Охота на охотника

             Сказать, что он устал бегать по поручениям ловчих - ничего не сказать. Стер себе все ноги, как пес, таскаясь по непролазным лесам и вынюхивая бандитов, которые ему самому, по большому счету, были без надобности. Как-то раз даже паука в волосах нашел, еле выпутал, не дав заползти под капюшон. Просто благо, что не напужался. А ловчие.. чтоб их черти драли. Сначала один, откровенный алкаш, каких поискать, или Войслав - если по имени, загонял его по округе отлавливать дичекрадов и, ни в коем случае, конечно же, не проливать кровь. Да только один из них сотрудничать отказался наотрез, фактически сразу съездив Индро по лицу обухом меча, да с хрустом таким, что за зубы страшно стало, так что защищаться попросту пришлось. Другой же оказался, либо просто красиво напел, чтоб пощадили, обычным бедолагой. Ныл так, что жалко стало тащить на верную смерть. Отпустил, добрая душа, да наказал не появляться больше в тех краях. И из трех необходимых, до рихтаржа в итоге доехал только один. И спасибо за то ему не сказали. Поругали даже, что не троих на суд отдал.       В Аполене дела обстояли немногим лучше. Будто бы пугающих скал и резких обрывов ему было мало, так еще и дичекрады оказались там даже более.. дикими. Сражаться с бандитами, и краем глаза пытаться не сорваться со смертельной высоты на скользких камнях, отплевываясь от застилающих глаза капель пота, оказалось испытанием просто отвратительным. Изматывающим не только усталое тело, но и мозги, что и без того были на грани срыва. Еще и эти слухи о Призраке, наводящие шороху на местных, вселяя чуть-ли не откровенный ужас, подливали масла в огонь. "Следов вообще не оставляет," - шептал ловчий - "Всю дичь в округе побил, паскуда. Одному столько не сожрать," - поддакивал второй - "Да только разделывать их не умеет. Странный очень.". Индро на эти новости хмурился и даже прикинуть не мог, что ж там за Призрак такой и что ждать от него. То, что он был человеком обыкновенным - то понятно. Да только не ясно, насколько опасным. Вдруг он настолько хороший лучник, что всадит ему болт промеж глаз еще до того, как Индржих его увидит? И хрен, кто его искать будет, особенно в этой треклятой Аполене с ее лесами непролазными и скалами.       - Даже пан, - с грустью прогудел себе под нос Индро, печально поджав губы и с опаской оглядываясь на темные проемы меж камнями - На кой я вообще сюда полез? Мне бы Яна искать и к свадьбе готовиться, а я головой рискую. Господи. - потер ладонями лицо, стряхивая нервозность.       Вокруг вечерело, пахло сырой землей и опасностью. После стольких рассказов об этом дичекраде ему теперь казалось, что за каждым поворотом его может кто-то ждать, а спиной чувствовался пристальный взгляд. Ощущение слежки, противное, заставляющее ежиться, сбивало с толку. Размывало внимание, которое ему сейчас было просто необходимо, чтобы найти следы этого Призрака.       Медленно вышагивая меж деревьев, углублялся в темнеющий лес, присматриваясь к, хоть каким-то, следам. Прислушиваясь, останавливался и замирал на месте, настораживаясь от каждого шороха или хруста в траве. Зацепившись за один след, похожий на человеческий, заплутал в итоге даже пуще, потеряв его где-то в чаще. Встал посреди леса, как дурак, крутанулся вокруг себя и взмахнул руками.       - Сакра. И куда теперь? - задрав голову к алеющему небу, растерянно моргнул. След никуда не привел, новый он не нашел, а отступить попросту не мог. Это все казалось бестолковыми попытками себя отвлечь от той внутренней паники, что поселилась под сердцем после бессмысленной ссоры с Птачеком в колодках. Поселилась и грызла, ощутимая, болючая, почти неосознанная, но не дающая нормально вдохнуть. И гнала она его вперед, не давая даже дороги разобрать.       Сделав несколько шагов назад, ровно до последней обломанной кем-то в спешке ветки, чиркнул факелом и присмотрелся. След не мог оборваться с концами, хотя бы через несколько метров что-то должно было найтись. Южнее - ничего, только дрыхнувший кабан под кустом. Восточнее - тоже пусто, там оказалось огромное поле, почти бескрайнее, дичекраду в нем делать нечего и тушу тащить бессмысленно. На запад было глубже в лес, сильно глубже, почти дотемна. Под сень разлапистых деревьев едва пробивался свет и факел теперь казался не помощью, а маяком, мелькавшим меж стволами слишком явно.       - С другой стороны, и я смогу огонь увидеть, - шепнул он сам себе, потушив факел. Округа сразу заполнилась полутьмой, тени повылезли, снуя туда сюда перед глазами. - Не будет же этот Призрак в потемках сидеть. Наверное.       