. Острый запах лекарств коснулся обоняния. Тиан торопливо проглотил две капсулы и наполнил пустую пластиковую таблетницу вспомогательными препаратами. Отправил её в карман штанов и вышел на улицу.       Утренний холод объял его, нагло проникая за воротник. Дуновением прошёлся по спине, опоясывая живот мурашками. Захотелось вернуться под одеяло и спрятаться от колючего ветра и склизкого тревожного чувства, которое с самого пробуждения сковало грудную клетку. Непривычно дурная аура закружила Тиана в горьком дыме. То, что это были скорее всего побочные фокусы от лекарств, он успешно отмахнулся.       Омлет под крышкой на сковороде давно остыл. Ещё ранним безсолнечным утром, Пхупха отправился на службу, приготовив на завтрак пышный омлет с зеленью. Тиан в прикуску с лепёшкой торопливо расправился со своим завтраком и прячась в недра капюшона своей толстовки, уронил взгляд в свою тарелку. — Доброе утро, Кру Тиан! — Йод бодро помахал рукой в воздухе, стоя по ту сторону низкого бамбукового забора, который окружал дом майора.       Тиан махнул рукой в ответ и встал из-за уже убранного уличного стола. Прихватил свою сумку и поспешил покинуть пустое жилище. Широкая насыпная дорога повела их вниз, в уже давно проснувшуюся деревню. Энергия сержанта била ключом. Он всю пятнадцати-минутную дорогу делился новостями из лагеря и жаловался на необычайно озверевших в этом году комаров. —... никогда ещё таких огромных не видел, один такой – больше моего кулака! — Погоди, Пи, а утренее собрание как? Капитан был на месте?       Йод заулыбался, кивнул, пропуская мимо ушей прозвище командира, которым по привычке звал его учитель. — Утренего собрания толком и не было, Кру. Командир прихватил нескольких ребят и отправился в западную часть леса, там произошло какое-то ЧП. — ЧП? — Не стоит переживать, Кру, если бы случилось что-то серьёзное, всех бы отправили туда.       Тиан поджал губы и кивнул. С правой стороны показался дом учителя. Парень по привычке приклеил к нему задумчивый взгляд и рассматривал щели в бамбуковых стенах, пока они не прошли мимо.       Как ни старался, Тиан не мог избавится от неприятного чувства обеспокоенности, которое холодным камешком засело в груди и сопровождало пульсацией каждый последующий удар сердца. Но время подхватило его, быстрым течением поглотив все ненужные мысли. Школьный шум снёс с его лица отпечаток плохого настроения, как только он переступил деревянный порог.       Детвора прекратила радостный гомон и окружила своего учителя в приветственных криках. Каким-то непонятным для него образом, рядом с этими ребятами он чувствовал себя лучше. Потому изо всех сил пытался отплатить им тем же и каждый день дарил им что-то новое и весёлое.       Учебный день пошёл своим чередом. Он наполнился философскими рассуждениями о возможном извержении Пханом Рунг и его величественном уничтожении исторического парка, который воздвигли на его давно потухшем кратере. Переполнился решениями математических примеров и чтением Маленького Принца. Тиан погрузился в атмосферу учительства и тем самым спасся от своих совершенно необоснованных переживаний. — А сейчас, мы пойдем собирать дикую малину, ребята.       Эта новость взорвала класс. После уроков, вместо того чтобы разбежаться по домам, вся ватага во главе с Тианом и сержантом Йодом двинулась к опушке. Бамбуковый лес был безмятежен и полон жизни, но Тиан не находил себе места, постоянно вслушиваясь в каждый шорох, в надежде услышать знакомые шаги.       Яркое солнце пробивалось сквозь высокие стройные стволы деревьев, которые тянулись высоко верх. Лёгкий ветерок колыхал стволы бамбука и наполнял воздух шорохом, от чего можно было подумать, что лес наполнялся шёпотом невидимых великанов.       