От шумной брони он избавился еще на подходах к скалам. Сгрузил их на Сивку, оставшись лишь в темных штанах и черном гамбезоне с таким же черным капюшоном - подарок Крейзеля, для незаметности. Прихватил меч, кинжал и все на том. Стоило, наверное, подготовиться к встрече с какой-то местной легендой получше, но он наивно полагал, что сумеет договориться. Иногда же получалось, вдруг и тут Фортуна ему улыбнется. Она же, черт возьми, благоволит смелым. По крайней мере, Птачек его в этом упорно убеждал, а Индржих ему, без сомнений, верил. Всегда.       Он тешился этой мыслью все последующие полчаса блужданий по темнеющему лесу. "Сыча", к сожалению, не прихватил, и потому запинался о корни, ловил лицом незаметные ветки и чертыхался. Света закатного солнца не хватало катастрофически, он едва пробивался сквозь ветки, редкими кляксами отплясывая на земле, что походило больше на издевку. И только стоило закрасться мысли о том, чтобы вернуться утром или, на худой конец, налететь на Призрака с факелом, как идиот, он замер.       - Секунду, - между деревьев мелькнул свет. Теплый, едва заметный, но отчетливый на фоне темной, с прожилками алого, чащи. Костер. - Аудентес фортуна, курва, июват. - улыбка, вымученная, изогнула губы. Сердце трепыхнулось в волнении, а в пальцах закололо. Ян бы сейчас ликовал их находке и точно вторил бы его любимой фразе. - Да хватит! - тряхнул головой, прогоняя наваждение в виде светящегося широкой улыбкой пана, такого яркого, что его одного бы хватило, чтобы осветить этот проклятый лес.       Пригнувшись к земле, темной тенью, бесшумной, он заскользил в сторону источника света. Ноги машинально избегали веток, осторожно ступая по траве, пока глазами Индро сфокусировался на своей цели. Отчего-то он крепко был уверен в том, что это лагерь того самого неуловимого дичекрада. Нормальному, чистому на руку человеку, не придет в голову схорониться посреди непролазного леса. Оставалось надеяться, что в этот раз обойдется без боя. Сил на то почти не осталось после последних дней.       Тихий голос заставил его остановиться, спрятавшись за кустом. Голос этот, четко различимый среди шелеста листьев, что-то мычаще напевал, сопровождая звуками чего-то металлического, словно в котелке еду помешивали. Подобная догадка заставила нахмуриться. Неужели этот Призрак настолько в себе уверен, что может вести себя столь легкомысленно, особенно когда за его голову назначили огромную награду? Подобравшись ближе, сумел в свете костра и остатках заката рассмотреть лагерь под скалой: натянутая тушка косули, судя по стекающей крови, совсем свежая, под камнем виднелось подобие палатки, а спиной сидел сгорбленный мужчина, помешивая еду в котелке. Далеко, чтобы разобрать конкретнее, но точно без брони. Отсветов стали не было на нем видно. Индро даже возмутился его беспечности, едва удержавшись от того, чтобы не запыхтеть, словно вот его самого, Индржиха из Скалицы, этот хренов Призрак не считал за угрозу. И не важно, что тот о нем был ни сном, ни духом. За возмущением пришла другая мысль - подкрасться и вырубить. Треска поленьев и стука ложки должно хватить, чтобы заглушить его приближение.       Шаг. Еще шаг. Еще один. Рука легла на кинжал, на всякий случай. Дыхание замедлилось. Перед глазами уже четко нарисовался лагерь, фигура в зеленых одеждах над котелком, в нос ударил запах крови и какой-то еды. И чего-то еще, отдаленно знакомого, от чего он предпочел отмахнуться сразу же, сосредоточенный на человеке перед ним. Крупным тот не выглядел, возможно силой взять получиться? А если придушить?       Под ногой предательски хрустнула ветка. Мужчина перед глазами дернулся, подскочил, как ужаленный и заметался на месте, высматривая угрозу.       Какого. Черта.       - Кто тут?! - крикнули в темноту, отступая к лежащему неподалеку луку - Покажись!       Индро глазам поверить не мог. Аж рот приоткрыл, все еще не шевелясь в кустах и наблюдая, как Ян, его пан Ян, хватается за оружие и натягивает тетиву ровно в его сторону. В горле ком встал, дышать стало сложнее, словно за шею схватили смертельной хваткой. Буря мыслей пронеслась в голове, невнятным гомоном нагоняя мигрень. Он медленно встал, выходя на свет. Руку с кинжала, конечно, убрал.       - Не приближайся. - шикнули в его сторону, стрела скрипнула, натянувшись крепче. Индржих знал, сколько силы в этих руках и понимал, что с такого расстояния выстрел прикончит его моментально. - Стой на месте!       - Пан Ян? - он собственный голос не узнал. Глухой, хриплый, ухнувший вниз. Птачек вздрогнул и замер, уставившись непонимающими, даже испуганными глазами на Индржиха.       - Индро? - лук выпал из его рук. Он открыл, затем закрыл рот, силясь что-то сказать, но не сумел. В немом оцепенении наблюдал за стянувшим капюшон кузнецом, не спеша ни бежать, ни приблизиться. Такой встречи, особенно после их дерьмовой ссоры, он совсем не ожидал. Точно не в этом месте. И точно не сейчас.       - Ты.. Ты что тут делаешь? - он все еще не шевелился, во все глаза смотря на замершего перед ним пана. С видом побитого, брошенного пса, поджимал губы и не находил в себе сил сделать хоть что-то. Он так долго искал его, обошел, кажется, каждую деревеньку в округе и по крупицам собирал картину того, куда мог деться его взбалмошный пан, а он вот тут: в лесу затихарился, дичь бьет и нарвался на награду за свою белокурую голову. Очень хотелось отчитать, да даже по лицу съездить, просто за то, что ему нервы попортил, но невнятная обида схватила за горло, не давая даже трепыхнуться.       Ян на этот вопрос вздрогнул, пошатнулся, будто не зная, куда себя деть. Выглядел перепуганным, словно его на преступлении словили. Точнее, его-то и словили. Глаза светлые забегали по округе, словно там найдется что-то, что позволит ему окончательно не ударить в грязь своим симпатичным лицом.       - Охочусь. Слепой что-ли? - не придумав ничего лучше, хмыкнул тот и махнул рукой в сторону свежей туши. Индро проследил за этим жестом и вновь уставился на него самого, словно это был совсем неправильный ответ. - И с чего это я вообще должен отчитываться перед тобой?       - Это называется дичекрадство, Ян. - хмуро отметил, нерешительно сделав к нему шаг. Тот отшатнулся от него, едва не запнувшись о лежащее бревно. - Не охота.       - Я па-ан, - протянул это с таким тоном, словно Индро был каким-то умственно отсталым - Я не дичекрадствую, я.. одалживаю у другого пана. И вообще, чего ты таскаешься за мной, как собачонка, а?       - Я сюда пришел в поисках дичекрада, Ян. - голос сделался холоднее. От такого сравнения стало неприятно, под ребрами колко полоснуло. - И, судя по всему, - он красноречиво ткнул в сторону туши - Именно за твою голову назначили охренеть какую награду.       - Глупости болтаешь, - нервная улыбка коснулась пухлых губ. Он явно верил словам своего оруженосца, но держал лицо до последнего. Как обычно. - Кто посмеет за голову шляхтича награду назначать? Вздор!       - Да никто не верит, что ты шляхтич! Без письма мы тут никто. Как ты не поймёшь? - вновь предпринял попытку приблизиться - Послушай, я достаточно денег заработал, даже раздобыл приглашение на свадьбу. Мы бы могли..       - МЫ не могли, - перебил его, напрягшись всем телом, но больше не отступая. Только глазами светлыми сверлил его, щурясь. - У меня все схвачено, я и без тебя на эту свадьбу попаду и с паном Берговым обо всем договорюсь.       - Пойдем со мной, прошу тебя, Ян. - в голосе пробились отчаянные нотки. Он не мог сейчас упустить возможности с ним помириться, не мог отпустить его опять Бог знает куда. Не мог. - Я все устрою. Отдадим ловчему твои инструменты, скажем, что Призрака этого звери пожрали. Тебе не нужно заниматься этим. Не нужно тут оставаться. - он сглотнул, пытаясь не выглядеть уж слишком жалким. И стараясь не думать, почему он был готов чуть ли не на коленях его молить пойти с ним и больше не оставлять его. Потом подумает. - Это опасно. На тебя уже открыли охоту и сегодня тебе просто повезло, что пришел я, а не кто-то, кто точно бы потащил тебя на виселицу ради награды. Давай не будем искушать судьбу.       - А давай ты не будешь лезть не в свое дело? Не крестьянину тут решать, чем стоит или не стоит заниматься шляхтичу. - он нервно махнул руками, сведя брови к переносице - Я и один отлично справляюсь. Денег заработал, с Берговым сам поговорю. Я не мальчишка и нянька мне не нужна, тем более в лице такого репокопателя, как ты! - рявкнул, повысив голос - Ты как появился, так у меня одни проблемы начались. Письмо скрали, говном облили, ребят.. - он запнулся, шумно втянув носом воздух - Мне и одному отлично. Не помер, как видишь! Справляюсь без твоего постоянного надзора.       Индржих стойко молчал, решив держать при себе все то, что думает о самостоятельности Птачека. Пропускал мимо ушей все ядовитые слова, наблюдая за его бессмысленными метаниями по небольшому лагерю. Внезапно для себя различает в его эмоциональной тираде то, что голос Яна все больше дрожит, едва сдерживаемый, а глаза судорожно бегают, не смея задерживаться на нем самом. И вся эта истерика вдруг приобрела совсем иной окрас. Индро слишком хорошо научился читать Яна, чтобы не уловить то самое, запрятанное глубоко внутри, возможно, даже не осознанное им самим, но настоящее - Птачек просто не мог признать, что был не прав.       