Тиан чувствовал себя здесь свободно. Как оказалось, сменить яркий неоновый свет на солнечный, а остроносые высотки на высоченные янги не так уж и сложно. Бывало, его одолевала тоска по прежней жизни, по городской суете, по увлекательным шопинг-турам в бесконечных магазинах и по видеоиграм. В такие времена он едва доживал до осенних каникул и уезжал в свою привычную среду обитания – родительский дом. Пару недель горячих ванн, телевидения и ресторанов – и вот оно, душевное обновление. И Тиан возвращался домой с новыми идеями и подарками. Капитан всё так же редко выбирался с ним в город, из-за чего между ними всё так же часто возникали долговременные споры. Тиан его не винил, но немножко осуждал его нелюдимость. — Смотрите, какой куст! — закричал Каонын, чем резко выдернул учителя из задумчивости.       Ребята понеслись за ним, принявшись сносить рубиновые ягоды, как саранча. Вся гудящая кампания зашла неглубоко, туда, откуда еще был виден шпиль школы. Лес здесь окружил их прохладной тенью и густым, сладким ароматом трав. Маленькие корзинки начали постепенно наполнятся. Пальцы и щеки детей стали лиловыми от сладкого сока.       Дети смеялись, и Тиан наконец позволил себе расслабиться. В этом лесном воздухе, наполненном жизнью, вера в то, что с Пхупхой всегда всё будет хорошо, крепла. Иногда он забывал, что лес был домом капитана едва ли не с рождения. Здесь он был словно рыба в воде, знал каждую тропинку и мог скрыться в тени деревьев от любой опасности. Будь Тиан более мнительным, подумал бы, что сам Дух леса оберегает его капитана.       Дети как стайка пчелок, перелетали с куста на куст, наполняя свои лукошки яркими каплями малины. Их смех и щебет наполнили поляну колючих кустов радостным оживлением. Тиан едва ли успевал за ними, так же собирая ягоды, тщательно отбирая самые спелые и целые. Его горсть была особенной — не для еды, а для сомнительной для него самого затеи.       В скором времени стрелка перевалило далеко за полдень. Сержант отправился проводить детвору по домам, Тиан же заторопился домой. Усталость легла на его плечи тяжестью, желудок сжался в голодном спазме. Рассеянный учитель с сожалением вспомнил о таблетнице, которая всё так же оттягивала карман спортивных штанов. Остановился посреди широкой дороги, которая вела в военный лагерь и засуетился, разыскивая бутылку с водой в недрах глубокой сумки. — Ну где ты...       В многострадальном шоппере царил хаос. Тонкая рука исчезла внутри на пару минут, что показались уставшему парню вечностью. Желание усесться на задницу посреди пыли и жары едва не согнуло ему колени. Чуть дрожащие пальцы отыскали пластиковую бутылку и извлекли её на свет. Тиан запихнул в рот сразу несколько маленьких вспомогательных витамин и жадно запил их прохладной жидкостью. Заполненный желудок практически моментально прекратил донимать его тошнотой.       Солнечные лучи начали ощутимо кусаться через одежду. Волосы прилипли ко лбу к тому времени, как Тиан вернулся в лагерь пограничного патруля. Дорога уходила верх и подъём каждый раз отнимал у парня некую долю его сил. Но сегодня ему пришлось немного удлинить свой маршрут и отложить желанный отдых.       Пхупха дома не появился, как того ожидал Тиан. Сквозь поджатые губы вырвался разочарованный тяжёлый вздох. Парень оставил вещи и на секунду присел на уличную скамью возле обеденного стола. Аккуратно выложил перед собой прозрачный кулёк с малиной и огляделся.       