Глаза скользнули по скромному лагерю: скудные пожитки, худая лежанка из непонятной тряпки, на которой точно было неудобно спать, в углу стоял туповатый топор, в котелке, все еще бурлящем на огне, варилось что-то водянистое, с виду совсем пустое и пресное. Переведя взгляд на все еще психующего Яна, Индро отметил, насколько плохо тот был одет. Бедные, зеленые одежды были не в силах защитить его даже от ночной прохлады или дождя, перчаток не хватало, башмаки истоптанные. Взглянув на лицо, искаженное просто невероятной бурей эмоций, с залегшими синяками под голубыми глазами, чуть отросшей щетиной, картинка того, что тут происходит на самом деле, складывается сама. Отчетливая, понятная, и оттого еще более болезненная - Ян ерепенится на него не из злости или обиды, а от собственной душевной боли и тоски, от собственного неумения показать себя слабым в глазах других, даже в его глазах. И кто тут дурак?       - Надоел ты мне со своей заботой, глупый крестьянин! - вцепился в собственные волосы, даже не обратив внимания на то, что Индро медленно оказался рядом - Таскаешься за мной, как одержимый и проблемы своим геройством создаешь! И вообще.. эй! - вскрикнул, когда крепкие руки внезапно схватили его прямо посреди тирады, порывисто притянув к себе и заключив в медвежьи объятия, прижимая к широкой груди - С ума сошел?! Отстань от меня уже! - затрепыхался в его руках, хватая ртом воздух, которого тут же стало не хватать - Не пойду я никуда! Не нужен мне никто, и ты тоже, дурацкий репокопатель, не нужен! - сорвался едва ли не на крик, заколотив его по груди, совсем не зная, что ему делать. Сердце грозилось пробить ребра, пойманное врасплох. Он совсем этого не ожидал. - Я сам со всем справлюсь. Слышишь меня? Чего ты молчишь?! - голос дрогнул. Незваный ком не давал нормально вдохнуть, сжал за горло, как тисками. Он не понимал, что происходит, почему Индро молча его обнимает, почему не уходит, если его гонят. Как и не понимал, почему прогонять его, на самом деле, не хотелось. Хотелось прижаться ближе, остаться в этих объятиях и не оставаться больше без него, не оставаться одному. И эта мысль напугала. - Пусти меня, Индржих. Ну же.. - попытался вырваться, вновь ударив его по груди, игнорируя то, что в глазах предательски щиплет - Я и один справлюсь. Никто мне не нужен. Я.. я.. - он устал бороться и сдался. Чертовски устал.       Задушенный всхлип оказался внезапным. Ян перестал вырываться, вместо этого уткнувшись лицом в шею и вцепившись пальцами в ткань на его груди. Прижался к нему всем телом в таком отчаянии, что самому стало больно. Плечи вздрагивали, а всхлипы, сначала тихие, постыдные, постепенно перетекали в несдержанные, явно давно подавляемые. Так громко кричащие о том, насколько, на самом деле, Птачеку было плохо. Слезы текли сами собой, и сил сдерживать истерику у него не осталось. В кузнечьих руках чувствовалась безопасность, которой ему безумно не хватало.       Индро молчал, крепко прижимая его к себе, показывая, что тот не один, что Индро понимает и принимает его, даже в слезах, даже психующего. Любого. Всегда. В желании утешить, медленно скользнул по светлым волосам ладонью, как ему всегда и хотелось, совсем неумело поглаживая. Даже не раздумывая, просто в каком-то порыве, прижался губами к его виску. Ян под этим прикосновением на секунду замер, но не отпрянул, только чуть притих, словно прислушиваясь к тому, что будет дальше. И то, что тот не дал отпора, вселило какую-то ненормальную смелость. Поцелуй спустился на скулу, мягкий, почти невесомый, но под ним всхлипы прекратились. Еще ниже, на щеку, влажную от слез. Птачек осторожно отлип от его шеи, боязливо прижмурившись, словно стесняясь открыть глаза. А Индро стесняться и думать прекратил. Поддался внутреннему порыву, подстегиваемый тем, что Ян до сих пор ему нос не разбил за такую наглость, вместо этого замерев в его руках, сжимая дрожащими пальцами за ткань на груди. Как заяц перед охотником, с таким шальным пульсом, что даже сам Индро ощущал его. Коснулся губами его уголка рта, смелее зарывшись пальцами в светлые, до одури мягкие, пряди. Казалось, еще секунда, и он с ума сойдет.       И не только он.       Ян сорвался раньше. Прильнул к нему всем телом, сминая его губы своими в порывистом поцелуе, несдержанном, отчаянном. Обвил его руками за шею, жалобно изогнув брови и тихо замычав, когда его за затылок прижали теснее, отрезая путь к отступлению. Покорно разомкнул губы под давлением чужого языка, с нескрываемым удовольствием сплетаясь с ним собственным. Происходящее казалось сумасшествием, чем-то таким, что просто не могло происходить наяву, лишь во сне приходя невнятными образами, которые растворятся с рассветом, оставляя за собой горький привкус. Но оно было. Горячие, широкие ладони блуждали вдоль льнувшего к нему тела, дорвавшись до того, о чем слишком долго мечтали, пока губы терзали в глубоком поцелуе. Все схлопнулось только до этого темного лагеря, до ворвавшегося в него Индро, что своей наглостью поломал все возможные стены, которые Ян пытался выстроить. До его обжигающих губ, до сильных рук и невозможного голоса.       - Никогда меня не слушаешь, - тихо, едва найдя в себе силы оторваться от него, прошептал Птачек, разлепив потемневшие глаза.       - Я всегда слышу тебя, Ян.       Тот ощутимо вздрогнул от этих слов, поймав его взгляд и неверяще моргнув. Сказанное явно означало куда больше, чем можно было подумать, и пан это однозначно уловил. Даже на секунду дышать перестал, машинально облизнув зацелованные губы и вдруг улыбнувшись. Ярко, притягательно. Красиво.       - И я всегда буду рядом.       - Это обещание? - по-птичьи склонил голову к плечу, незаметно пятясь в сторону лежанки и утягивая Индро за собой.       - Клятва, мой пан. Это клятва.       - Ты невозможен, Индро. - мягко потянул его на лежанку - Я ее принимаю. И надеюсь, что ты ее сдержишь.       - Не смотря ни на что.       Очередной поцелуй оказался куда смелее, чем первый. Неторопливый, влажный, с приглушенным вздохом. Мягко, как с чем-то самым бесценным, скользнул пальцами по его лицу, нехотя отрываясь от губ. Смотрел неверяще, фактически любовался им, обводя контур челюсти, острых скул, сопровождая каждое прикосновение очередным поцелуем. Легкая щетина ничуть не смущала, оказавшись довольно мягкой, как и светлые пряди, что налипали на лоб и виски, растрепанные. И запах, тот самый запах, который он уловил еще на подходах к лагерю и который даже кровь перебить не смогла - сладкие яблоки. Индро себе никак не мог объяснить, почему его пан всегда так пах, словно то был его естественный аромат, но в нем хотелось пропасть, им невозможно было надышаться. Он весь был просто невероятным, волшебным почти, даже в этих кошмарных лохмотьях, провонявших зверьем и пылью. Поверить не мог, что это все происходит, что Ян перед ним, ПОД ним, такой покорный и отдающийся в его руки, цепляется пальцами за крепкие плечи. И тоже смотрит своими глазами красивыми, светлыми, с томной поволокой. Губы прижались к пульсу на бледной шее, за подбородок осторожно отведя его голову, пробуя мягкую кожу на вкус. И он показался сладким до безумия. Помешательство, невозможное помешательство.       Птачек под ним тихо поскуливал, под приятными ласками совсем не находя себе места. Тянется за поцелуями, зарываясь пальцами в отросшие темные вихры на кузнечьей голове. Извивается под ним, запрокидывая голову, когда вечно голодный Индро спускается ниже. Цепляется за плечи, за шею, сжимает коленями за бедра, закатывая под прикрытыми веками глаза. От тяжести в штанах уже было невозможно думать и тело само искало трения, требовало больше, ближе, выбивая из изнывающего пана скулеж и вздохи.       Индро от этих поскуливаний и сам едва слышно рычит, успешно игнорируя собственное возбуждение, растворяясь в изгибающемся под ним Яне. Беспокойный, он все никак не мог прекратить ерзать, притягивая Индржиха ближе, втягивая его в требовательные, глубокие поцелуи. И притирался, притирался к нему конкретно пахом, ища ласки, слишком явственно прижимаясь к его бедру ощутимым стояком. И осознание того, что он стал причиной такого состояния своего пана, прошибло током по коже.       Широкая ладонь скользнула по щеке вниз, улавливая шкалящий пульс на бледной шее, накрывая венку следом губами. Ладонь - ниже, на быстро-быстро вздымающуюся грудь, нащупывая под тонкой тканью твердую бусинку соска и, не удержавшись, мягко сжимая ее меж пальцами, отчего Яна выгнуло сильнее, а из горла вырвался уже откровенный стон. Втянутый живот вздрогнул от скольжения пальцев, а они проследовали до бедра, властно сжав его, никак не решаясь сместить руку туда, куда явно хотел Птачек. Вместо этого частил поцелуями по его лицу и шее, сдвигал носом ткань кофты и прикусывал за изгиб ключицы, руками скользя вдоль подрагивающих ног, сильных и стройных, хотя самого его уже потряхивало от возбуждения.       - Индро-о.. - дрожащим голосом проскулил Ян где-то между поцелуями, нетерпеливо прикусывая его за губу, и этого хватило, чтобы тот сдался.       Накрыл ладонью крепкую плоть, слабо сжав его прямо поверх ткани. Непривычно, горячо, но безумно сокровенно. Ян был таким уязвимым сейчас, таким трогательным, хотелось ему дарить всю любовь, что билась в груди, всю ласку, что копилась в нем все это время. Всего так много разом, до тесноты в груди.       Яна от этого касания внезапно подбросило на месте, выгнуло в пояснице. Голос сорвался на низкий стон, громкий, протяжный, светлые глаза закатились. Его всего ощутимо затрясло, пальцы до боли вцепились в размах плеч, а плоть в горячей ладони запульсировала, становясь будто еще тверже.       - Сакра, Ян! - он попытался отпрянуть, не сразу сообразив, что случилось. Подумал, что сделал что-то не так, сделал больно. Но прежде, чем он успел отодвинуться, его поймали за руку и дернули обратно, завлекли в поцелуй, сразу же скользнув меж губ языком, не давая даже возможности сдвинуться хоть немного. Подрагивающие ладони пытались справиться с непослушными пуговицами на черном гамбезоне, едва не выдергивая их с корнем, в итоге стаскивая его и откидывая куда-то в сторону. - Чуть не порвал. - хрипло усмехнулся, выпрямляясь меж его раздвинутых ног и, под пристальным, даже голодным взглядом, сам снял с себя рубашку. Прохладный вечерний воздух коснулся кожи, вызывая мурашки. Или не из-за него.       - Купил бы новую. - тот уже боролся с завязками на индровых шоссах, нервно кусая губы и всем своим видом показывая, что терпения в нем ни осталось совершенно. С румянцем, взлохмаченный, от него было невозможно взгляда отвести и Индро даже забылся на секунду, все еще не веря в происходящее. - Курва! Да как ты их так завязываешь? - сдался, мстительно куснув вздрогнувшего кузнеца за ребро и рывком стащив с себя рубашку.       - Так, чтоб не развязывались. - тихо рассмеялся, однако почти сразу захлопнулся, когда Ян остался по пояс обнажен. Нет, он конечно видел его без одежды, но никогда это не имело ТАКОГО смысла, как сейчас. Никогда ему не было дозволено прикасаться к этому телу так, как всегда хотелось, до жуткого зуда в пальцах. И теперь он хотел сполна эту жажду насытить.       Мягко толкнул его в плечо, укладывая обратно на спину, сам навис сверху, без лишних промедлений прижавшись губами к его губам, коротко, мимолетно, не позволив превратить это в поцелуй. Ниже, чмокнул в подбородок, обвел языком дернувшийся кадык, поцеловал ямочку между ключиц, шумно втягивая носом тот самый потрясающий аромат, который присущ был только его пану, яблоки и мед, сладко оседающий в легких, заполняющий собой, казалось, все пространство. На удивление, с примесью мыла. Видимо, даже в лесу тот умудрялся поддерживать чистоту. Припав губами к одному из сосочков, вобрал его в рот с развратным чмоком. Ян под ним выгнулся сильнее, навстречу ласке, с протяжным стоном, зарываясь тонкими пальцами в темные вихры и прижимая ближе к груди. Индро ему просто не мог отказать. Посасывал, причмокивал, второй прихватывая пальцами и слабо сжав между. Плавился от того, насколько ярко реагировал на ласки его пан, насколько тот был трогательным и податливым, срывая своей голодной чувственностью последние капли стыда, разметавшийся, открытый, отдавшийся в его руки.       Губы - все ниже, по ребрам, по животу, а за ними Индро ловко стащил с Яна остатки одежды, обнажая его окончательно. Крупный член прижался к животу, ровный, аккуратный, увитый толстой веной, с влажной, налитой головкой и светлыми волосками у основания. Индржих откровенно засмотрелся, даже нет - залюбовался панским достоинством, облизнув резко пересохшие губы. Рот моментально заполнился слюной, словно у голодного пса, коим он себя, в принципе, и чувствовал. Голодным, безумно голодным до Птачека, до каждой его части, до сорванного голоса, до улыбки, до запаха. Все в голове схлопнулось до осознанного, четкого "Мой, целиком и полностью только мой". Обхватив его у основания, прошелся языком вдоль всей длины, собрав с головки солоноватую каплю смазки. И от этого вкуса его аж тряхнуло, настолько это показалось чем-то интимным, слишком откровенным, и вверенным в его руки, что можно было с ума сойти. Вобрав его в рот, поднял взгляд на постанывающего пана, любуясь румянцем и шальным взглядом, который тот ответно не сводил от происходящего. Медленно начал покачивать головой, пропуская его все глубже и глубже, большого, горячего, пульсирующего. Непривычно, но, на удивление, до одури приятно. Хотелось взять целиком, дать больше и, в очередной раз качнув головой, он едва не подавился. На глаза накатили слезы от внезапного душащего дискомфорта, но жажда оказалась сильнее. Гораздо осторожнее, стараясь расслабиться, вновь и вновь пытался взять его целиком, и постепенно у него начало получаться. Пропуская Яна в тугое горло, раскачиваясь все смелее и сильнее, в итоге ткнулся носом в мягкие волоски, замерев. Над головой послышался удивленный стон, Птачека крупно потряхивало под ним, что только подстегивало его к бОльшему.       