Маленький дом командира подразделения стоял чуть особняком от солдатских казарм и потому здесь большую часть времени стояла тишина. Эта стандартная армейская практика, где командир несёт круглосуточную ответственность и ему требуется личное пространство для работы и отдыха, стала для Тиана в некотором роде спасением от чуждой ему армейской суеты. Он не бродил по лагерю, как по деревне, и не пытался запомнить имена часто сменяющихся солдат. Единственное место, которое он периодически посещал, было лазаретом доктора Нама, который помогал ему заказывать и оперативно привозить лекарства. И сейчас, будто что-то вспомнил, Тиан заторопился и резко вскочил на ноги. В глазах немного поплыло и пальцы вцепились в край стола, чтобы сохранить равновесие.       Тиану захотелось остановить себя грубым ёмким словом, но он только потратил пару секунд на то, чтобы выровнять дыхание. И вскоре уже шёл через открытую площадку, использовавшуюся для построений и занятий спортом, которая отделяла дом капитана от общих казарм. Миновал кухню и хозяйские постройки, свернул к лазарету.       Небольшое выбеленное здание встретило запыхавшего учителя духотой и едким запахом медикаментов. В коротких узких коридорах Тиан быстро нашёл доктора. Тот оторвавшись от своих бумаг и бросив короткий взгляд на нежданного гостя, поднялся из-за стола. — Кру, что стряслось? — встревоженный доктор обошёл стол, стирая с лица удивление профессиональной собранностью. — Присаживайся.       Нам опустил руки на плечи Тиана и усадил его на стул перед своим письменным столом. Потянулся за тонометром, подвинув стоящий рядом стул опустившись на него. Заглянул в бледное лицо, сунул в уши оливы стетоскопа. Тиан хотел было отмахнуться от ненужного беспокойства, но вместо протеста закатал рукав своей чёрной толстовки и сунул руку в манжету. На минуту воцарила тишина, нарушаемая тяжёлым дыханием Тиана и работой воздушного клапана.       Доктор нахмурился и выпустил парня из манжетных тисков. — Сто пятьдесят на сто. Бегал? Обед пропустил?       Тиан неопределённо качнул головой. — Дыши. Глубоко и медленно, — Нам отыскал в беспорядке на столе маленький флакончик, капнул парню под язык. Горьковатый вкус пустырника разлился по рту. — Это не шутки, Кру. Где твой нитроглицерин? — Дома.       Очередной неодобрительный взгляд заставил Тиана уронить пристыженный взгляд в пол. Его вопросы, с которыми он торопился к Наму, подставили ему подножку. Захотелось стукнуть себя хорошенько. Но доктор тонко уловивший его настроение, удержался от наставнических нотаций. Он только встал, налил строптивому пациенту воду и вместе со стаканом протянул протянул ему злаковый батончик. — Пи Нам, прости, не хотел, — неловкая улыбка расцвела на бледном лице. — Я... Э-эм... капитана искал. Пи Йод сказал, что-то случилось.       Брови доктора в удивлении поднялись верх, понимающая улыбка смягчила его лицо. Он с беззвучным смешком стал наблюдать, как поразовевший от смущения учитель, принялся бороться с обёрткой батончика, чтобы скрыть свою неловкость от лукавых глаз. — Ох, кое-кто потерял моего друга и так спешил на его поиски, что сердце чуть из груди не выскочило, да?      Возмущённый Тиан прекратил шелестеть фольгой. Бросил на веселье доктора осуждающий взгляд. Нам не стал и дальше подтрунивать над учителем и вызвался провести его обратно. По дороге объяснил, что если бы кому-нибудь понадобилась его помощь, его бы сейчас здесь не было. — Ренжеры той части леса заметили небольшой пожар и попросили помочь. Путь не близкий, вот и всё. Не стоит лишний раз переживать, Кру Тиан.       Учитель поблагодарил Нама и вскоре они распрощались.       Холодный вчерашний рис показался Тиану безвкусным, но голод пересилил его желание подогреть свой поздний обед. Быстро разделавшись с едой, он взглянул на часы, чья стрелка уже каснулась трёх часов дня. Смахнул со стола крошки, рассыпал по нему свои учительские принадлежности. Зарывшись в тетради, скоротал ещё часа полтора, проверяя сегодняшние детские работы. Сделал пару пометок в своем рабочем блокноте.       Ветер трепал его тёмно-каштановые волосы, устраивая на голове беспорядок. Тиан с раздражением убирал волосы из глаз, отвлекаясь от тетрадей. Солнце всё так же жарило верхушки деревьев, постепенно смещаясь к холмам, за которыми скоро скроется на ночь. Парень откинулся на спинку лавки и потёр усталые глаза. Задумчивость легла на его лицо.       Минута потекла за минутой так медленно, как течёт густой мёд с ложки. Тиан собрал на столе вещи и встал. Хорошенько потянулся, смахивая с себя лень и пошёл в дом, прихватив с собой веник с совком. Пыль поднялась в воздух, когда он принялся суетить на полу мелкий мусор. Вскоре в руке возникла влажная тряпка для протирания полок, столов и подоконников.       Без помощи своих домашних служанок, Тиан первое время провёл среди крошек на полу и в горе грязной посуды. Он тихо страдал от мелких камешков, которые липли к босым ногам, пока любовь к чистоте не приучила его орудовать тряпками и веником. Робот-пылесос снился ему по ночам и сверкал недостижимой мечтой. Сейчас же он вооружившись шваброй, быстро и ловко вымыл пол. Сменил постельное, расставил всё по своим местам и тогда тихое удовлетворение закопышилось в его груди. Такое трудно заработанное, выстраданное чувство гордости за себя, в очередной раз подняло голову в тени сомнений. Если кто из его бывших городских друзей увидел его сейчас, не поверил бы своим глазам. Взъерошенный, уставший, суетящийся в царстве мочалок и жидкого мыла – но по-настоящему счастливый. Другой человек, искоренивший в себе гордыню, беспечность и зависимость от других.       Смахнув в конце-концов со лба прилипшие волосы, Тиан вышел наружу, приготовившись к самому ответственному моменту. С полевой кухней он всё ещё был на Вы. Кастрюли загремели, острый нож принялся за нарезку лука, рыбный соус полился рекой. Ему проще было весь день мыть посуду или развлекать кучку малышей, чем сварить первое, второе и десерт. Пхупха, бывало, после службы становился за плиту. Усталость опускала его крепкие плечи, тени ложились под его глаза, но на лице всегда сверкала мягкая улыбка. В такие вечера Тиан задавался вопросом, откуда его капитан находил в себе все эти силы, но ответа у него не было. Под его ловкими руками всё ладилось и быстро превращалось в ароматное жаркое с овощами или лёгкий куриный суп. С каким уверенным мастерством капитан сжимал приклад своего ружья, с таким же и готовил. Тиан бы никогда не признался вслух, как он гордился и тихо восхищался, наблюдая за ним со стороны.       Под бамбуковым потолком зажглась электрическая лампочка, залившая тусклым светом пространство над старенькой электроплитой. В глубокой сковороде зашипело масло. Размороженная заранее курица с овощами румянилась, наполняя воздух аппетитными запахами. Пока готовилось мясо и размякала в кипятке лапша, Тиан нарезал острый салат. Последним аккордом его ужина стала мисочка с малиной, которая заняла почётное место в центре стола.       Солнечные лучи исчезли, малиновый закат потух. Тёплый вечер начинал наполняться прохладой, ветром прогоняя дневную жару. Голоса, изредко доносившиеся из лагеря исчезли и Тиан ощутил острое одиночество. Захотелось включить телевизор, чтобы рассеять тишину, но такой возможности у него не было. Ни радио, ни антенны, только ветер и темнота, обступившая дом со всех сторон.       