С хлюпами, совсем не обращая внимания на стекающую по подбородку слюну, Индро отсасывал самозабвенно, отдавшись происходящему до вакуума в голове. Даже не удивлялся тому, что подобное могло оказаться столь возбуждающим и его самого, до кошмарной тяжести в паху, до поджатых пальцев на ногах. Двигал головой размашисто, буквально трахал себя о его член, пока Ян разлетался под ним громкими стонами, скулил и смешно ругался, явно не зная, куда себя деть. Дискомфорта уже не осталось, и Индро вибрирующе стонал вокруг скользящего в горле члена, цеплялся пальцами за бледные, дрожащие бедра, жмуря слезящиеся глаза.       -Стой! О..ох..остановись! - тонкие пальцы попытались отцепить от себя. Безрезультатно. Индро чувствовал, как член сильнее пульсирует, как солоности прибавилось и теперь точно не мог его отпустить. - Сакра-а!       Яна крупно затрясло, выгнуло в пояснице едва ли не дугой, срывая на крик. Удержав его за бедра, не позволяя вырваться, блаженно замычал, когда в рот рывками излилось горячее и густое. Он только и успевал сглатывать, принимая его целиком, до последней капли, где-то на краю сознания отмечая, что на вкус его пан такой же, как и на запах - сладковатый. Потрясающий.       - Индро.. курва.. сумасшедший. - хрипло протянул, разлепив расфокусированные глаза и вздрогнув, когда Индро выпустил его из плена рта. И то, каким хитрым взглядом тот на него смотрел, прижавшись щекой к полуопавшему члену, его напрягло. - Ты что удумал?       Но отвечать Индржих не спешил. Облизнув влажные губы, закинул длинные ноги на свои плечи и, проигнорировав возмущенно-смущенный вздох, приподнял его под задницу. Мягко куснул внутреннюю сторону бедра, спускаясь ниже. Пройдясь поцелуями по члену вниз, забавно потерся носом по мошонке. Раздвинув пальцами половинки, широко лизнул нежную кожу промежности, растеряв остатки стыда и самообладания. Обвел кольцо мышц языком по кругу, отмечая, как вздрогнул и заскулил от этого Птачек. Надрывное "господисакраблять" над головой откровенно кричало о том, что Яну понравилось то, что сделал Индржих. Слабо нажал, снова обвел, даже не думая скрывать собственного удовольствия от происходящего и урчал, словно дорвавшийся до желанного лакомства кот. Осторожно толкнулся языком внутрь, отдаваясь захлестывающему желанию. Влизывался теснее, громче, буквально утыкаясь носом в промежность стонущего Яна и нисколечко этого не смущаясь, только больше возбуждаясь от того, что мог дарить ему подобное удовольствие. Чувствуя, как постепенно мышцы расслабляются, уже буквально трахал его языком, мокро, скользко, перемежая это с обласкиванием промежности и колечка мышц. Ласкал внутри бахратные стеночки, насколько мог, тихо постанывая и хмурясь. Теснота в собственных портках уже изрядно ныла, требуя внимания.       Недолго думая, осторожно заменил язык пальцем, прижавшись губами к бедру. После такой ласки Ян был достаточно мокрым и расслабленным, по крайней мере, так казалось. Палец сопротивления не встретил, двинулся легко, и Ян от этого задрожал сильнее.       - Индро.. - хрипло застонал, уставившись на него поплывшим взглядом.       - Расслабься. - выдохнул ухнувшим, низким голосом, медленно двигая в нем пальцем и чувствуя, что его недостаточно - Я не сделаю больно.       - Господи.. - слабо выгнулся, сжавшись вокруг него. Задыхающийся стонами, разнеженный ласками, с налипшими к лицу волосами. - Пожалуйста..       Индро низко зарычал, покрывшись мурашками от такой мольбы. Осторожно добавил еще один палец, медленно двигая ими, слабо сгибая и раздвигая. В надежде отвлечь от возможного дискомфорта, склонился к вновь привстающему члену и вобрал его в рот, начав откровенно отсасывать наравне с растяжкой. Он даже представить себе не мог, что Ян окажется настолько потрясающим и сводящим с ума, настолько чувственным, горячим. Идея вообще не выпускать его из этого леса чесалась в мозгу. Чувствовал, как Ян постепенно расслабляется, перестает зажиматься вокруг пальцев, как крепнет его член во рту, как срывается голос на отчаянные стоны. Оторвавшись от члена, соскальзывает вниз, обводит языком натянутые мышцы, увлажняет обильнее, под шумок толкаясь в него третьим, притираясь к бархатным стенкам. Внезапно Ян крупно вздрогнул, вскрикнул, подорвавшись на локтях.       - Ты что сделал..? - пораженно смотрел на него, хватая ртом воздух. Индро повторил, приласкав едва ощутимый бугорок внутри него. Яна от этого заколотило всем телом, вновь роняя на лежанку. - Сакра, что это? Индро, прошу.. - застонал в голос, облизнув пересохшие, искусанные губы - Мне мало. Очень.. - стыдливо уткнулся в собственный локоть, призывно изгибаясь, цепляясь пальцами за плед. Вновь возбужденный, окрепший, член откровенно прижимался к животу и сил терпеть дальше у кузнеца не осталось.       - Какой ты, - хрипло прорычал, с хлюпом вынимая пальцы, лишь напоследок еще раз приласкав простату и, не особо церемонясь, едва не порвал собственные шоссы, стаскивая их вместе с портками - Невероятный. - выдохнул, когда собственный, уже истекающей смазкой член вывалился из белья, шлепнув Яна по бедру - Потрясающий. - подтянул его удобнее, притираясь головкой к растянутому анусу, размазывая смесь смазки и слюны. Птачек под этим прикосновением замер, смотря на него во все глаза и хватая губами вдруг раскаленный воздух. - Любимый. Только мой. - медленно толкнулся в него, низко, утробно застонав.       Даже после растяжки Ян оказался невозможно тесным, оглушающе горячим. Вскрик сорванного голоса пронесся, кажется, по всему лесу, да такой, что какая-то птица с возмущением сорвалась с ветки над их головой. Индро замер где-то на половине, шумно дыша и крепко удерживая Яна за бедра. Тот извивался под ним, протянув к нему руки и Индро не смел противиться. Навис над ним, сразу увлеченный в кусучий, жадный поцелуй. Ногами его обвили за пояс, руками - за шею. Давая обоим привыкнуть, не в силах был оторваться от желанных губ и, когда Ян сам заерзал под ним, попытавшись насадится сильнее, кузнец вильнул бедрами, проникая в него на всю длину. Пан глухо застонал ему в губы, сжался вокруг крупного члена, вырвав из груди рокот, но ногами прижал ближе, явно не желая останавливаться.       Шлепки кожа о кожу становились все громче и быстрее. Войдя во вкус, Ян и сам подмахивал бедрами, срывая голос до хрипов, впиваясь короткими ногтями в размах плеч. Разметался по лежанке, извивался и выгибался под ним, заполошно нашептывая "Индро, курва, быстрее, боже!". И Индро был быстрее. Буквально втрахивал его во влажный от пота плед, звонко шлепая яйцами по упругой заднице. Перехватив его под колени, удобно приподнял и Яна от этого едва не поломало. Задрожал весь, вцепившись в плед над головой, разразившись протяжным стоном. Попал. Та самая чувствительная точка внутри нашлась и теперь Индро драконил конкретно ее. Вбивался коротко, быстро, игнорируя то, как у самого уже звенит в голове от приближающегося оргазма. Хотел довести пана первым, в третий раз. И судя по тому, как тот задыхался стонами, вскриками, частил руганью вперемешку с его именем - он был близок.       Вскрик показался почти оглушительным. Птачек весь задрожал, заметавшись под ним, сжавшись вокруг невозможно, обжигающе, изливаясь на подтянутый живот, рывками выпуская полупрозрачную сперму. Индро не останавливался, сделав несколько размашистых фрикций, когда тот расслабился, и тоже кончил, даже не сообразив выйти из одуряюще жаркой задницы. Застонал низко, едва не рухнув сверху, успев упереться на руки. В голове мигом опустело, схлопнулось, оставив в переферии сознания только притихнувшего под ним Яна - горячего, разомлевшего. Затраханного.       Переждав и отдышавшись, нехотя выскользнул из него и, оставив поцелуй на истерзанных губах, дотянулся до своей рубахи. Как смог, на сухую, обтер размякшего пана, приводя его хоть в какой-то порядок, не теряя возможности лениво целовать то тут, то там. Рукавом протер и собственный член, откинув ее в сторону и рухнув на лежак рядом.       - Мне не послышалось? - хрипло спросил Ян, подползая и прижимаясь к нему сбоку, закинув на него ногу и ложась на грудь, будто поближе к сердцу. Хотел услышать, соврет ли Индро? - Ты сказал "любимый"?       - Не послышалось. - даже не удивился такому своему откровению, запоздало испугавшись быть отвергнутым. Хотя, после произошедшего, подобный страх был глупым, но все еще имел место.       - Мог бы раньше сказать. - прижался ближе, несколько уязвимо. Тоже боялся.       - Я думал, ты мне нос сломаешь. Да и.. не хотел в такой грех втягивать.       - Как видишь, я сам втянулся. - приподнялся на локте, заглядывая в синие глаза - Давно?       - Давно. - кивнул, прижавшись ладонью к щеке, погладив большим пальцем по скуле.       - И я.. давно. - подтянулся, мягко, ласково его поцеловав.       - Правда? - пораженно моргнул, уставившись на него. Сердце сделало кульбит и улетело в галоп, да так, что Ян, должно быть, точно это чувствует.       - Пан не может врать. Тем более в таком. - кивнул, вдруг мягко улыбнувшись - Я люблю тебя, Индржих из Скалицы.       - Ян.. господи, Ян. - обнял его за лицо ладонями, заполошно целуя то в губы, то в щеки, усыпая ими все лицо, пока тот тихо, счастливо рассмеялся.       - Что ты.. Индро! - посмеивался, зажмурившись. На душе так легко стало, так хорошо, словно камень неподъемный убрали. Кричать об этом хотелось.       - Поехали со мной? Я и так тебя не хотел отпускать, так искал, везде искал. А теперь..       - С радостью. Этот лес у меня уже в печонках сидит. - сам чмокнул его в кончик носа - Я и сам очень пожалел, что ушел тогда. Я не должен был..       - Забудь. Я тебя нашел.