Опустившись на скамейку, Тиан нахмурился. Засунул руку в карман штанов, нащупал холодное кольцо. Капитан должен был уже вернуться. Разочарование подкралось незаметно, горечью наполняя мысли. Карие глаза скользнули по накрытому к ужину столу и уткнулись в ночь за низким забором. Сон начал туманом медленно окутывать деревню, подкрадываясь к лагерю и лесу. Веки парня так же тяжилели с каждой минутой, которая исчезала в ночном безмолвии.       Поужинал Тиан своими лекарствами, а вместо подушки опустил голову на сложенные на кухонном столе руки. Перед глазами заплясали искорки, когда он наконец их закрыл. Тяжесть прошедшего дня окутала его свинцовым одеялом. Тиан и не заметил, когда его тихие мысли умолкли и в голове сгустилась сонная дымка. Напряжение покинуло расслабленное бледное лицо. Ветер больше не беспокоил и не кусал открытые участки кожи рук и шеи. На плечи лёг тонкий плед, головы коснулась рука. Тиан нахмурился во сне, но не проснулся. Не услышал, как напротив него опустился Пхупха, с улыбкой заглядывавший в его умиротворённое лицо.       На небе замерцали звёзды. В конце-концов в плотную завесу сна пробрались запахи, которым не было места в Морфеевом царстве. Голодный желудок Тиана возмущённо сжался. Боль в затёкших мышцах начала настойчиво прорываться в его уставшую голову, грубо выталкивая его на повёрхность недружелюбной реальности. Стон вырвался из горла, когда Тиан попытался поднять голову. Резкая боль в шее его замедлила и он не сразу смог сориентироваться в пространстве и тумане, застелившим его взор. — Пахнет хорошо, — донеслось до учительского слуха, но он не сразу разобрал тихие слова.       Осознание рухнуло на него ушатом ледяной воды. Тиан дёрнулся на своей лавке и с его плеч сполз плед. — Пху!       Если бы его ноги были в состоянии поднять его из-за стола, он бы понёсся к плите, за которой стоял капитан и разогревал остывшую лапшу. — Доброе утро, выспался?       Тиан в недоумении огляделся, потёр лицо, пытаясь избавиться от липких объятий обрывчатого сна. — Который час? — буркнул он себе под нос, набрасывая обратно на плечи плед.       Перед ним возникла тарелка с горячей лапшой. Аппетитный запах жаренной курицы прогнал остатки усталости и дискомфорта. Тиан схватил свою ложку и принялся за еду, едва расслышав усталое: «Почти два». Кусок лепёшки едва не застрял в его горле. Удивлённые карие глаза поднялись от тарелки и прилипли к спокойному лицу напротив.       Синяки под глазами Пхупхи походили уже на круги вокруг глаз панды. Но мягкое выражение его лица резко контрастировало с грязной военной футболкой и напряжённой спиной. Его покрасневшие чёрные глаза блестели, когда он отрывал взгляд от своей тарелки и ловил на себе пристальное внимание учителя. — Почему не лёг?       Тиан преувеличенно громко цокнул и покачал головой. Оставил такой очевидный, по его мнению, вопрос без ответа и отвёл глаза в сторону, скрывая беспокойство.       Тишина нарушаемая звоном ударов ложек о дно тарелок быстро рассеялась. Как только с ужином было покончено, Пхупха осторожно встал, но его лицо всё равно скривилось и с губ сорвалось беззвучное грубое слово. — Пху! — Тиан рефлекторно потянулся к нему через стол, но капитан только рвано улыбнулся и прихватил свою тарелку. — Схожу ополоснусь, ладно?       Убрав в тазик для мытья посуды тарелку, капитан исчез в доме, отправившись за полотенцем и чистой одеждой. Тиан ощутил жгучее желание пойти за ним. Он никогда не понимал, как Пхупха мог мыться в холодной воде. Иногда, когда он возвращался так поздно и экономил время на нагревании воды, то шёл за дом и спокойно принимал холодный душ. Тиан избегал таких ледяных процедур как огня. Его мерзлячество и сейчас укутало его поглубже в тёплые недра мягкой ткани. Поэтому он сжал зубы и убрал со стола, прежде чем вернулся в дом.       Его слуха коснулся плеск воды. Тиан снял верхнюю одежду и штаны и прежде чем нырнуть под одеяло, достал из кармана кольцо и надел его на палец. Зарывшись в пену простыней с головой, он закрыл глаза и принялся слушать звуки за стенами дома. Вода прекратила шуметь достаточно быстро и вскоре тихие шаги раздались у порога. Пхупха закрыл за собой дверь, а Тиан перестал дышать.       Тиан больше не слышал мягких шагов, босые ноги ступали по доскам беззвучно и осторожно. Зашуршал блистер с обесболивающими таблетками, щёлкнул выключатель лампы. Но вместо темноты в комнате задрожали тени от мягкого света керосиновой лампы. Пхупха оставил лампу на тумбочке возле кровати и опустился на край постели.       Отодвинувшись к другому краю, Тиан прикусил губу и затаился. Капитан забрался к нему под одеяло и притянул к себе. — Сегодня что, суббота? Я пропустил наш день?       В шёпоте Пхупхи послышалась улыбка, нагнавшая на Тиана раздражение. Он едва не ткнул его под ребро кулаком, вовремя остановившись. — Тебе больно?       Горло будто пересохло и эти два слова Тиан вытолкнул из себя с большим трудом. Он сбросил с себя одеяло и обвил руками крепкие напряжённые плечи капитана. Пхупха отрицательно мотнул головой и уткнулся носом в его шею. Горячее дыхание послало табун колючих мурашек по позвоночнику. — Прости, Тиан.       «За что?» — пронеслось в голове и там же и осталось. Тиан только поджал губы и кивнул. Неосознанно оставил на горячем плече короткий поцелуй. В груди затрепыхалось сердце, сбилось дыхание. Тиан прекратился на спину и зажмурился. Гулкие удары сбили его мысли, запутали чувства. Он на ощупь стянул с себя кольцо и нашёл руку Пхупхи. Поднёс к лицу загорелую ладонь и натянул на палец серебрянное кольцо.       Тиан повернул голову в сторону и встретился взглядом с чёрными глазами. Ему показалось, что Пхупха перестал дышать. Его серьёзное лицо не выражало совершенно ничего и Тиан приподнялся на локтях, обеспокоенно наклонившись к капитану. — Ты живой?        Вместо слов Пхупха притянул его к себе и поцеловал. Беззвучный восторг переполнил всё существо Тиана и закрыл ему глаза. По телу прошла волна удовольствия, прогнавшая из головы всю тревогу. И как-то сразу все проблемы растаяли в потяжелевшем дыхании и ночь стала теплее. — Там... — М? — Там написано... — между поцелуями хотел объяснить Тиан, но мысль терялась в его затуманенном разуме.       Слова не хотели собираться даже в самые короткие предложения. Поэтому Тиан собрал остатки воли в кулак и оторвался от своего капитана. Нашёл в скудном свете свой подарок и стянув его с пальца, поднёс его к своему лицу. Сквозь помутневший взгляд рассмотрел на внутренней стороне кольца два слова и поднёс его к лицу Пхупхи. — Смотри.       Капитан со вздохом сел и повернулся к лампе. Между его длинных пальцев заиграл холодный серебряный блик. Он долго всматривался в кольцо, прежде чем его глаза не распахнулись в удивлении. Все слова как-то в момент потеряли ценность и он не смог ничего ответить. Так и замер, глядя на самый драгоценный подарок, который только мог получить.       Тиан прижался к нему со спины, положил подбородок на его плечо и улыбнулся. — Теперь и у тебя есть моё сердце, капитан.       Пхупха надел кольцо на палец и повернулся к нему. Хриплое "Спасибо" сорвалось с его губ, прежде чем он прижал Тиана к постели и подарил ему самый чувственный поцелуй на который только был способен.       Теперь он не только держал в руках сердце Тиана, но и гордо возгрузил его на безымянный палец, поближе к своему собственному сердцу.